Фюрер...?

Он летит вниз. С моста. Всё, это конец. Дальше ничего не будет. Ничего кроме тёмного омута, который не возможно потрогать, почувствовать. Вода. Она приобретает красный цвет. Он тонет. Никто о нём не вспомнит. Никто не будет оплакивать его. Никто не захочет вспоминать о нём. Конечно. Зачем вспоминать убийцу? Фашиста? Они не заслуживают жизни. Он не заслуживает её. Глаза закрываются сами собой. Воздуха не осталось. Ничего не осталось… *** Темно. Ничего не видно. Ягер ничего не чувствует. Он не чувствует боли в теле. Физической боли нет. Он даже не чувствует никакой опоры. Лёгкость. Он будто летает. Необычное, но до того приятное чувство. Он медленно открывает глаза. Всё также — ничего. Лишь тьма в округе и ничего более. Глаза можно было не открывать. «Я… Умер...?» — думает Клаус, продолжая осматриваться. — «Чтож… Здравствуй, ад. Которого здесь нет. Это и есть загробный мир?» Ощущение полного морального опустошения. На душе не тяжело. Легко. Разве что, некоторое одиночество заставляет маломальски сжаться и поскучать по жизни. Хочется снова, как в детстве бегать босыми ногами по полям, по лугам, наслаждаясь теплом от солнца и прекрасной летней погодой. Потом прибежишь домой и мама любимые блинчики испечёт. «Мама… Как же я скучаю по тебе…» — думает Ягер. Да, она ведь пропала без вести, как только началась война. Клаус пытался всячески ее разыскать, но поиски ни к чему не привели. Может… Она умерла? И тоже сейчас где-то в своей собственной пустоте. Или жива и ждёт сына? Чтож, к сожалению не дождётся… Мужчина проронивает слезу и внезапно летит вниз. Снова это ощущение. Вся жизнь пролетает перед глазами. Ощущение потери. Ты один. Никого рядом нет. И всю вечность ты будешь здесь. Потому что ты — грешник. Убийца, фашист, нелюдь. Ты заслуживаешь вечность гореть в аду. В огне. Дотла. На большее можешь не рассчитывать. Уже бывший штандартенфюрер приземляется на пол. Если его вообще можно так назвать. Боли снова не нигде не ощущается. Немец приподнимается, садится на колени. Ничего всё равно не поменялось. Всё чёрным черно. Ну хоть опора для ног есть. И на том спасибо. Ягер начинает идти. Он не знает куда он идёт. По сути смысла нету куда-либо идти, но идёт. *** Клаус не знает, сколько он уже вот так вот просто ходит. Может час, может два? Неизвестно. А смысла в этом ведь действительно нет! Ничего же не меняется! Может он вообще по кругу ходит? На самом деле он мог бы так проходить ещё долго, просто… Одному правда тяжело. Поговорить не с кем. А ему бы хоть с кем-то поговорить! Но не блуждать одному по этой бескрайней тьме. -Только и разговаривай, что с самим собой. — буркнул Ягер и тут из его уст вышел смешок. — Так и с ума сойти можно, а? Клаус? — уже улыбнулся он, сдержав небольшой смех, что так и наравил вырваться. *** «Стоит остановиться. Всё равно идти мне некуда.» — подумал немец и прилёг на… Пол? Будем это так называть. Хочется что-то сказать. Кому-то сказать. Вообще любую глупость сморозить кому-то, лишь бы не чувствовать себя сейчас настолько одиноким и никем не услышанным. Да некому. Клаус схватился за голову и тихо взвыл от досады. «Чёртово одиночество! Чёртов Ивушкин! Чёртов Третий Рейх! Чёртов фюрер!» — думал Ягер и на секунду подскочил на месте, приняв сидячее положение. — Фюрер? На секунду его осенило. Он вспомнил абсолютно всё, что было связано с Рейхом и фюрером в том числе. Как он клялся на верность на присяге СС, как он был верен своей стране и своему вождю, как ему была противна идеалогия, основанная на национализме, но он все равно выполнял приказы и скрывал свои эмоции, говоря, что они не важны. Мужчина каждый день жил в страхе. В страхе за родных, за близких. Уже в 1943-м он понимал. Германии не победить. А в 1944-м теория подтвердилась окончательно. Но верхушка, Геббельс будь он не ладен, сильно приукрашивали всё, что происходило на самом деле. Клаус хуже предательства, больше всего ненавидил ложь. Он надеялся, что этот чёртов кретин тоже давно сдох. Увидеть бы его сейчас вместе с Гитлером. Фюрер. Его желалось увидеть даже больше. Хотелось посмотреть ему в глаза. И даже вмазать разок по роже, но такой возможности нет. Всё что ты можешь делать в данный момент, так это лежать на полу и думать о всяком. О своей жизни скорбить и о незбыточном будущем, которого, увы не будет… *** Ягер понятия не имеет, как долго он пролежал в раздумьях. По ощущениям прошло часа полтора, а по-настоящему — непонятно. Вокруг слышится тишина. Она не звенящая, она вообще никакая. Но… В ней что-то не так… Всё равно какие-то звуки есть. Будто кто-то разговаривает, шепчет. Так тихо, еле-еле слышимо, но шепчет. Неужели здесь есть кто-то ещё помимо Ягера? Мужчина встаёт на ноги и пытается прислушаться. Да, это однозначно чей-то шёпот. Шёпот очень тихий, но явно исходит от другого мужчины. Но где он? Если вообще есть и это не галлюцинация. Клаус идёт на шёпот. С каждым шагом, шёпот становится всё громче. Это знак. Этот таинственный человек рядом. Ну или не человек. Штандартенфюрер остановливается. Присмотревшись, он видит чей-то темный силуэт. Офицер медленно подходит. Подойдя ближе, мужчина смог рассмотреть человека. Это был сидящий мужчина с короткими темными волосами. Лицо рассмотреть не получится, человек отвернул голову. Одежда была чёрно-белая, во многом напоминающая классический костюм. Голос у сидящего был низкий и сильно опечаленный. Клаус смотрел на опечаленного и буквально сразу он вспомнил своего фюрера. А ведь правда. Он очень похож на него. Может… -Фюрер...? Это вы? — слегка неуверенно спросил Ягер, надеясь, что этот человек просто похож на него. Но нет. Как только сидячий мужчина обернулся в сторону голоса, его глаза вылупились на штандартенфюрера. Тот в свою очередь был не менее шокирован. -Штандартенфюрер Ягер? — спросил всё ещё шокированный фюрер, осматривая того с ног, до головы. -Мой фюрер...? — ещё более ошарашенный спросил немец. — Вы… Что вы здесь делаете.? После сказанного, взгляд рейхканцлера изменился и потускнел, а сам фюрер опустил голову. Клаус осторожно присел рядом, смотря на него. Повисла тишина печали. -Германия проиграла… — наконец произнёс австриец, даже не посмотрев на собеседника. Тот в свою очередь даже не удивился. — А я… Я теперь здесь… С вами… — попытаясь приулыбнуться, сказал Адольф. -А что произошло с вами? — уже увереннее и с серьёзностью спросил Клаус. -Я застрелился… Перед этим выпив яд… — ответил фюрер и все же взглянул на собеседника. -Я даже не удивляюсь этому, мой фюрер. — с частичкой недовольства произнёс штандартенфюрер. — Я всегда знал, что так оно и будет. Германия проиграет, а вы просто застрелитесь… — продолжал немец, совершенно не заботясь о том, с кем он ведёт беседу в таком тоне. -У тебя есть полное право ненавидеть меня… — горько усмехнулся фюрер, на что Клаус резко поднялся на ноги. -Конечно я вас буду ненавидеть! И я полностью с вами солидарен! У меня есть полное право на это! Из-за вас пострадал не только Советский союз! Из-за вас страдали не только евреи, да славяне! Из-за вас даже Германия пострадала! И я в том числе! Я никогда не хотел поддерживать вашу идеалогию! И вас тоже! Я даже не буду удивляться, если когда-нибудь узнаю, что Германию презирает весь мир! Вместе с вами! — чуть ли не кричал Ягер, смотря на внимательно слушающего фюрера. Но вы! Да, именно вы! — уже совсем напрямую обратился Клаус к рейхканцлеру. — Вы никогда это не признаете! Никогда! И пусть мы сейчас встретились, запомните вот что: Я ВАС ВСЕЙ ДУШОЙ НЕНАВИЖУ!!! И ЖЕЛАЮ ВАМ НАВСЕГДА ОСТАТЬСЯ ОДНОМУ! ДАЖЕ БЕЗ МЕНЯ! — крикнул Ягер и развернувшись на пятках зашагал прочь от фюрера. -Я прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь! — внезапно отозвался Гитлер и офицер остановился, слушая, но не оборачиваясь. — Я знаю, что моим проступкам нет прощения, даже от самих немцев вроде тебя! И я знаю, что всё это произошло по моей вине! И я знаю, что не должен был так поступать! Теперь я это понимаю… Клаус всё же обернулся и посмотрел на фюрера, который не поднимал взгляда и продолжал смотреть в пустоту. -После смерти и долгого пребывания здесь в полном одиночестве, я осознал буквально всё. Я осознал, насколько мои взгляды были ужасными и радикальными. Я осознал, насколько я ужасно поступил. Я осознал, насколько страшно я изменился в худшую сторону, придя к власти. Я осознал… Насколько я ужасный человек… Да какой человек! Нелюдь… Самый настоящий нелюдь… Клаус смотрел на своего вождя и его злоба начала потихоньку отступать. Все люди совершают ошибки, главное — это уметь их исправлять. А если такой возможности нет, то хотя бы понять их и извиниться. Ягер подошёл к фюреру и снова присел рядом. Тот не обратил на это внимание, а лишь тихо шмыгнув продолжил своё раскаяние: -Это не евреи животные — это я свинья… Они мне даже по сути ничего не сделали, а я… А я просто начал их истреблять не за что… Я прекрасно понимаю, почему ты не поддерживал идеалогию нацизма. И нет, я не злюсь на тебя. Да и как я могу злиться на тебя, если ты наоборот правильно поступил? Я предполагаю твой ответ и я знаю, что не только у тебя я должен его просить это уж точно, но всё же… -Мой фюрер… -Клаус. Ты простишь меня...? — тихо спросил рейхканцлер, посмотрев в глаза штандартенфюреру. Клаус пару секунд пораздумывал и глубоко вздохнув, ответил: -Да… Мой фюрер. Адольф в свою очередь был сильно удивлён. Даже ошарашен этим ответом. Он не шутит? Он правда… Прощает...? -Клаус, ты… Зачем? Я не заслуживаю этого! — вскрикнул Гитлер, отворачиваясь от Ягера. -Возможно да. Но я так не считаю. — ответил немец и приобнял фюрера за плечи. — Если вы поняли свои ошибки то, это замечательно. Правда конечно, просить прощение стоило бы в основном не у меня, а больше у русских с евреями, но… Пока сойдёмся на этом. — приулыбнулся Клаус и полностью обнял рейхканцлера, отчего тот слегка смутился. -Клаус… — слеза скатилась по щеке и упала прямо на руку Ягера. Тот почувствовав ее, тихо прошептал: -Не плачьте, мой фюрер. Улыбка вам больше к лицу. -Спасибо… — уже улыбнулся фюрер и обмяк в объятиях штандартенфюрера. Тот на это тоже улыбнулся и прикрыл глаза вместе с Адольфом.