Пока не запоют цикады

— Поздравляю! — Мирабель с нежностью обняла кузину. Она была самой последней, кто поздравлял Долорес с важным для неё событием. — Спасибо. — В голосе невесты были отголоски грусти. Не потому, что была несчастна. Ни в коем случае. Долорес лишь переживала за своих братьев и кузин, за маму и папу, за бабушку и тётушку. Больше она не ляжет спать в своей любимой комнате и не услышит звонкий смех Мирабель в неловких моментах. Не очень скоро она увидит, как Камило шутит над мамой, пародируя её. Она не увидит, как он растёт. Малыш Антонио, совсем недавно получивший свой дар… Долорес так переживала за него. Интересно. Сегодня семейство Мадригаль должны думать о её будущем, а не наоборот. В последнее время она стала совсем нервной и много думала о том, что её не должно волновать. — Ты так говоришь, будто в рот тебе напихали чили. — Мирабель попыталась разрядить обстановку. Она понимала, как сильно переживает её кузина, а ей совсем нельзя быть поникшей на своей же свадьбе, поэтому старалась как-то ободрить. — Я переживаю. — Долорес улыбнулась. — Если бы я сказала это маме, то успокаивать пришлось бы её. — Да она больше тебя нервничает! — Мирабель хлопнула невесту по плечу. — Мама сказала, что по пути сюда Феликс отгонял тучи раза четыре. — Ну ты же знаешь её, эмоциональную нашу даму. — Девушка отвела взгляд. — Я ей поэтому не сказала ничего. — Не думай об этом сейчас, скажешь чуть позже, — она положила ладонь на живот кузине, — когда будет видно. — Она бы сошла с ума от счастья. — Долорес хихикнула. — Сейчас не думай ни о чём. Ты чудесно выглядишь. Твоя мама держится и пока что не плачет. Это ваш с Мариано день. — Мирабель попятилась к выходу. — Не опаздывай! Все ждут красавицу-невесту! Долорес осталась в одиночестве. Девушка посмотрела в зеркало — она и правда чудесно выглядела, только вот подрагивающая от нервов губа и испарина на лбу выдавали волнение. Долорес понимала, почему мама волнуется. Она лишь хочет, чтобы свадьба единственной дочери прошла лучше, чем её когда-то. — Не волнуйся, мама, всё будет хорошо. — Девушка сказала это сама себе, смотря в зеркало. Её слова никто не услышит, но лично она хотела бы, чтоб эти слова услышала мать. Казалось, Пеппа переживает сильнее Долорес, как и всегда, поэтому про беременность она не сказала. Про положение знала лишь Мирабель и Изабелла. А кому ещё сказать? Бабушке, что ли? Может, Камило? Или Луизе? Можно было бы сказать об этом тёте, но решила повременить. Даже Мариано не знал. Долорес вообще не хотела никому говорить ничего, но подумала, что, если вдруг что-то случится (обморок, или постоянная беготня в туалет и на улицу), кто-то будет понимать, в чём дело и успокоит гостей. — Время. — Из-за двери показалась какая-то родственница Мариано. Долорес последний раз взглянула на себя, глубоко вздохнула и направилась к двери. Вот она — дверь в её счастливое будущее.

***

Свадьба была шумной, весёлой, красивой, а главное такой, какой её хотела видеть Долорес. Гуляли весь день, а это ведь только начало. Продолжение праздника будет и завтра, и послезавтра… Мирабель была рада за кузину, но такие громкие мероприятия — не совсем её тема. Безусловно, девушке очень нравился праздник, она много танцевала и веселилась, но уже ближе к ночи это начинало надоедать. Хотелось почувствовать свежий воздух без примесей алкоголя и пота. Хотелось спокойно пройтись, а не толкать каждого бедром. Хотелось побыть в тишине, но даже выйдя на улицу, из дома слышалась игра на фортепиано, которая звучала отнюдь не в динамике пиано. «Посижу, пока не запоют цикады». Мирабель глубоко вдохнула вечерний знойный воздух и откинула голову на спинку скамьи. Это была самая дальняя от дома лавочка и тут было тише всего. Девушка сняла обувь с небольшим каблуком и размяла пальцы. Туфли были не её, а Изабеллы, поэтому были ей немного велики. «Как неожиданно» — Мирабель осмотрела свежую мозоль на пятке. Вспотевшие ступни почти с грохотом опустились на заасфальтированную тропинку, ещё не успевшую остыть от дневного палящего солнца. Было тепло, а главное — свободно. — Мирабель! — Детский голос заставил девушку открыть глаза и поджать под себя ноги. — Тонио! Где мама? — Я с дядей! — Антонио залез на лавочку и повторил позу кузины. Из-за угла почти бежал Бруно. Мужчина остановился отдышаться и рукой показал никуда не уходить. — Я старый уже, Тонио! — Бруно подошёл к племяннику. — Не умею так быстро бегать. — Я не бежал. — Антонио показал язык дяде и поспешил улизнуть в очередной раз. — Пусть идёт. — Мирабель похлопала по свободному рядом с ней месту. Бруно вздрогнул, будто до этого и не заметил присутствие девушки, но быстро взял себя в руки и улыбнулся. — Вот ты куда ушла. — Мужчина упал на скамью. — Невыносимо. — Устал? — Я натанцевался на лет тридцать вперёд. — Бруно закрыл лицо руками. — Кажется, я не танцевал только с Мариано. — А я, кажется, со всеми уже покружилась. — Мирабель будто задумалась. Действительно, она потанцевала абсолютно с каждым, включая даже каких-то детей и жениха с невестой. — Ты знала, что наступила мне на ногу раз семь? — Дядя закинул ногу на другую. — Конечно, я же специально. — В голосе девушки слышались ехидные нотки. — Ты не знаешь, что с Долорес? Она какая-то нервная. — Бруно шмыгнул носом. — Я, конечно, не знаю, что там испытывают при женитьбе, но она выглядела чересчур…красной. Даже Пеппа не так переживала. Мирабель замерла. Говорить ли дядюшке о положении его племянницы? «Она не говорила про то, чтоб я молчала об этом. Но если бы она хотела, то уже бы сказала всё сама…» — Девушка скрестила пальцы. — Мирабель? — Мужчина положил на оголенное плечо племянницы руку, выводя ту из раздумий. — А? — Она махнула головой. — Да нет, она просто очень волновалась. — А она случаем не беременна? Вопрос был задан будто в никуда, но одновременно и для всего мира. — Почему ты так решил? — Мирабель начала вспоминать, не сказанула ли она чего-то лишнего. — Так видно. — Бруно сказал это так, будто всё настолько очевидно, но заметил почему-то только он. — В каком смысле? Живот? — Девушка удивилась. Платье Долорес было свободное, нигде не облегало, да и срок был совсем небольшой. — Это тоже, но я про другое. — Дядя понизил голос до шёпота. — Она ест как не в себя. Прям как Пеппа когда-то. Да и не пьёт совсем. Мирабель удивилась наблюдательности родственника. Она знала, что Бруно предпочитает занять позицию наблюдателя, но не думала, что он настолько искусен в этом, что он настолько хорош в анализе ситуаций. Девушка оглянулась по сторонам и наклонилась ближе к дядюшке: — Только никому, ладно? Бруно помотал головой и как-то глупо улыбнулся: то ли от того, что рад пополнению, то ли от того, что узнал что-то действительно важное для семьи не последним. — И давно? — Около двух месяцев, но я узнала вчера. — Мирабель начала обуваться. Мозоль по-прежнему не давала покоя и побаливала. — Никто не знает? — Никто. Господи, да как он догадался? Неужели это настолько сильно заметно? Если заметил даже Бруно, то наверняка заметила Альма или Джульетта, а ещё чего хуже — Пеппа… Из-за куста выбежал Антонио, а за ним пара крыс. — Тонио! Ты откуда их взял? Мама же попросила тебя не носить сюда животных. — Мирабель поймала кузена за руку, чтоб тот остановился. — Ну я только их. — Мальчик состроил печальное лицо. — Давай, отправляй их домой. — Девушка была непреклонна. Антонио надул губы, но всё-таки что-то шепнул животным, и они убежали. — Так, я думаю, вам пора вернутся в дом. — Мирабель толкнула обоих поближе к зданию. — Ты не пойдёшь? — Бруно посмотрел на неё через плечо и когда увидел утвердительный кивок, взял племянника за руку и направился к дому. «Теперь точно одна». Она опять села на лавочку и посмотрела на небо. Ни звёздочки. — Мирабель? — Из-за спины послышался взволнованный женский голос. «Вы что, посмеяться решили надо мной?» — Долорес? Ты почему тут? — Мирабель повернулась и стала ждать каких-то действий от кузины. — Душно там. — Невеста села рядом. — А ты чего здесь делаешь? — Устала. Повисла неловкая тишина. — Бруно всё знает, да? — Долорес уронила голову на плечо Мирабель. — Слышала? — Слышала. — Он никому не скажет. — Мирабель погладила родственницу по голове. Долорес как-то утвердительно вздохнула, будто говоря, что знает и доверяет её выбору рассказать об этом. — Как думаешь, мама заметила? — Если в здании сейчас дождь — то да, заметила. Если нет, тогда всё в порядке. — Мирабель улыбнулась своим же мыслям. В районе плеча послышался смешок. — Мариано знает, куда ушла его красавица? — Нет. — Ищет, наверное, иди к гостям. — Так сильно хочешь избавиться от меня? — Долорес немного нервно улыбнулась. — Я не это имела ввиду… — Да ладно, пойдёшь со мной? — Долорес уже начала уходить, понимая, что сейчас её компания Мирабель точно не нужна, но вопрос задала из вежливости. — Нет! — Почти крикнула девушка. Она проводила кузину взглядом и хрипло вздохнула. Мирабель понимала, почему Долорес ушла и хотела её поддержать, но гости ждут. Зато теперь она точно одна. На улице немного похолодало, что заставило Мирабель вздрогнуть, а по открытым участкам кожи пробежали мурашки. Ей так нравилось слышать где-то вдалеке весёлую музыку, топот ног и радостные возгласы. Вдалеке, но не вблизи. Со временем Мирабель поняла, почему взрослые так любят праздники. Там можно напиться и наесться на год вперёд, получить какие-то положительные эмоции и пообщаться с людьми. Это — ценно, но не когда тебе пятнадцать лет. Может, сейчас ей не нравятся такие шумные празднества, а через пять, десять или пятнадцать лет будут. Этого не знает никто. Юность девушки наполнена красочными событиями настолько, что уже никаким торжествам она не радуется, как Антонио или её родители. Жизнь детей и взрослых чем-то похожа: встаёте, едите, занимаетесь рутиной, а потом опять едите и ложитесь спать. У пятилетних детей рутина — игры, прогулки или дневной сон, а у взрослых обычно работа, уборка или уход за этими детьми. Но если говорят о каком-то празднике, когда весь день вы будете только и делать, что есть и танцевать, настроение поднимается у всех. Жизнь подростка немного отличается. Именно в юности большинство знакомятся с важными для них людьми, происходят какие-то умопомрачительные события, познаётся мир взросления и бушуют гормоны. Каждый день у Мирабель случалось что-то захватывающее её юношеский дух, поэтому празднику, она, конечно, обрадовалась, но немного по-другому. Запели цикады. Высокий стрекочущий звук обычно был противен ушам, но сейчас он заглушал абсолютно всё. Мирабель улыбнулась. — Вот теперь пора возвращаться. — Девушка встала на ноги и поморщилась от того, насколько неудобны были эти туфли. И вот опять Мирабель будет танцевать всю ночь. Вместе с незнакомцами, с мамой, с папой, с дядей, с тётей, с кузенами и сёстрами, с женихом и невестой, и сама с собой. Утром пятки будут сбиты в кровь, но это не помешает продолжить гуляние.