Favorite things

«Капли на лепестках роз и усах котят, Яркие медные чайники и тёплые шерстяные варежки, Свертки из коричневой бумаги, перевязанные тесёмкой — Это некоторые из моих любимых вещей»

      Мишель не любит Рождество — Питер точно знает.       Она вообще мало что любит. Её восхитительный в каждом из своих проявлений цинизм не позволяет показывать сентиментальных привязанностей к предметам или явлениям. Она холодна и сдержана, и поэтому Паркер так сильно любит её улыбку, что появляется на тонких губах с постоянством солнца осенью в Бруклине. Она красивая до одури, когда искренне смеётся. Питер готов добровольно подписаться под бумагой, где ему скажут, что он съехал только от одного изгиба её губ.       Список вещей, которые правда нравятся Джонс, до невозможного короткий, и Паркер знает его наизусть, до каждого слога, каждой проклятой буковки.       В нём панацея, потому что в новой жизни без неё так сложно существовать, а эти вещи привносят в существование толику света прекрасной фантомной улыбки Мишель, чьё имя играет на губах сладостью.       В нём анафема, потому что в этой жизни нет её, и каждая из этих вещей норовит напомнить о том, что Питер потерял.

1. coffee

      Каждое утро он заходит в кофейню, где она работает. ЭмДжей выходит на смену через сутки, поэтому по понедельникам, средам и пятницам её нет, но привычка забегать в заведение с приветливо подсвеченными витринами остаётся. В кофейне тепло и ощущение полного одиночества ненадолго пропадает, будто ничего и не было. Питер не любит рефлексии — они заставляют чувствовать себя хуже.       — Один американо, пожалуйста, — вежливо просит он сменщицу Мишель, светловолосую полную девушку, которая лебезяще улыбается каждому посетителю, чем так разительно отличается от Джонс.       На самом деле Питер не любит американо. Ему бы чего послаще да с молоком. Его напиток — это капучино с корицей, пряный и согревающий. Но каждое утро парень берёт себе американо, потому что прекрасно знает, что ЭмДжей без него свой день начать не может. Она пахнет им круглосуточно, потому что любит крепкий терпкий вкус, остающийся на губах ещё очень долгое время.       И Питер любит его, но только на её губах.       Каждый раз, когда заказ готовит Мишель, а затем ставит его на стойку и вежливо ждёт положенные полтора доллара, Паркер не может думать ни о чём другом, кроме как о губах, которые не может поцеловать, которые — он уверен — и сейчас на вкус как раньше — горькие и терпкие.

2. evenings

      Он бережёт продвинутый костюм Старка — единственное вещественное доказательство того, что произошло. Потому что иначе давно подумал бы, что свихнулся или не может проснуться от ужасного кошмара. Но аккуратные чешуйки наноматериала, одна к другой, скрупулёзно перебранные и вычищенные, аккуратно лежат в кейсе в вентиляции.       Человек-паук возвращается на годы назад, когда о технологиях «Старк Индастриз» он и мечтать не мог, поэтому уверенно врал тёте Мэй, что брал её швейную машинку для школьного проекта, а сам ругался и колол пальцы в кровь, пытаясь смастерить форму для геройств. Мастерство прибавилось после летней практики ЭмДжей в школе искусств, когда Питер провёл много ночей, помогая девушке с заданиями по шитью.       Нынешний костюм неплох. В нём нет навороченного «навигатора», парашюта, системы теплообмена. Есть только слой ткани, отделяющий Питера от враждебного мира и не позволяющий таблоидам вновь писать его имя и альтер-эго в одном заголовке. И этого хватает.       Хватает даже тогда, когда Мишель натягивает шапку на самые брови и задирает подбородок вверх, рассматривая снежинки, падающие с тёмного ньюйоркского неба. По пятницам и субботам она выбирается в Центральный парк и гуляет минимум час, несмотря на погодные условия. В дождь и снег. А Питер, незримой тенью, следует по пятам за ней, потому что это Нью-Йорк — здесь не безопасно нигде.       Но ещё Паркер знает — она очень любит свои вечера в Центральном парке. У неё глаза детскими огоньками горят каждый раз, когда она распахивает ресницы настолько, чтобы свет от ближайшего фонаря отражался от карей радужки. И Питеру нужно, жизненно необходимо, ловить эти её взгляды, потому что в них сама жизнь, что даёт силы.       Силы сражаться дальше, несмотря ни на что. Не тонуть в отчаянии и одиночестве, которые окружают со всех сторон и душат.

3. quotes

      Иногда ему кажется, что она прочитала всю библиотеку. Джонс запросто перескажет содержание любой книги, потому что поглощает их сотнями, и Питеру казалось, что это то самое место, в котором они не сходятся и никогда не сойдутся. Он не понимал такое страстное увлечение девушки выдуманными судьбами выдуманных людей.       Теперь он раз в неделю стабильно заскакивает в библиотеку на Флатбуш-авеню и нагружает сумку книгами, но только из того раздела, где накануне видел Мишель. Он их читает запоем, погружается в судьбы героев, лишь бы не возвращаться в реальность. Горькую реальность, с которой книгу не напишешь — слишком трагичная для бестселлера и слишком бессмысленная для классики.       Впервые он вспоминает про пробковую доску с цитатами из романов, висящую в комнате Мишель, когда натыкается на строчку из «Цветов для Элджернона», висящую у самого изголовья: «Я учусь сдерживать обиду, быть терпеливее, ждать. Я расту». Джонс очень привязана к этой доске, потому что старательно подбирает выражения для неё и смотрит каждый день на слова великих, словно пытается найти новый смысл.       Снова Питер вспоминает об этой доске, когда натыкается на цитату, что точно отсылает его к мыслям о Мишель. Он дрожащей рукой пишет её на бумажном стикере, быстро натягивает на себя костюм и почти не замечает, как оказывается у её окна. Паркер знает, что если заглянет внутрь — на этот раз не сможет уйти. Поэтому клеит бумажку на окно, стучит и резко падает вниз, скрываясь из поля зрения.       Мишель оглядывается по сторонам, высовываясь из окна, несмотря на мороз и снег, но находит только чуть подмоченный стикер с надписью. «Ты был для меня — как объяснить тебе? Любое сравнение, взятое в отдельности, слишком узко, ты был именно всем для меня, всей моей жизнью», — Джонс смутно вспоминает одну из новелл Цвейга, прочитанную в начале средней школы, и прикрепляет бумажку к доске кнопкой.

***

      Мишель мало что любит, но вот Рождество она точно ненавидит хотя бы потому, что терпеть не может показушное довольство окружающих, горы сладкого и многовековые традиции. Но Питер знает — Джонс не хочет того признавать, но не любит Рождество, потому что это семейный праздник, а отец предпочитает пропадать на работе с тех пор, как не стало жены. Ей попросту тяжело смотреть на клишированные счастливые семьи вокруг. Именно они и заставляют чувствовать одиночество, которое в последнее время стало так знакомо Питеру.       У него нет будущего. Ни семьи, ни знакомых, ни перспектив. Есть дешёвая квартирка на окраине Бруклина, денег еле хватает на пропитание с подработки лаборантом в ближайшей научной лаборатории, ночные геройства отдают оскоминой сожаления о прошлом. Да и внутри у него пусто.       — Почему ты не проводишь время с семьёй и друзьями? — спрашивает Мишель Питера, когда он в сочельник ковыряет чизкейк в кофейне, где она выпросила у начальника смену именно в это время, лишь бы не оставаться наедине с оглушающей тишиной в квартире.       В помещении никого нет, ведь праздник все проводят дома. Рождественские гимны, что ненавязчиво звучат из колонок уже на протяжении месяца, начинают бесить Джонс, но внимание привлекает постоянный клиент, сидящий за столиком в углу.       Он поднимает глаза к ней и не хочет видеть тот самый внимательно изучающий взгляд. Паркер боится это признавать, но взгляд ЭмДжей чужой.       — Не хочу портить себе настроение, — уклончиво отвечает парень, и она поджимает губы.       — Такие доставучие?       Он молчит в ответ, только отводит взгляд.       — А ты почему здесь? — парирует парень, откладывая вилку в сторону.       — Моё настроение невозможно испортить, Питер, — отвечает Джонс, и Паркер вздрагивает.       Он почти судорожно вскакивает с места, подходит к девушке вплотную, пристально смотрит в карие глаза, но видит лишь непонимание и отчуждённость. До него запоздало доходит, что Мишель назвала его по имени только потому, что он представился сам. Она не вспомнила его. Никакого рождественского чуда не произошло. Только стечение обстоятельств и прозорливый ум Мишель Джонс.       — Извини, — бормочет парень, отступая от неё на шаг, чтобы обогнуть её справа и направиться к выходу.       Девушка дышит часто, сжимает кулаки и поджимает губы. Она знает: когда парень закроет дверь в кофейне станет так же одиноко, как дома. Станет без разницы, где встречать Рождество.       — Останься, — слишком уж отчаянно просит Мишель, резко обернувшись через плечо, и Питер смотрит на неё из другого конца помещения. — Если тебе не сложно…       Он сжимает зубы до скрежета.       — Прости, ЭмДжей, — произносит Паркер и быстро хлопает дверью, покидая кофейню.       Питер знает, как ей тяжело в это время года, как на неё давит каждая улыбка прохожего, как ей одиноко. Но ещё Питер знает, что оставшись с ней в эту ночь, он не сможет уйти потом.       Из всех вещей, что любит Мишель Джонс, самая ортодоксальная — Питер Паркер. И он знает об этом, потому что осведомлён о каждом её пристрастии в совершенстве. И он приложит все свои усилия, чтобы перестать ею быть.

«Когда кусает собака, Когда жалит пчела, Когда в сердце печаль, Я просто вспоминаю свои любимые вещи, И тогда мне уже не так грустно» «My favorite things» из мюзикла «Звуки музыки»