Подарок на Рождество.

Он любит старые итальянские романы, картины известных пейзажистов, крепкие сигареты и свободные рубашки. От последнего пришлось отказаться на время, потому что погода заставила укутаться во что-то более теплое. Толстый свитер с неприлично большим воротом согревал, но жутко кололся, пришлось поддеть под низ футболку, но и та не спасала. Зимой почти никто не ездит на виллы. Эти дома созданы для знойного лета, а не для ледяных ветров зимы. Хануку они отпраздновали около трех недель назад, а сейчас его мама украшала дом к Рождеству. Раньше этот праздник не отмечался, но последние пару лет родители загорелись этим волшебным настроением, которое несет Рождество. Повсюду висели гирлянды, они мерцали как светлячки поздним летним вечером. Все здесь напоминало о лете и в то же время казалось таким неправильным из-за гирлянд и холодной погоды. -Элио, помоги украсить елку, — голос отца звучал из большой гостиной, что находилась рядом с кухней. Затушив сигарету, которую он попросту держал в руках последнюю пару минут, он закрыл окно и вернулся в зал. В камине весело трещали поленья, со столика, что стоял у дивана, разносился приятный аромат глинтвейна. Рождество ворвалось в этот дом, словно было в нем хозяином. Музыка, украшения, напитки — все здесь кричало о прекрасном зимнем настроении, полном надежд. Но у Элио давно надежды не было. Она уехала на поезде, не попрощавшись. Его надежду увез Оливер, и теперь парень не знал, увидит ли он ее вновь. И увидит ли его. Вся осень прошла как в гребаном сигаретном тумане. Учеба, на которой он не мог сфокусироваться, отношения с родителями, какие-то люди, вроде бы его друзья… все слилось в одно непонятное серое облако, из которого хотелось поскорее вырваться. Но он не мог. Или же ему просто не хотелось. Зачем выбираться из этого душного облака, если за ним ничего не ждет? За ним нет Оливера, который обнимет и скажет, что у них есть завтра. Или хотя бы этот момент. Слезы защипали глаза, но Элио лишь смахнул их колючим рукавом. Как? Как человек может настолько сильно засесть в сердце? Войти без стука в его жизнь и также тихо из нее исчезнуть, оставив лишь пустоту в душе и едкий запах крепких сигарет. Он уже свыкся со своей болью, дал ей ЕГО имя. Через пару дней они проснуться утром, и магия развеется, останутся лишь неразвернутые подарки под елкой и легкий аромат глинтвейна. Элио так хотелось, чтобы Оливер был здесь. Кончено, он хотел этого каждую минуту после того, как Оливер уехал, но почему-то именно сейчас его отсутствие было более ощутимо. Телефонный звонок словно ударил Элио разрядом тока. Он подскочил и бросился к телефону, чуть не наступив на коробку с елочными игрушками. -Алло? — голос сразу стал севшим, серым, чужим. Он боялся, что на том проводе окажется не Оливер. Но в глубине души знал, что звонит именно он. -Элио? — парень всхлипнул, услышав любимый голос. Они не говорили с самого его отъезда, ни открытки, ни письма… -Оливер, — прошептал брюнет, поплотнее укутавшись в свитер. Резкая боль в сердце сказала, что немедленно хочет обнять Оливера! Элио и сам был не против. Против было расстояние, время, и, наверное, сам Оливер. Тишина затягивалась, но и она создавала какой-то уют, Элио слышал дыхание Оливера, закрывал глаза и представлял, что они вместе, сидят на диване, обнявшись, а рядом трещит камин. -Элио… — вновь прошептал парень в трубку. В надежде, что он помнит, в надежде, что он также назовет его своим именем. Пару минут ничего не происходило, словно кто-то отрубил связь. Элио не слышал даже дыхания на противоположном конце провода. И вот, наконец он услышал слабое: -Оливер… Из глаз брюнета потекли слезы, на лице неосознанно появилась улыбка. Он не забыл. Элио всхлипнул, а затем сомнения закрались в его душу. Почему он звонит? Почему именно сейчас? Чтобы поздравить их с наступающим Рождеством? Звонит, потому что соскучился? Но ведь он мог позвонить или написать раньше. Что должно было случиться? И вдруг его как молнией пронзило… -Ты… женишься? На другом конце провода голос не успел ничего произнести, как родители Элио подняли трубку с кухни. Парень слышал их восторженные вздохи и поздравления с наступающим Рождеством, а затем просто кинул трубку. Прямо так, на пол. Элио встал, и на негнущихся ногах пошел к двери. Он взял с собой лишь пачку сигарет, даже не надел куртку. На улице было холодно, шел снег, но его было совсем немного, он практически сразу таял. Но Рождество принесло им и этот подарок — прекрасный белый снег. Он не хотел знать ответ на этот вопрос, он не хотел, чтобы в его голове вообще остались какие-либо мысли. Папа говорил ему, что пора отпустить, пора двигаться дальше. Но Элио не хотел отпускать, не хотел, чтобы у Оливера было все хорошо без него. Он хотел быть частью его жизни. Ночью отец нашел его продрогшим на летних качелях, с пустой пачкой сигарет, мокрыми глазами и более разбитым сердцем, чем когда бы то ни было. Элио не хотел, чтобы Рождество наступало, не хотел Нового года, ведь это бы означало, что Оливер был в прошлом году. Был в прошлом. К сожалению, Рождество не спрашивало его разрешения. Утром Элио проснулся абсолютно разбитым, он был в какой-то смешной пижаме, которую мама купила ему специально для этих выходных, волосы представляли собой воронье гнездо. Зевая, парень спустился на первый этаж, родители смеялись и целовались, он слабо улыбнулся, когда ему предложили горячего шоколада. Даже когда они принялись распаковывать подарки, у Элио не было никакого настроения. Хотелось всю зиму пролежать под одеялом, выплакать все слезы так сильно, чтобы слезные железы высохли. Он развернул новый роман, который немного поднял ему настроение, а затем свитер, лучше того, с уродливым воротом. Но новогоднего настроения так и не было. Он лишь хотел, чтобы все это поскорее закончилось. Он вернется в город и окунется в рутину, постепенно боль стихнет, но никогда не покинет его. Зевая, Элио побрел на кухню, ему нужно было кофе, чтобы взбодрится, а также сигарета, которую он нашел на подоконнике. Когда в дверь позвонили, парень уже брел обратно в сторону гостиной. С кружкой горячего кофе и зажатой сигаретой в зубах, со спутанными волосами и в смешной рождественской пижаме, с разбитым сердцем и опухшими глазами, он открыл дверь. Сигарета выпала из зубов, кружка из рук, кофе расплескался по полу, обжег ему ногу, но было плевать. Сердце забилось так сильно, что заболела грудь. На пороге стоял Оливер, едва справляясь с подарками, что не помещались в его руки. -С Рождеством.