Шарик

В комнате было на удивление не так грязно, как во всем их подземном городе. Даже углы были вычищены. Джинкс удержалась, чтобы не закатить глаза. У Силко порой были странные идеи. Да и будто он сам убирал эту комнату - как же - просто отдал приказ и ее отдраили до блеска, сделав подобной тем, в верхнем недоступном мире. Силко когда-то и где-то слышал это. Он уже даже не помнил от кого, но вдруг загорелся идеей устроить Джинкс отличный праздник. Его называли праздником Нового года, но он решил назвать днем Новой Жизни. Джинкс едва не умерла, когда возращала украденный светящийся шар чистой энергии. - Не стой там, в том ящике тоже есть игрушки, - Силко стоял жутко неудобно, склонившись над пушистой веткой. Он даже контрабандой ввез нужное дерево. Джинкс видела, с каким подозрением на него смотрели подчиненные, что тащили это. Даже его верная помощница нервно выкурила сигарету, закатила глаза и промолчала. - Кто тебе вообще эту чушь про Новую Жизнь рассказал? - она раздраженно дернула плечами, но к игрушкам пошла. Ухватила один из шаров. Такой хрупкий... Но тоже синий, прямо как ее волосы. Силко вздохнул, выпрямил спину с тихим, но болезненным хрустом. С тех пор, как объявилась Вай - все пошло наперекосяк. Его дочь и так вошла в свой сложный переходный возраст, а теперь едва не погибла. И из-за кого? Из-за родной сестры. Вай перла как танк, не замечая последствий. Если бы он мог - то давно схоронил бы ее в темных водах. Но Джинкс теперь не простит. Силко придумал другое сближение. Он снова наклонился, дурацкие гирлянды никак не хотели зажигаться. А ради этого пресловутого чуда и откровения он, собственно, и затеял все. Джинкс заслуживала чуда, дома, любящего отца. Джинкс кривлялась, но он видел, как она вешает шары. Красиво, вдумчиво. Будто призраки отступили и она могла просто побыть его дочерью. Она закатывала глаза, когда Силко раздраженно вставал на колени перед деревом, но чертовы лампочки не включались. Ему показалось, что там, внизу, как раз тот самый провод и та лампочка, что мешала загореться остальным, когда здание тряхнуло. раздались торопливые шаги. Какие-то крики. Силко раздраженно бросил гирлянду, взглянул на Джинкс и покачал головой: - Я разберусь... Когда вернусь, мы продолжим, - произнес он свое решение. Джинкс раздраженно закатила глаза. - Ну, разумеется, вместе. Это твоя бредовая идея... И она ничего не даст, - она снова потеряла всякий интерес к синим шарам. Силко не мог остаться, чтобы объяснить ей уже... Он вышел за дверь, мысленно пообещав исправить это. С появлением Вай - их отношения совсем разладились. *** Его словно пожирало огнем. Он ощущал адскую боль, которая выкручивала все его тело. Хруст стоял в ушах, а еще ему было холодно. Холодно настолько, будто он снова почти утонул. В голове кадрами всплывали воспоминания. Джинкс... Его маленькая дочь совсем потерялась, выстрелила... Но потом так отчаянно и горько плакала. Силко сипло вздохнул. Он с трудом осознавал себя. Дыша с хрипами и болью, уже осознав, что происходило. Идиотом он был лишь в пору своей юности. А после логичное мышление стало его козырем. Холодная ясная голова. Поскольку на ад не было похоже, его реанимировали. А, значит, Джинкс, его малышка, приложила к этому руку. Его горло саднило, и говорить он явно не мог. Наверняка сорвал голос криками. Рядом раздавалось разрывающее сердце всхлипывание. Спустя время он смог раскрыть глаза. Он лежал на столе, в стороне за показаниями следил жуткий доктор. Сердце работало, кровь снова разгонялась по жилам. И он знал, как обойти то разрушающее привыкание. Джинкс сидела раненным зверьком, согнувшись около стола. Сидела, обхватив голову руками и тихо плакала. Это не было истерикой, это было беспомощным принятием грехов. Сейчас... Сейчас ей как никогда нужно то чудо Новой Жизни, дурацкая гирлянда обязана была загореться. Силко с хрипом и натужным стоном пошевелил рукой, а после медленно поднялся. Вокруг были кровавые следы. Его малышка была в крови. Силко посмотрел на доктора. Тот молчал. - Джинкс, - он спустился к ней, обхватил за тонкие плечи, прижав к себе, как в детстве. Та снова плакала, но так отчаянно в него вцепилась. - Отец... Папа, ты мой папа... Прости, прости меня! - шептала так отчаянно и надрывно. Силко не мог злиться. Он сам учил ее, понимал, какая она на самом деле хрупкая и зависимая. И старался. Только окунание в воду не помогло. - Что произошло после? - он шептал вопрос, не в силах заставить голосовые связки выдавить стоящие звуки. Джинкс затравленно вздрогнула: - Я... Я уничтожила совет Верхнего города... И Вай... Она больше мне не сестра, я сама отказалась от нее... Я... Ты не прогонишь меня? Как бы он смог? Силко сам удивился, что после всего все еще смотрел на нее точно также. Джинкс была его маленькой дочерью. Развязавшей войну явно... Ну... По молодости он тоже таким промышлял, так что даже не будучи родными, у них могли быть общие гены. Серьезно. - Пойдем домой. Нам нужна Новая Жизнь, - он потянулся встать, Джинкс подорвалась быстрее, смотрела преданно, помогла ему сделать несколько шагов и не отходила. Доктор не стал их останавливать, явно давно махнув рукой на их семейные отношения. Джинкс была тихой, Силко уже несколько раз испугался за нее. Возможно ли, что боль от поступка изгрызла ее изнутри, не переплавив в нечто большее? Девушка молчала. Он с кряхтением снова встал на колени перед пресловутой елью. Это чертово дерево и не представляло, через что он прошел, чтобы вернуться. Провод снова привлек его внимание, и та дурачкая кругленькая лампочка. Силко и сам не ожидал такого эффекта. Гирлянда горела разными огоньками. В комнате не было больше ничего, кроме наряженного дерева. - Это Идеально... - Джинкс замерла, не в силах отвести взгляд. В их нижнем городе иметь такую часть верхнего было не просто странно. Было невозможно. Но Силко за эти сутки опроверг все. Ожил, починил гирлянду. И ее саму тоже починил. Джинкс посмотрела прямо на него: - Я не слышу больше голосов. Только твой голос, - призналась тихо, будучи провинившейся. Силко широко улыбнулся, словно обрел подарок. Его дочь стала идеальной. Паудер умерла от пуль, Джинкс выжила. Как и он сам.