Строки в его честь

      Альбедо снова получил заказ от своего любимого Син Цю. В этот раз надо было рисовать не иллюстрации, а саму обложку к двум томам. Син Цю также передал ему тетради, в которых записан сюжет. Художник уже приготовил всё к работе: краски, мольберт, карандаши, палитра… Он открыл книгу, готовым в любой момент начать рисовать, и начал читать содержание истории, записанное в тетради.       Алхимик всё погружался в историю, забывая про внешний мир. Его не волновало, что происходит в окружении. Строка за строкой, страница за страницей… Почерк у Син Цю хоть и был неразборчивый, но очень изящный, он даже не вылезал за поля, стиль написания и правда размывал границу между реальностью и выдуманным миром автора… От чтения его оторвало лишь то, что свечи себя изжили и потухли.       Первый мазок кисти. Плавные и осторожные движения постепенно вырисовывают на пустом безжизненном листе великолепный сюжет.       Последний взмах руки — работа наконец готова. Осталось её отнести Син Цю. Пусть они и были в очень близких и теплых отношениях, виделись они не очень часто. Хотя в этом были свои плюсы — чем реже они виделись, тем ярче сверкали глаза у Цю, тем больше краснело лицо Альбедо (хотя такая реакция у юнош была совсем неясна, ведь им уже давно нечего стыдиться, они и так всё друг про друга знают.)       Они привыкли дарить что-либо при встрече. В этот раз выбор был совсем сложен, ведь последний подарок от Син Цю стал очень дорог алхимику. Цветы, которые они выращивали вместе: растили, ухаживали, поливали, и всё это своими необычными методами. Они значат для него так много, ведь это их совместный труд, текущий результат отношений. Альбедо хранит их на Драконьем Хребте, чтобы они никогда не потеряли свою свежесть и напоминали о том моменте.       Альбедо решил посвятить ему строки, так он почтит талант Син Цю, хоть и не имел практики в написании чего-то в таком роде.       Писать картины оказалось легче, чем писать десятки строк и абзацев. Обращаться с кистью Альбедо было куда проще, чем с пером и чернильницей. У него было множество попыток и тысячи, как ему казалось, неудач в написании. «Надеюсь он оценит мои старания для него!», — думал про себя алхимик, — «Мне не жалко времени для единственного человека, который может сгладить мое одиночество.»       Конечно, у Альбедо и было с кем общаться (помимо своего возлюбленного), счастливым он себя ощущал только с Син Цю. До появления Цю в его жизни, он считал, что общение с людьми это лишь пустая трата времени. Может Кли с Сахарозой и приносили некую радость, минуты интереса в опытах с Тимеем, но это лишь малая часть того, что может дать время, проведённое с Цю. Без него чувствуется дыра внутри, которая всё больше и больше расширяется, приходит осознавание, что вся жизнь пошла плохо с самого начала, что люди вокруг него — множество личностей, скрывающие настоящих себя за глупой маской, словно на маскараде, как собственно, он себя и ведёт. Присутствие Цю, то ли опьяняет, то ли наоборот — отрезвляет, неясно, что есть реальные чувства, а что всего лишь спонтанные мысли. Его милые глаза, его маленькая улыбка, эти чёткие воспоминания мешали нраву. Постоянная боязнь потерять контроль с приходом Цю уходила далеко и надолго.       Время всё шло. Его не остановить. Звёзды ночного неба скрылись, ярчайшее солнце наоборот показалось из-за горизонта. Лишь сейчас Альбедо мог сказать, что он довёл дело до конца.       Дорога с Драконьего Хребта до гавани Ли Юэ была долгой, но когда Альбедо шёл к своей очень важной цели, он всегда шагал намного быстрее.       После прохождения всего этого пути, он увидел вдалеке знакомый силуэт. Алхимик начал бежать к Син Цю, а когда прибежал был весь красный, то ли от усталости, то ли от смущения. — Приветик! Давно не виделись, хе-хе. — сказал Цю и приобнял Альбедо. — Привет. У меня есть для тебя подарок… Вот эти строки! — сказал Альбедо и передал листок с текстом, говорящим о своих чувствах и восхваляющим Син Цю.       После пары минут чтения Цю сказал: — Ого, у тебя отлично получается! Я бы тебе преподал несколько уроков. А тебе, взамен, я… Гм… А в твою честь, я нарисую на снегу…