Спеша на встречу

Ночи весной не самые тёплые. Хоть официально время года и сменилось, погодных условий это как будто бы не касалось, отчего холод и ледяные ветра никуда не желали уходить. Поэтому все старались быть на улице как можно меньше, чтобы не простудиться и сберечь своё тепло. Но не все поступали так рассудительно и умно. Жан быстрыми шагами шёл по тропинке в лесу, посильнее запахивая не подходящий для погоды плащ, чуть ли не стуча зубами от холода и трясясь всем телом. Он торопился, спеша на встречу. Сколько одежды на себя не надевай — этого недостаточно, да и он сам носил стандартную униформу как и сотни других сослуживцев. Они такие холода выдерживают, значит и он выдержит. В темноте видно не очень хорошо, но Кирштейн знает эту дорогу наизусть. Слева небольшой куст с сухими и больно царапающимися ветками, чуть впереди небольшая яма, а он только что прошёл могучее дерево, умершее множество лет назад, сейчас напоминающее засохший столб. Он слишком часто ходит по этому пути, чтобы не знать его вдоль и поперёк. Поэтому пробираться в темноте было не таким уж и трудным делом. Парень уходит так каждый день, а если повезёт, то по несколько раз за одни сутки, что не может его не радовать. Его друзья всерьёз беспокоились о нём сначала: он не высыпался, сбегая по ночам, недоедал, пропуская приёмы пищи, и был очень рассеян, будто бы его что-то беспокоило. А потом он просто сказал, что встречается с тем, кого любит. Это объясняло его исчезновения и странное поведение, поэтому все успокоились, лишь изредка подкалывая его на этот счёт. А Жан был счастлив. Счастлив как никогда. И тёмный лес, и холода, и то, что он сейчас был здесь один — всё это радовало его, несмотря на то, что обычно бы вызвало явное недовольство. Он даже позволил себе еле заметную улыбку на губах, когда начал продираться сквозь колючие ветви кустарника, являющегося последним препятствием на его пути. И осознание этого воодушевляло и окрыляло его. Пара секунд — и тропинка осталась позади, скрытая за множеством ветвей, переплетающихся между собой лабиринтом. Перед Кирштейном была небольшая поляна, залитая холодным лунным светом, слабо освещавшем всё вокруг. Высокие деревья окружили её со всех сторон, отделяя от остального мира. А на краю поляны сидит титан. И от его вида сердце замирает, падая куда-то в пятки, отказываясь работать дальше. Но это не страх, нет. Это радость и волнение. Как только парень оказывается на поляне, гигантский титан сразу поворачивает голову в его сторону, внимательно глядя на него. Чёрные волосы слабо взлохмачены, карие глаза, без кожи около них, глядят с радостью и любопытством, рот, состоящий из губ и тонкой щели с натянутой кожей и мышцами в некоторых частях, улыбается в мягкой и тёплой улыбке, застывшей там навсегда, чёрные точки покрывают часть лица и плеч, а массивное тело почти полностью покрыто кожей кроме шеи и некоторых частей рук и ног. Он выглядит более человечно, чем некоторые люди, прячущиеся среди стен и прислушивающиеся к любому шороху. Кирштейн подходит к нему и счастливо и широко улыбается, сияя от счастья и не отрывая от него своего взгляда. Замечая, что тот дрожит от холода, титан медленно опускает свою руку, поднося к нему, как будто бы приглашая его присесть. Обрадованный этим, он соглашается, усаживаясь на ладонь и устраиваясь там поудобней. Титан негромко вздыхает горячий воздух, разбавляя холод ночи. Бережно прижимая к своей груди Жана, сидящего на его ладони, он старается никак не потревожить его. А его гость, согреваемый невыносимым теплом громадного тела начинает свой рассказ. Он говорит о том, как прошёл его день, как он убил парочку титанов, упоминает о друзьях, снова подкалывающих его насчёт постоянных встреч и под конец с нежностью делится с ним, как скучал, ласково проводя рукой по обжигающей коже. А титан внимательно слушает, изредка кивая, дабы показать, что он весь во внимании. Они будут очень долго сидеть так, до рассвета. Парень уснёт в середине ночи, притомлённый за день, а титан лишь будет сторожить его сон, согревая и аккуратно прижимая к себе. А утром он уйдёт, лишь для того, чтобы снова идти по знакомой тропинке, спеша на встречу.