Связь

      Питер не знал, что ему чувствовать по отношению к Стиву. Капитан Америка всегда был для него примером настоящего героя — о нем рассказывали во время уроков на тему войны, патриотизма, постоянно ставили в пример отличного человека с добрым сердцем. Позже Роджерса стали показывать на уроках физкультуры и во время наказаний, что слегка раздражало, но несмотря на это, Питер все ещё считал Стива хорошим человек. Не он же виноват, что его показывают провинившимся подросткам в школе.       Когда Питер получил свои силы и стал линчевателем, он считал, что стал ближе к Капитану Америки. Человек-паук так же рисковал жизнью, дрался с преступниками, видел множество смертей, как и обычных гражданский, про жизнь которых он совсем не знал: любил ли их кто-то или может они любили, была ли у них семья или нет, но всегда они оставались в голове подростка как напоминание собственного бессилия, а смерть близких следовала с ним всю жизнь — сначала его покинули родители, а потом и дядя Бен. Его до сих пор преследует страх, что однажды он проснётся и останется один — у него не будет ни Мэй, ради которой он готов отдать жизнь, ни Тони, его наставника, почти заменившего отца, ни Эмджей и Неда, ни даже ворчливого Хеппи, порой грубого, но незаметно заботящегося.       Когда на землю напал Танос, а потом пришлось сражаться за жизнь во вселенной, Питер понял, что такое война. Противники абсолютно не жалели никого, давили своим численным преимуществом, и в какой-то момент Паркер сдался, сломался и активировал режим мгновенного убийства, который зарекался никогда не использовать. Да, ситуация была критической — если бы они завалили его числом из-за его слабости, погибло бы пол вселенной, а он не мог такое позволить. Но дав слабину однажды, переступив свои принципы и самого себе, не означает ли это, что когда-то он так же поступит снова? Не сотворить ли вещь похуже? Сначала он делает исключение для инопланетян, а что потом? Начнёт убивать преступников?       В голове крутилось много мыслей, не давая пару месяцев сосредоточиться ни на чем. Перед глазами до сих пор стояла картинка, как клешни костюма Железного паука впиваются в голову монстрам, разрывают ткани, как зелёная и чёрная кровь льётся из их тел прямо на парня, попадая в рот и заливая глаза. На языке долго стоит противный металлический вкус со сладкими нотками. В какой-то момент кошмары совсем не дают заснуть, и он находит Стива в общей кухне. Оба понимают, что привело их сюда — уставшие глаза и мешки под глазами выдают. Они молча сидят в тишине и темноте комнаты, но потом Роджерс заваривает две кружки ромашкового чая.       — Не спится?       — Да… — отвечает Питер, грея руки о тёплое стекло. После сна он проснулся в холодном поту и теперь никак не может согреться. По рукам бегают мурашки, а волосы встают дыбом, как наэлектризованные, — вам тоже?       — Я не настолько стар, давай просто Стив, — он отпивает чай, смачивая сухое горло. Мужчина понимающе улыбается подростку, но как-то грустно: такой молодой парнишка, а уже Мститель, повидавший многое. — Иногда сложно забыть… то, что произошло в прошлом.       Теперь Питер стал ближе к герою не только в физическом плане — вот он, ты можешь поговорить, посмеяться с ним, потрогать его, но и как человек с похожими проблемами. Обоих мучили воспоминания прошлого, выражения лиц людей, которых они не смогли спасти. Но сколько бы Питер не был близок к Стиву, он все равно никак не мог понять кое-что.

***

      В тренажёрном зале было довольно оживленно. Сегодня был день общей тренировки и каждый должен был хотя бы один раз провести спарринг. Питер пару раз уже участвовал в таких мероприятиях и чаще всего выбирал Наташу или Клинта, которые были и не против научить нового члена команды различным приёмам и техникам. Паркер довольно быстро обучался и даже имел некую базу, хоть и кривую, в которой было видно руку самоучки. Ещё один из плюсов, отмечал парень, хорошая тренировка контроля силы. Сражаясь с обычными людьми, не усиленными, такими как Нат и Бартон, приходилось точно контролировать силу удара, ведь любая ошибка Питера могла привести к травме. Как бы не было это ужасно по отношению к его спарринг-партнерам, это был эффективный способ.       «Лучше уж пострадает кто-нибудь из нас, людей, у который есть доступ к медотсеку с кучей лекарств и бригадой докторов, чем кто-то из гражданских или тех же преступников, к которым скорой ещё ехать», — как-то раз сказал Баки, успокаивая паренька. Сам он привык не жалеть врагов, но понимал, что у Питера слишком доброе сердце.       Как они выяснили во время проверки всех сил и возможностей Человека-паука, Питер был почти на одном уровне с Барнсом и Стивом. Подросток до сих пор помнит удивлённые лица доктора Беннера и Тони, когда он спокойно поднимал несколько тонн одной рукой, даже не напрягаясь. Они сравнили результаты Питера с другими усиленными и были поражены: где-то юный супергерой был почти близок к результатам, а где-то и перегонял. Поэтому тренироваться правильно бить на Роджерсе и Баки было намного лучше, чем на обычных преступниках или агентов типа Нат и Клинта, чьи кости под хваткой Питера легко хрустели — один раз все-таки произошёл несчастный случай. После него Паркер боялся подходить к ним, но даже с трещиной в руке Романофф бьёт больно.       Именно поэтому чаще всего Питер спарринговался либо со Стивом, либо с Баки, не боясь сильно ранить мужчин, но даже тогда он сдерживался — одно дело со всей силы вдарить в бетонную стену в несколько десятком сантиметров, проломив ее, а другое — человека, хоть и усиленного. Но это не означало, что парень не любил тренировки с Наташей и Клинтом. Они действительно приносили большую пользу, ведь после всего, что он прошел, Питер начинал понимать, что не всегда он может выиграть за счет только грубой силы — иногда попадались противники, не уступающие ему в мускулах.       Распределение на сегодняшней тренировке было таким: Клинт и Наташа, Питер и Стив, Баки и Ванда. Они постепенно менялись между собой, подмечая свои слабые стороны. Тони и Брюс остались в лабораториях, занимаясь своими делами и проектами. В какой-то момент Питер немного выдохся: сначала час уворачивался от стрел с присосками Соколиного глаза, при этом половину времени юноша провел с завязанными глазами, а потом чуть меньше — с Наташей, которая постоянно прикладывала его к мату, используя разные приемы. Единственное, что его радовало в этом — шпионка обещала научить его всему, что на нем опробовала. Теперь настало время силовой тренировки с Роджерсом, а значит Питер мог сосредоточится на тактике, а не на контроле силы.       — Ну что, готов? — спрашивает Стив, вставая в защитную стойку. Он был простенько одет: серая футболка, обтягивающая все крепкие мышцы мужчины, и темные штаны. Питер же до сих пор не привык показывать свое тело, поэтому футболка и штаны были свободными и на несколько размеров больше, из-за чего казалось, что он намного меньше, чем соперник напротив. Если кто-нибудь увидел, то подумал, что Капитан Америка избивает детей.       — Конечно.       Питер отзеркаливает позу мужчины. Они обмениваются парой ударов, но каждый ловко уворачивается. Они бьются не в полную силу, но и не сдерживаются. Стив понимает, что Питер увернется благодаря своему паучьему чутью, которое заставляет многих восхищаться, настолько оно точно, а Паркер успокаивает себя тем, что противник более опытный. Мужчина делает подсечку, и Пит почти падает на спину, но успевает подставить руки мостиком и отталкивается ногой от Стива, переворачиваясь и подпрыгивая, элегантно встает в исходную позу. Роджерс удивленно присвистывает: такое он видел только у той же Наташи, видимо парень научился этому у нее.       Они стоят на месте, стараясь за короткий промежуток отдыха отдышаться, и пытаются продумать действия на перед. Стив делает выпад вперед, и Питер моментально реагирует, останавливая удар рукой и крепко ее держа. Где-то слева раздается глухой звук падающего тела, и Питер обращает свое внимание на Наташу, лежащей на матах и победно улыбающегося Клинта, отвлекаясь от своего спарринга.       По своему опыту в патрулях он прекрасно знает, что лучше всегда держать внимание на противнике, ведь не знаешь точно когда тот выхватить пистолет или нож, готовясь всадить в самую печень железо. Со своей проблемой Паркер пытается справится, но ничего не может поделать: усиленный слух улавливает каждый шорох, поэтому на особо громкие звуки не реагировать не может, спасибо безусловным рефлексам каждого человека. А учитывая, что в битве чувства у него обостряются, то такие звуки иногда заглушают крик паучьего чутья, что и приводит к подобным несчастным случаям.       Мужчина в желании выхватить руку из захвата бьет второй в солнечное сплетение, совсем не ожидая, что удар пройдет. Из легких Питера резко пропадает весь воздух, и он сгибается. Это состояние почти напоминает ему как он задыхается при панических атаках, как ему не хватает воздуха, и организм мобилизует свои возможности, из-за чего в такие моменты парень может случайно выбить ручку двери, за которую он хватается как за спасательный круг, позволяющий остаться в реальности, а не полностью утонуть. Это состояние напоминает ему как задыхался Тони, важный для него человек, избитый и обмороженный после Сибири, а он ничем не мог ему помочь.       Питер не понимает поступок Стива: как он мог предать друга, оставить его одного с пониманием того, кто же убийца родителей, бросить разбираться с госсекретарем и всеми этими голодными акулами из верхушки, скинуть на него защиту семьи тех, то пошел за Роджерсом. Но в тоже время парень задавался вопросом: а как бы поступил бы он? Что было бы если ради спасения Мэй ему потребовалось бы пожертвовать Тони? Спасти Эмджей, пожертвовать Недом? Или наоборот? Что ему делать? Как поступить? Эти вопросы не давали покоя, а тревога нарастала: что выбрать, если такое случится? Или лучше спросить когда?       Мужчина лишь краем глаза успевает увидеть замах чужой руки, как тут же получает ударом в челюсть такой силы, что перед глазами начинает плясать разноцветными звездочками. Он чувствует как падает, когда ему делают подсечку, больно ударяясь плечом и затылком. В голове звон, и Стив бы не удивился если бы оставил на полу под матом трещину. Бои на других рингах прекращаются, когда они слышат удивленный окрик Питера и подходят посмотреть что случилось.       — Неплохо ты его приложил… — присвистнул Клинт, видя состояние усиленного.       — У него кровь, — серьезно сказал Баки, — Стив, ты как? Подняться сможешь?       — О Боже, с ним все в порядке? — испуганно спрашивает Паркер. Он смотрит как Барнс помогает другу прийти в себя, а Наташа подает салфетки, чтобы вытереть кровь с разбитой губы.       — Не волнуйся, Пит, — кряхтя говорит Стив, держащиеся за челюсть. Давно ему так не прилетало. Вот это новое поколение детей пошло…       — Думаю на сегодня хватит, — замечает Романофф.       Они латают Стива и убеждаются, что нет серьезных травм — только синяк на челюсти, да маленькая ранка со внутренней стороны губы. Клинт теперь будет долго ехидно припоминать про это. Все расходятся по комнатам, занимаясь своими делами, спокойно принимая этот инцидент из-за постоянного столкновения с такими ситуациями. На душе Питера будто скребутся кошки, хотя головой он понимает, что произошедшее — случайность, а Стив получал травмы посерьёзнее. Понимает, что тренировки сами по себе травмоопасны и нет ничего удивительного в этой ситуации, но дурацкие мысли не дают покоя, все-таки именно он не смог сдержаться. Что будет, если вместо Стива он случайно ударит с такой силой обычного человека? А если это будет кто-то из дорогих ему людей? Через пару часов внутренние терзания ведут его к Роджерсу, но парень не торопится заходить внутрь комнаты, лишь нервно наматывает круги возле двери.       — Питер? — удивленно говорит вышедший Стив. — Почему ты тут стоишь?       — Я… — все еще мнется, не зная как правильно донести свои мысли, — я хотел с тобой поговорить.       Стив на мгновение замирает, но утвердительно кивает. Все-таки Питер не часто обращается к нему за помощью, и чужую слабость он видит только на их посиделках после кошмаров. Но все чаще Роджерс замечает как ночью Питер идет в комнату Тони, именно поэтому он удивляется нынешней просьбой. Он заводит парня на пустую кухню и готовит для них ромашковый чай, но без мяты, зная, что это может вызвать кучу чихов.       — Стив, ты прости, пожалуйста, за сегодняшнее! Я правда не хотел, просто знаешь…       — Воу, Пит, — он мягко останавливает сумбурное бормотание, — я совсем не злюсь на тебя. Но что случилось тогда? Почему ты потерял концентрацию?       Питер пару секунд мнется, не зная стоит ли поднимать эту проблему сейчас. Он кусает нижнюю губу в задумчивости: этот вопрос мучает его уже давно, но с другой стороны — это не его дело. Питер сдирает нежную кожу на губе и языком проводит по ранке, чувствуя вкус крови.       — Я просто не могу избавится от одной навязчивой мысли: почему в Сибири ты избил Тони? Почему предал его, оставил одного?       Стив знает, что Старк очень важен для Питера, поэтому такой вопрос совсем не удивляет: в любом случае он бы всплыл. События того дня все еще неприятны для всех участников.       — Знаешь, когда я первый раз встретил Тони, то подумал: мы не поладим. Он был эксцентричен, груб и слишком честен. Для меня это было дикостью — во мне воспитывали другое, — после молчания начал солдат, — но мы сработались. Он стал мне действительно близким другом.       — Что же поменялось после воссоединения с Баки?       — Ничего. Баки — тоже дорогой моему сердцу человек. Мне пришлось выбирать. Я до сих пор помню его выражение лица, когда он падал в ледяную пропасть. Это эгоистично, но я больше не хотел терять его. Я готов был отдать что угодно, лишь бы Баки остался со мной. Жалею ли я, что так поступил с Тони? Я не знаю, Питер.       В комнате воцаряется тишина. Стиву было непривычно с такой стороны рассказывать эту историю. Он не пытался исповедаться, потому что не ожидал прощения. Подорванное доверие сложно вернуть. Разбитая ваза всегда будет протекать.       — Я не хочу выбирать.       Такие простые слова. Простое желание. Но сколько было страха. Стив видел это в широко открытых глазах. Он с сожалением смотрел в них, понимая, что ничего не может сделать. Когда-то молодому герою придется столкнуться с тяжелым выбором, и Стиву бы хотелось это предотвратить, защитить от трудностей. Но он не в силах изменить судьбу.       Питер знает кем он пожертвует ради дорогих ему людей.