Magic shop: Bring back the light

Ёнджун пришёл через час и застал парня спящим. Будить его он не захотел и решил для начала разобрать пакеты, а потом посмотреть телевизор. Заняться ведь всё равно нечем. Еды он купил достаточно, в магазин можно вообще не ходить ближайшие пару недель. Взял он и рамён, и молоко, и крупы, и хлеб, и фрукты с овощами, и яйца, и вкусняшек к чаю. В магазине было мало людей, поэтому он без проблем смог это всё забрать. И хотя он уже огромное количество раз жил с людьми (когда несчастные с ним договор невольно заключали), ему что-то не припоминается, ухаживал ли он хотя бы раз за кем-нибудь. Он был и с молодыми красивыми девушками, и с привлекательными парнями, но никакой близости не было, даже наоборот, он держал их в страхе. Да и те не могли смириться с нахождением демона рядом – вскоре либо совершали самоубийство, либо он убивал их сам. А Бомгю кажется... Другим. Честно говоря, Ёнджун действительно очень удивился, когда мальчишка к нему так быстро привык. Даже когда он угрожал ему и ранил. И он соврёт, если скажет, что не жалеет о содеянном. Ведь на самом деле в нём впервые за многое время заиграла совесть – он чувствует тяготящую вину за то, что сделал такое с молодым парнем, который, кажется, только на словах хотел разорвать контракт. Его характер действительно сложный. Он быстро раздражается, остро на всё реагирует, старается казаться холодным и часто ведёт себя грубо и невоспитанно. Но есть одно "но" – он не такой. А иначе почему он пришел в лавку именно за другом? Попросил близкого человека... И теперь Ёнджун, кажется, понимает, что это за человек такой. Бомгю одинокий, до ужаса одинокий. Потому и злой. А в глубине души ранимый и чувствительный. Это ведь даже дураку будет понятно, а Ёнджун не дурак. Он будет молчать, но про себя многое решит и обдумает. Поэтому он старается подыгрывать парню и постоянно переговаривается с ним, это забавно. Хотя может надоедать. И, кажется, вчерашние его слова о том, что он легко может его убить напугали парня. Ёнджун сидел за столом, смотрел в окно. И не сразу заметил большой настенный календарь, висящий рядом. Красным карандашом в кружок была выделена цифра "17" девятого месяца этого года. "Интересно, что это значит?" – подумал он про себя и отметил, что нужно будет об этом узнать. Начинало вечереть, солнце садилось, окрашивая крыши домов и пробираясь в окна оранжевато-розовыми красками. Красивое время. А Бомгю всё спал. Продукты демон уже убрал, поэтому пошёл к нему в комнату. Он лежал, свернувшись в клубок, левая рука была под головой, заменяя подушку, а правая лежала, приобнимая живот. Он тихо сопел, не издавая во сне больше никаких звуков. Ёнджун сел на кровать рядом, стараясь не шуметь, чтобы не будить Бомгю. Пусть поспит уж. Однако парень, будто почувствовав чьё-то присутствие рядом, начал просыпаться. Он повернулся на другой бок, а после приоткрыл глаза. – Ты сходил за едой? – Произнес он хриплым сонным голосом. – Давно. – Я случайно уснул... Не очень себя чувствую. – В каком смысле? – Слабость. И рана побаливает. – Думаю, нужно поесть, я много чего купил. Пошли на кухню? – Ага, прямо так встал и пошел. Дурак? – Он повернулся к Ёнджуну, вопросительно на него смотря. – Всмысле дурак? Опять просто так обзываешься? – Тебе придётся мне помочь, я сам-то и сижу с трудом. И всё из-за тебя. – Ещё раз об этом скажешь – я снова съем всю еду. – Демон встал с кровати. – Ну и ладно. Я устрою голодовку! – Бомгю схватился за поданную Ёнджуном руку и присел, жмурясь от боли. – Как долго будет заживать? Я не могу столько дней пропускать школу. – Спрашивал он, попутно вставая с кровати. Не без помощи Ёнджуна, конечно. – Только о школе печёшься? – Ну, не только... Много вещей ещё волнуют, но пока что это не столь важно. – Я считаю, это тоже не самое важное сейчас. – А что же по-твоему тогда важно? – Например, твоё здоровье. – Услышав это, Бомгю засмеялся. И смеялся он от души и так искренно, что Ёнджун начал недоумевать, что могло так рассмешить парня. – Я что-то не то сказал? Чему радуешься-то? – Чтобы ты, хаха... Пёкся о моём здоровье... Что произошло, пока я спал? Ты вдруг переосмыслил своё существование и наконец понял, что всё это время вёл себя по-идиотски? – Он остановился у стула и медленно сел. Ёнджун подошёл к холодильнику. – А ты типо весь такой белый и пушистый! Не перечишь, вежливо разговаривешь, да? Очень славный мальчишка. – Он достал продукты и пошёл к плите. – Если бы ты был кем-то близким мне, я бы так не поступал. – Ага, просишь близкого друга, а когда получаешь его, то "уже не надо, спасибо", да? Вот и помогай потом людям... – Что-то не припомню, чтобы при встрече ты мне как-то помог. Ты скорее запугал меня и грозился убить. Помощью и поддержкой не пахнет. – Зато как сейчас едой запахнет в квартире... – Довольно протянул Ёнджун, но эти слова Бомгю не расслышал. – Что? – Ничего-ничего. Мысли вслух. – Он достал тарелки и переложил на них горячую яичницу с беконом, зеленью и помидорами. Бомгю, увидев это всё на столе, восторженно ахнул. – Ого, ты готовить умеешь! Что-то ты меня радуешь в последнее время. Мм, аппетитно выглядит. – Продолжал хвалить его готовку парень, пока демон пытался сесть за стол. Крылья пришлось спрятать. – Приятного аппетита. – Угу, тебе тоже. Они долгое время ели в молчании, лишь Бомгю изредка бросал колкие словечки в сторону Ёнджуна. Не со злости, скорее наоборот. – Я тут задумался... – Не успел Бомгю договорить, как его перебили. – Нет, спасибо, пока тебе думать не надо. Обычно это плохо кончается. – Идиот, ты бы дослушал для начала! Я хотел сказать, что... Я в последнее время много думал о демонах и всякой этой чертовщине и решил, что, может быть, это не так уж и плохо, что ты появился в моей жизни. Ты же будешь помогать мне с домашкой? – С надеждой посмотрел Бомгю на Ёнджуна, чуть не подавившегося едой. – Хорошая идея, но нет. Я плохо учился в своё время, поэтому наврядли. – Стоп, ты учился? Я думал, вы, ну демоны, знаете всё на свете. – С Википедией перепутал? И да, я учился. Когда был человеком. – Ты был человеком?! – Бомгю чуть не опрокинул тарелку с едой, когда от удивления взмахнул руками. – Все демоны – люди, совершившие на земле грех. И я не исключение. – Так ты убийца, всё с тобой понятно! Или ты насильник? А может, ты воровал и рушил людям жизни? Если так, то ничего не изменилось, хаха. – Не переставал Гю. – Замолчи, а. Молча ешь. – Чхве уже выглядел раздраженным. Его явно не веселили шутки на эту тему. – Ладно-ладно, не буду больше. А то убьешь ещё. А яичница вкусная, спасибо! – Бомгю показал почти пустую тарелку. – Мне правда понравилось. Вот бы ты почаще готовил, было бы афигенно. – Я на повариху похож? Оборзевший. Вот выздоровеешь, я тебе еще припомню. – Да-да, буду ждать. – Смеялся Бомгю, пока демон складывал тарелки в раковину. – А посуду помоешь? – Может еще пропылесосить и пыль протереть? Наглый, какой наглый! – Хахах, ну было бы неплохо, честно говоря. Я уже давно не убирался. – А вот надо было. Я ничего сейчас делать не буду. Домработницу нанимай и пусть она тебе хоть с утра до ночи полы драит. – Эх, и как ты можешь говорить такое человеку, которого чуть не лишил жизни. Совести совсем нет. – Конечно нет. – Он громко поставил кружки с чаем на стол. – Только людям свойственны такие вещи, как совесть, страх, стыд и тому подобное. – Н-да... Поэтому ты ведешь себя так невоспитанно. – Я веду себя невоспитанно? Ты еще школу не окончил, а дерзишь мне так, словно мы ровесники! Такое неуважение даже вводит меня в ступор. – Ёнджун достал с полок упаковку овсяного печенья и шоколадные конфеты в блестящей обёртке. – Ого, ты еще сладости купил! Эти конфеты мои любимые, как ты угадал? – Рандомные взял – Хмыкнул довольный Чхве, сажась рядом. – Надо было взять с изюмом. – Ага, и я бы заставил тебя съесть всю упаковку за такой наглёж. – С чего ты взял, что я не люблю изюм? – А ты разве любишь? – Да, вполне. – Ухмыльнулся синеволосый. – Люблю изюм в шоколаде, с орехами, булочки с изюмом, пироги с изюмом, торты... – Ну хватит, хватит. Я понял. – Замахал руками Бомгю, после тихо добавив. – Меня сейчас стошнит... Ёнджун на это лишь довольно улыбнулся, про себя подмечая, что доставать и выводить парня реально весело. – Я, кстати, фильм сегодня хотел посмотреть. Ужастик какой-нибудь. – Продолжил он. – Ну нет, спасибо. Не люблю ужасы. – Ты сам ходячий ужас. – Не понял. – Он приподнял брови, собираясь уже наехать на Бомгю, который, заметив его реакцию, спешно затараторил. – Не в том смысле! Просто ты же демон, а в ужастиках часто там призраки, демоны, всякая паранормальщина... – Он захихикал, увидев хмурый взгляд Ёнджуна. – Всё равно не буду. – Ну а что ты любишь смотреть? Сопливые мелодрамы что ли? – Детективы или триллеры, тормоз. Из нас двоих ты больше похож на человека, который ревёт над фильмами. – Это ещё почему? Меня вообще-то тяжело довести до слёз, имей ввиду. – Гордо произнёс парень, на что Ёнджун рассмеялся. – Ну да, конечно. – Ты мне не веришь? – Честно? Вообще нет. Я, так-то, однажды уже видел твои слёзы. – Фу, забудь значит. Ой, кстати, недавно в школе проводили тест на психическое состояние, у моего.. Не то, чтобы друга, больше знакомого, обнаружили депрессию... Я был так удивлён. Он всегда казался мне таким жизнерадостным. – Ты думаешь, что душу человека видно по его поведению? Кто-то может каждый день смеяться громче всех, а в одиночестве еле держится, чтобы не убить себя. Люди разные, но большинство скрывает настоящих себя. – Произнёс Ёнджун, но стоило ему поднять взгляд от кружки, как он встретился с весьма неоднозначным, слишком весёлым выражением лица Бомгю. – Ты в философы заделался? – Уф, отстань. С тобой поговорить даже нормально нельзя. – Кем ты был при жизни? – Что? – Ёнджун на время растерялся от такого резкого вопроса. – Каким ты был? Что тебе нравилось, где учился? Сколько тебе лет было, когда ты умер? – Имею полное право ничего тебе не говорить. – Ёнджун встал из-за стола, убирая кружку в раковину. – А как я тогда должен общаться с тобой, если даже не знаю, кто ты такой. Ёнджун – твоё настоящее имя? Демон вздохнул и нехотя ответил: – Нет. Когда я был человеком, меня звали Ёнхва. Это всё, что я тебе скажу. – Вау... Красивое имя. Ты сам поменял или тебя заставили? – Я сам захотел... Давай поменяем тему? Напрягает, если честно. – Недовольным голосом произнёс он. – Ну хорошо-хорошо. Только скажи, можно мне тебя называть просто Ён? Или Хва? Или Джун? – Уф, да как хочешь. – Ихихих, спасибо. Пока Ён собирал посуду в раковину (конечно, он не собирался её просто так оставить, но и при Бомгю мыть не хотел), Бомгю болтал про учёбу, учителей, новых одноклассников. – И ты представляешь, она в этот раз дала ещё больше домашки! Хотя неделю назад обещала, что не будет нагружать. Крыса. – Громко ругался Гю, и это выглядело так смешно, что Ёнджун не мог сдержать смеха. – Хочешь, я ей в сумку мышь положу? – Да, пожалуйста! Я буду так счастлив. – Договорились. – Может быть, посмотрим Шерлока Холмса? – Хм.. Ну, можно. – Ну неужели тебе хоть что-то понравилось. Пойдём уже. Ты ещё три часа будешь убираться? – Ты афигел? – Ёнджун швырнул тряпку на стол, показывая своё недовольство. – Могу бросить и уйти, если так хочешь. – Да ты долго уже тут торчишь, реально бросай. Потом как-нибудь домоем... – Бомгю устало опёрся головой об стену, а Ён в недоумении замер, смотря на него. – Серьёзно? Пошли тогда. Он помог Гю добраться до соседней комнаты, аккуратно посадив на диван. – Ай... Больно. Нельзя поосторожнее? – Бомгю схватился за бок, со злым прищуром смотря на Ёнджуна, который даже слегка замешкался. – Я и так аккуратно старался, вообще-то... – Он старался выглядеть так же равнодушно, но в глазах его проскользнуло волнение. Бомгю это заметил (и очень удивился, честно говоря), поэтому взгляд его немного смягчился. Да, он был зол на него за тот поступок. Да не то, что зол – он не знал, может ли сейчас доверять ему. За той самой стеной равнодушия, которую он выстраивал кирпичик за кирпичиком все эти годы, всё равно ведь есть чувства. Есть душа, ранимая и хрупкая, есть сердце, разбитое, но сильное. Сейчас ни один, ни другой не обнажит друг другу свою душу, мысли и чувства. Ёнджун боится снова ранить, Бомгю – переступить черту. Поэтому они и ведут себя так, словно всё происходящее – лишь шутка. Им проще закрыться, спрятаться за маской, чтобы не наделать глупостей, это понимает сейчас каждый из них. И, кажется, сейчас их план разбивается, трещит по швам, ведь та мимолётная эмоция Ёнджуна дала Бомгю понять – он действительно был человеком. И, кажется, не маньяком вовсе. Они какое-то время молча смотрели телевизор, иногда комментируя происходящее на экране, а иногда снова начиная пускать в сторону друг друга язвительные фразочки. Но даже это долго не длилось – вскоре Бомгю устал и уснул, а Ёнджун не сразу это заметил, лишь позже перенёс его в спальню, ложась рядом. Спать он не мог, но вдруг почувствовал усталость или тяжесть, какой не было никогда с тех пор, как он стал демоном. Или это душа болит?