Семь смертных грехов Некоглая

***

       В Москве странно. Людно, дорого. Москва огромная. А еще холодно пиздец. И пробки. Некоглай как угорелый носится по разным районам города, мутит коллабы, дает интервью, знакомится с медийными, покупает шмот. Все дохуя деловые. Лебедев умненький и, подавляя смятение от неожиданных обстоятельств, в которых очутился воочию, пожалуй, впервые, как умеет, старается соответствовать: ведет себя нарочито громко, протягивает руку первым, предлагает идеи, сыплет матом и смеется в голос. В интернете не особо видно, но влажной мечте каждой уважающей себя женщины (факт!) ирл на самом деле некомфортно привлекать столько внимания и категорически неловко обнимать стримерш в тиктоках. Руки-то, сука, дрожат, Коля. Чего так?       С непривычки.        Уже на вторые сутки хочется взять передышку и заняться чем-то знакомым. И больше, чем то готов признать Некоглай, хочется простого-человеческого стрима с Иваном Золо. В компании Вани Лебедев настолько преисполняется, что переходит в какое-то медитативное состояние: то, что было бы явным переизбытком ебанизма для нервной системы обывателя, Колю уже... успокаивает. Это просто какой-то иной модус общения; поток сознания, где можно без фильтра говорить, что пришло на ум, а также невозмутимо принимать то, что взбрело в лысую голову занимательному коллеге по шоу. Никто не предупреждал, что статус короля рофла так затягивает - хуй перестроишься.        В общем, к моменту, когда парень со сплитом и заячьими ушками оказывается в грязной подземке и навстречу ему неуверенно плетется Золочевский - первого разъебывает неподдельная радость. Feels like home, man.       В крепких объятьях высокого Некоглая Ваня кажется таким маленьким. - Пиздюк, ну. Мой пиздюк. - думает Лебедев, готовый уже пустить суровую мужскую слезу. Культовая хуйня, ребята, нестыдный повод и прослезиться.       Оба как-то стесняются. Будто видятся впервые, что, формально, так и есть.

***

       На стриме стесняются тоже.        Ваня выглядит еще более нелепо, чем обычно, и часто отводит взгляд. Мысли и слова еще больше путаются, имена новых знакомых предательски вылетают из головы и даже компьютер с подсветкой в помутненном сознании школьника выдает себя за колонку. В извращенном понимании Некоглая это мило. - Ты такой... большой. - Вот и все впечатления от встречи, которые нашелся сообщить другу Золо. Страшно было совсем промолчать, сразу выпалил, что первым пришло в голову. Хорошо, что на удивление предусмотрительно не добавил "... и красивый". Но однозначно подумал именно в такой связке. - У меня большой в жизни, да. Знаю. Моя анакондочка. После стрима тебе покажу. - Коля тоже заметно теряется. Сходу борщит гейскими шутками так, что не на все даже успевает получить реакцию - сразу ебашит новую. Защитный механизм, сублимация, называйте как хотите, но неловкость налицо. Благослови господь мужской юмор, в котором трижды за пол часа не считается пидорским предложить измерить члены друг друга или подолбиться в задницу - западло как раз-таки на это как-то неправильно среагировать собеседнику. Двойные стандарты, которые никто, кроме слэшеров, не выкупил. А еще обстановку разряжает. Правда, наверное, только такую специфическую, как у них на эфирах.        На середине стрима в квартиру залетает Даня Милохин. Для Вани это как встретить любимого персонажа в Диснейленде - фотка, совместное видео... Ну и все, ребенок счастлив. Вот с Некоглаем у Дани разговор на равных: "Надо встретиться обязательно, заколлабиться...". Другие интонации, и, кстати, не сказать, что деловые. На прощание Милохин обнимает Колю и в прямом эфире случайно-неслучайно задевает рукой его бедро. - Охуеть вы в России бесстрашные. После коллаба походу не исключается джага-джага. Норм тема, пацаны, - ухмыляется про себя Лебедев и качает головой, автоматически касаясь места, где только что была рука тиктокера.        Но Некоглай не гомофоб, не подумайте, ни в коем случае. Можно считаться гомофобом, если по пьяни сосался с Катаной в школе на вписках? Вот и Коле так не кажется. Милохин красивый и это истина, которую не в силах отрицать даже его внутренняя гетеронормативность. Это все крайне забавно, но Лебедев почему-то раздражается.        Даня - он как ходячее олицетворение всего того, что Коле пока кажется далеким и недоступным. Он, при всей двусмысленности их непродолжительной коммуникации, воспринимает Милохина скорее сопернически. Звезда дрим-тима живет в самом пиздатом городе постсоветского пространства и позволяет себе в нем все, что захочет. Не стесняется никого и ничего, открыт людям и миру. И рубит бабки.        Не имей Некоглай нехорошей привычки забрасывать в дальний угол все неотрефлексированные переживания, он бы понял, что завидует. Вообще всему этому Московскому скваду завидует: из-за больших денег, возможностей, хат, больших коллабов и планов на жизнь. Особенно завидует, что ни у кого из них нет ответственности за других, в частности, за лысое 18-летнее недразумение, которое сидит за соседним стулом и беспокойно поглядывает на часы.        Стрим заканчивается. - Чет поздно уже, пошли хоть до метро провожу. - потирая затылок предлагает Коля. - Мм.. ну пойдем.

***

- Охуеть, ну я так-то второй день в городе, а ты тут всю жизнь живешь. Как так, не знаешь, куда дальше?? Вон, я карту открыл, смотри. Я ваще не ориентируюсь. Давай, бля, Ванек, лысая бошка, соберись. - Коля отчаянно тычет экраном телефона в лицо Золо, как будто это действие должно было как-то пробудить его истощенную за бурный день мыслительную активность.        Странная парочка с горем пополам покинула территорию злосчастного ЖК и уже больше получаса бродила по суровым дворам окраины столицы. Романтика панелек, епта. Ни души на улице. Все, как стемнеет, выходить боятся или че? Хотя, все равно хуй бы кто остановился подсказать дорогу - Москва, она такая.        В какой-то момент Коля начинает откровенно угорать с происходящего. Ему вообще весело и легко на этой прогулке; он раскованнее, чем на стриме. И Золо пообвык и даже будто бы жался ближе к Некоглаю, заворачивая на незнакомые улочки. - Все ну его нахуй, я замерз. На такси поедешь, понял? - Но папа не дал мне денег на такси, он ждет меня на выходе у моей станции. - Коля бессильно улыбается. - А, ну тогда ладно. Услышал тебя. Давай еще часа два тут походим закладки поищем, может соли раздобудем... Не ссы, я оплачу. Гуляем за мой счет, зайчик. - вот даже здесь сдержаться не можешь, придурок. - Коля, опять ты рофлишь, да? - Золо показывает подобие фейспалма. - Такси тебе оплачу. Вон, смотри, через 8 минут машина будет, белый форд. - Тогда хорошо. Хм.. может на лавочке пока посидим? - Ну, Ваня, давай посидим. Смотри не промахнись случайно и не сядь на мой пенал. - Без комментариев. - Окей, как скажешь.        Некоглай голой рукой сметает снег с лавочки у рандомного убитого подъезда. Садятся рядом. За каким-то хуем вспоминает ситуацию с Милохиным и спрашивает: - Ваня, вот как ты думаешь. Даня Милохин привлекательный молодой человек? - Золо успевает всерьез задуматься над этим вопросом, но затем Коля продолжает, - Поцеловал бы его нежные губки? - Ой все иди нафиг. - А, да, хорошо-хорошо, прости, попутал малех. Просто задумался, вдруг симпатичен тебе, ну а что такого-то, простой вопрос.        На сотовый приходит уведомление: "машина подъезжает". Лебедев с грустью задумывается о том, что ему сейчас по этой пиздарезке именуемой московская зима возвращаться в пустую квартиру. Ждать Амину. Вести бессмысленные псевдо-дружеские разговоры, обрабатывать фотки. Спать на чужом диване в гостиной (с хатой так и не срослось). Тухлое завершение увлекательного дня. Нужен последний рывок веселья. - А я как тебе, Вань, я красивый по твоему? - Эмм.. - Золочевский задумчиво запрокидывает голову, и, видимо, прикинув, что вопрос точно без подвоха (ну вот это уж наверняка!!), честно отвечает, отведя взгляд - Да. Я думаю ты красивый. - А если б я тебя поцеловал сейчас, устроили бы мы, скажем, эфир как Ева Элфи на бонга, ты бы что сделал? - Ты опять... Я б тебя тогда удар...        Ответить Ваня не успевает.        Коля обхватывает его лицо своими холодными руками, притягивает к себе и... целует.       Ебаный в рот.       Он реально это сделал.       Просто так, взял и поцеловал.       Накрыл его губы своими.       Осознание накатывает тут же.       Уши горят, быстро-быстро стучится сердце. Но, не давая Золо отстраниться, Коля выдыхает ему в лицо: - Нравится, котик? - фраза вылетает истерическим смешком, неразборчивой скороговоркой.       И углубляет поцелуй.       До Вани наконец доходит, что происходит с ним в данный момент.       Вибрирует карман куртки.       Такси приехало.       Блять.       Блять. Блять. Блять.        Лебедев шарахается от Вани как ошпаренный, вскакивает с лавочки, поскальзываясь на тонкой корке изморози и едва сохраняя равновесие. Оборачивается - из-за кустов в паре метров виднеется слабое свечение фар. Пронесло. Водила нихуя не увидел. - Я дико вот это зарофлил щас, понял? Ха, все нормально, брат. Небольшая проверочка. Ты прошел. Забыли. - хватает Золочевского за плечи и подталкивает в сторону дороги. - Твоя машина приехала. Все, давай иди быстрей! Время ожидания платное. - переводит сбившееся дыхание, - Я побежал, брат, давай, тороплюсь, до встречи! Обнял.        Как по сигналу свистка Некоглай стартует в противоположную от машины сторону. Так. Наугад. И не оборачиваясь. Ебаная комедия. Третий акт. Топографический кретинизм покидает Колино тело волшебным образом и оно, похоже, превращается в математически точный GPS-навигатор. Парень не помнит как добегает до дома, как опознает свою парадную, ищет ключи, залетает в квартиру.        Амина еще не вернулась с шопинга. Не разуваясь и не раздеваясь Коля заходит в спальню и опускается на кровать, оставляя на кастомном оранжевом ковре стримерши мокрые грязные следы. На это ему сейчас не поебать в последнюю очередь.       Ебан бобан.       Добегался.       Что, Коля, скажешь что это все ебучий Милохин тебя надоумил?       Ты сам захотел, чтобы и тебе все можно было. Да и вообще, что - все? Засосать аутиста-школьника в темной подворотне?       Это вообще легально? В буквальном смысле. Не преследуется по закону?       С моральным аспектом Коле было все понятно.        Что же        ты        натворил        еблан.