Клише

      Выпить, оторваться в клубе, танцуя под взрывную музыку и даже ее текст тебе совершенно неважен. Такие моменты Пак Чимин ценил больше всего. Ты пьешь шоты один за другим, выходишь на улицу закурить, возвращаешься обратно и танцуешь до упаду, пока ноги сами унесут тебя к диванчикам в углу клуба.       Чимин любит целоваться, очень любит. Но ни его бывшая, ни его бывший не умели делать этого так, как его знакомый незнакомец. Как такое может быть? Все просто. Зайдем издалека…       Это был холодный пятничный вечер. когда Чимин возвращался с работы и решил заскочить в бар по дороге, опрокинуть стопку текилы. Но что-то пошло не по плану: за текилой последовая джин, там и виски с ромом. Градус скакал как бешеный, сознание было не в сознании что-либо предпринять, когда 18-летний парень зажимал незнакомца в туалете, наслаждаясь тем, как его губы идеально двигались в такт его. Совершенный ритм. То что нужно. Это не было чем-то пошлым и развратным — поцелуй был аккуратным, но в тоже время напористым и с щепоткой пьяной страсти. Не было никаких языков, ударов зубов и прочего, что Чимин считал несовершенством и вообще ошибкой и искусстве поцелуя.       — Как тебя зовут? — оторвавшись от таких мягких губ, спросил незнакомец.       — К черту имена, лучше прижми меня к стене и поцелуй еще раз, — томно прошептал Чимин.       Тот вечер Чимин запомнил на всю жизнь. Теперь каждый вечер пятницы он ходит в тот бар, заказывает себе стопку текилы и ищет взглядом мятного цвета волосы. Незнакомец уже несколько месяцев красил волосы именно в такой цвет. Сам Чимин относится к этому немного иначе. Он может месяц ходить с рыжим или одну неделю с розовыми. Тут не угадаешь. Но вот уже две недели он не мог выбрать в какой цвет покрасить волосы в следующий раз, ведь только недавно заметил, как мятный гармонирует с ярко-оранжевым, пусть он и смывается со временем, не важно… Важно только то, что глупый мальчик влюбился в незнакомца.       — Меня ищешь, апельсинчик? — раздался голос над ухом, а Чимин в это время заливает в себя вторую рюмку.       — Коричневые… — немного разочарованно прошептал парень.       — Работа скоро начинается. Нужно соответствовать.       — Хватит болтать, засранец чертов. — Он притянул его за ворот рубашки и легонько коснулся своими губами других. Они тонкие, не пухлые, но так заводят.       Снова тот же туалет, холодная стена, горячие поцелуи и скатившаяся слеза. Это не слеза грусти или радости. Парень сам не может толком объяснить почему… Незнакомец в свою очередь не обратил внимания — глаза закрыты настолько плотно, да и в туалете уж очень темно. Чимин лишь сильнее прижимает к себе спортивное тело, неосознанно очерчивая руками изгибы тела. Ему так не хватает этого тепла, которое исходит от человеческих тел. Ни одеяло, ни подушка, которую можно обнять и еще ногу на нее закинуть, не могут дать парню того, что он так отчаянно ищет, но он и сам не понимает в поисках чего проводит свои дни в беспорядочном хаосе.       — Увидимся снова? — спрашивает незнакомец.       — Поживем увидим, — шутит, — а вообще скоро экзамены, так что не уверен, хотя все возможно.       — Понимаю, малыш, — запнулся, — то есть…       — Оставь. Увидимся, папочка.

***

      — Пересдача, Пак Чимин, — заключает молодой профессор.       Клуб. Алкоголь. Танцы. Голову кружит от едкого дыма вокруг. Какой-то парень сидит рядом и курит что-то вкусное по запаху. Потом поцелуи. Еще позже они оба стоят в кабинке туалета, где слышны шлепки двух тел друг от друга, неприлично стонут и расходятся будто ничего не было.       — Я тебя не в первый раз тут вижу, — ловит Чимина странный парень и выхода из туалета. — Шлюхой подрабатываешь или просто ищешь то, чего нет?       — Тебя ебет? — он даже не смотрит на лицо своего собеседника.       — В отличии от тебя, ебу я, Пак Чимин.       — Занятно. Еще увидимся в универе.       Да ведь Чимин занимается подобным давно уже. Каждый раз, когда ему больно, плохо, грустно, обидно, он находит утешение в беспорядочных половых связях. Но как и сказал тот парень, Чимин ищет того, чего просто в таких местах нет.

***

      — Добрый день, студенты, я ваш новый преподаватель экономики Мин Юнги. Прошу любить и жаловать. Давайте пройдемся по списку, — будто читая реп, проговорил новый преподаватель. — Пак Чимин?       -…       — Присутствует.       И в этот момент мир будто замер. Парень смотрит на учителя, учитель на него. Секунда, в которой проскользнули те минуты, проведенные в месте, где они чувствовали себя свободнее, чем в открытом поле. Теперь им стало немного стыдно. Но сердце в отличии от мозга не считается с рациональностью. Оно верит, что эти два человека способны спасти свои души от тяготы жизни.       Пара закончилась быстро. Чимин старался не обращать внимания на то, что при свете дня его умелый незнакомец выглядит еще лучше. А этот строгий костюм просто превосходно сидит на нем как влитой. Сосед все время отвлекал его, спрашивал как дела дома и все ли у него хорошо в принципе. Он в свою очередь что-то рассказал, о чем-то умолчал.       Когда все вышли из аудитории, Чимин и его новый преподаватель, теперь уже не незнакомец, остались наедине. Парень что-то хотел было сказать, но его опередили.       — Забудь все, что было в том клубе. Нужно поддерживать чисто деловые отношения. — Юнги даже не удостоил его взглядом, а у Чимина мир рухнул. Наивная, почти детская влюбленность, болью отдалась в сердце. У него реально заболело сердце, если вы вдруг подумали, что это метафора или просто красивая фраза. Это не красиво, это больно и тяжело.       — Я понял, учитель Мин. Всего вам хорошего.

***

      Следующую неделю Чимин не приходил на занятия совсем. Это лишь отчасти связано с Юнги, ибо теперь стало еще сложнее терпеть то, что терпеть приходится. Он по-прежнему ходил в клуб, где каждый второй был готов без лишних разговоров по пьяни потрахаться в кабинке туалета. Но в пятницу, по привычке. он пошел в другой клуб, где за барной стойкой сидел тот, кто отказался от него, от того что между ними было и чего по факту не было.       — Одну текилу, — заказал Чимин.       — Не думал, что придешь сюда еще раз. — отозвался сидящий неподалеку.       — По инерции зашел. Как поживаете, учитель Мин?       — Оставь формальности. Мне больше интересно, где ты пропадал.       — Учитель, мои проблемы вас не касаются.       — Слышал у тебя неспокойно дома…       Но его не слушаю, ибо к Чимину подошли его друзья, которые когда-то заменили ему семью. Они заказали еще выпить, сидели болтали. Ничего не предвещало беды, пока его насильно не утащили в туалет для того, чтобы поговорить. А ведь там столько прекрасных воспоминаний.       — Чимин, что с тобой такое? Почему не было в универе? У тебя все хорошо, ответь сейчас же.       — Нет. Все плохо. С каждым днем только хуже.       Глаза Юнги округлились. Он не мог вымолвить ни слова, ведь парнишка с такой легкостью признался, что ему нехорошо.       — Я умираю, учитель Мин. Изнутри. Я сам себя разрушаю, потому что не могу себя спасти. А просить у кого-то помощи, — он собрался выходить из туалета, — тем более у вас… не входит в мои планы. Я хочу умереть, учитель. Я не могу больше жить так, как живу сейчас.       — Я люблю тебя, Чимин. С самого первого дня и до сегодняшнего… Твой образ непрестанно возникает у меня в голове. Прости, что наговорил тебе лишнего. Прости.       — Поздно, учитель. Но знайте… я вас тоже люблю. Наивно и по-детски.       — Чимин, — он хотел было протянуть к нему руку, чтобы остановить, обнять и успокоить, но что-то его остановило. — Позвони мне, когда захочешь умереть, поговорим.       -…       Надевая на себя маску самого радостного человека, он вернулся к друзьям, попутно отвечая: «Преподаватель устроил допрос, почему меня не было на парах, ничего важного».       Если вы думаете, что не может быть такого, чтобы человек, желавший умереть, рассказал бы об этом так легко, то вы ошибаетесь. Человек выпивший способен на многое. Ведь, когда отключается мозг, включается сердце, которое в отличии от мозга, слепо идет на поводу у своих чувств.

***

      Следующую неделю Чимин, как положено ходил в университет, смеялся и участвовал в каких-то обсуждениях. Все как и должно быть.       Но в пятницу на телефон Юнги звонит неизвестный номер. Слышится шум ветра, больше ничего…       — Добрый день, учитель Мин. Вы просили позвонить, если…       — Как дела?       — Плохо. Я хотел снова пойти в клуб, снова с кем-то переспать, снова забыться, выкуривая сигарету одну за одной, выпивая шот за шотом за счет моих ебырей.       — Не выражайся, я все еще твой преподаватель экономики.       — Я тебя люблю.       — Я тебя тоже. Надеюсь, с тобой все будет хорошо.       — Не иди за мной. Я прошу лишь одного. Живи, пока есть возможность. Умереть никогда не поздно, но всегда рано. Но я больше не могу. Прощай, любимый Мин Юнги.       Слезы, что я так долго копил, пока разговаривал с Чиминой, словно цунами, вышли за веки и хлынули со всей мощи. Как же мне было больно. Невыносимо больно. «Хочу уйти за ним, но не могу, ведь обещал», — повторял я себе эти слова как мантру. Похороны были скромными; ни родителей, ни родственников не было, только его семья и я.       Уже два года, как его не стало. Как он спрыгнул с крыши, как он наконец обрел свободу. Я каждый день молюсь за его благополучие на небесах. Я уверен, он именно там. Его чистая, но такая истерзанная душа не могла, просто не могла уйти на еще большее растерзание. Я просто не хочу думать об этом, не хочу верить в это. Он точно там, смотрит на меня, следит, чтобы не нарушал данное ему слово.       — Я выживу, Чимин. За нас обоих, — проговаривал я, глядя в небо, в надежде, что он меня слышит.