Совмещая приятное с полезным

      Ран очень высокий. Большинству приходится смотреть на него снизу вверх, влюблённым в него девушкам — только ли девушкам? — представлять, как они становятся на носочки, виснут у него на шее, чтобы прижаться губами к губам. Хайтани младший всегда шутит, что это брату должно быть удобно говорить или как-то ещё контактировать с вами, а не вам с братом. И брату удобно, учитывая его характер, манеру общения, уверенность в себе. Но только один человек знает маленький секрет, доступный ему одному: если Рана потянуть вниз, взяв за длинные аккуратные косы или воротник кофты, он обязательно наклонится. Но сейчас этого человека собственное уникальное знание никак не интересовало — он был полностью погружен в работу и абсолютно не обращал внимание на своего парня. Ран успел несколько раз обойти всю комнату, посидеть на подоконнике, тщательно осмотреть все коробочки со швейными принадлежностями Мицуи, побаловаться с телескопкой, посраться по телефону с братом. Мицуя все это игнорировал. Ран завалился на кровать Мицуи. Мицуя игнорировал. Тогда Ран решил, что давно не уделял время новому хобби — разглядыванию своего парня. Его ловких пальцев; чуть насупленных от усердной работы, сведенных к переносице бровей с выбритыми полосками; ёжика серо-голубых волос на голове; ключиц, выглядывающих из-под растянутой домашней футболки. Пришлось отвлечься на новое сообщение, о котором любезно уведомил телефон — оно коротко и ясно гласило: «Ран, ты уёба». Ран улыбнулся уголками губ, быстро отпечатал ответ: «Я тоже тебя люблю, братик. Кстати, можешь взять мой обед, я не буду заходить домой». Последнее сообщение — «Ладно.» — Прохладно, — спокойно произнёс в слух старший Хайтани. Мицуя игнорировал. — Мицуяяя… — протянул Ран, продолжая рассматривать парня.       Когда он дошёл взглядом до бёдер и острых коленок, его голову прострелила просто гениальная идея. Он легко поднялся с кровати, на всякий случай оставив телефон, чтоб наверняка не мешал, подошёл к Такаши сзади, кладя голову ему на плечо. — Я занят, Ран. Я же предупреждал… Тебя… — мальчик запнулся, почувствовав влажный поцелуй за ухом. — Так я тебя не отвлекаю, милый, делай свое дело, — Ран отстранился, сел на пол. Мицуя чувствовал, что где-то кроется подвох, но решил даже не пытаться разгадать план своего абсолютно хаотичного парня.       Спокойствия Хайтани хватило не больше, чем на три минуты, и он с по-кошачьи довольной улыбкой нырнул под рабочий стол, кладя руки на колени Такаши. — Какого черта?! — Решил вот тоже поработать. Например, ртом, — он начал тереться щекой о внутреннюю сторону бедра Мицуи, переодически оставляя лёгкие поцелуи. — Ты… Иди нахуй. — Я уже близко, подожди немного, милый.       Мицуя закрыл лицо руками — вид внизу слишком завораживал и смущал одновременно. Громко взволнованно выдохнул, почувствовав, как Хайтани потерся носом о его член через слои одежды. — Не хочешь немного постонать для меня? — мурлыкнул снизу парень, цепляя зубами завязку чужих штанов. Медленно потянул, стараясь заглянуть в глаза партнёру. — Мне… Ха… — от поцелуя внизу живота его выдержка и терпение лопнули, он резко отодвинулся назад вместе со стулом, отчего Ран потерял равновесие и чуть не упал, однако был пойман сильными руками. — Хочешь поработать? — короткие реплики Мицуи прерывались поцелуями и тяжёлым дыханием, — Давай, покажи мне, на что ты способен. — Но, знаешь ли, шить я не умею, — низким голосом протянул Ран, с очевидным намёком облизывая губы, запуская руки под майку парня. — А что же ты умеешь? Какая от тебя польза? — Такаши одной рукой ухватил концы обеих косичек Хайтани, начал медленно наматывать на кулак, одновременно с этим опуская голову их обладателя все ниже и ниже. — О, тебе очень понравится, дорогой, — тут он сам хрипло застонал сквозь зубы, ощущая, как властно оттягивает Мицуя его волосы.       Ран снова встал на колени, легко стягивая вниз тонкие домашние штаны вместе с трусами, сжал руками талию Мицуи, не стесняясь в случае чего оставить на ней отметки своих длинных худых пальцев. В этот момент он понял, что не знает, чего ему хочется больше: зацеловать каждый сантиметр тела своего парня, взять его на руки, кинуть на кровать и любить до потери сознания, или чтобы его самого разложили на столе вместо проклятой выточки платья. Ран улыбнулся своим мыслям абсолютно маньячной улыбкой. Все люди, которые долго общались с Раном — конкретно всего двое, если быть честными — знали, что эта улыбка занимает место на его лице только в двух случаях: в состоянии, когда он собирается забить кого-то до хруста костей своей любимой телескопкой, или в состоянии крайнего возбуждения. Мицуя вернул его с небес на землю, пнув носком ступни в ляжку и недвусмысленно задавая направление движения его головы. — Ох, ты нетерпеливый, Така-чан, — промурлыкал Хайтани, касаясь губами возбужденного члена. — Так и ше… Шевелись…       Ран широким движением провел языком от основания до головки, тихо постанывая от собственного наслаждения происходящим. Самым кончиком языка очертил каждую вену, лизнул яйца, оставил засос на внутренней стороне бедра. Мицуя дышал тяжело, хрипло, сбивчиво, но старался сохранить молчание — он знал, что Рана это бесит, заставляет распалиться ещё больше. — Ох это такая игра-а, да, Така-чан? Ты же знаешь, как я люблю слушать твои стоны… — Так заткнись и поработай получше ради этого, — Мицуя сильнее сжал его волосы, одним повелительным движением заставляя Хайтани наконец-то взять в рот. Поработать. Ран только крепче сжимает пальцы, жмурится от зашкаливающих ярких ощущений. Чувствует, как из уголка губ стекает тонкая струйка слюны, как слишком сильно упирается в ткань одежды собственный стояк, как до лёгкой боли зажаты его драгоценные косы рукой Мицуи, как он этой рукой двигает голову Рана всё более и более настойчиво, в угодном ему темпе. Звонит оставленный на кровати телефон — как не вовремя… — Это Риндо, — бросает Мицуя, упирая носок ступни в пах парню, начиная легко массировать. — Мхм, — Хайтани старший не то согласно мычит, не то просто стонет с наполненным ртом. — Скажешь ему… Что усердно… Работал.       С трудом заставляет себя чётко произнести Такаши. Звонок сбрасывают на другом конце. Рана бесит этот ровный голос, ему хочется услышать ответ на свои старания. Он как может расслабляет горло и резко берет всю длину, одновременно с этим втягивая щеки, обхватывая член во рту как можно крепче. На глазах рефлекторно выступили слезы, он чувствует, что, наверное, не был до конца готов к такому решительному действию, но результат превосходит все ожидания — Мицуя громко, одновременно хрипло и высоко стонет, закидывая голову назад, второй рукой вцепляясь в волосы Рана, уже на макушке, окончательно убивая чужую причёску. У Хайтани есть несколько секунд привыкнуть к ощущениям — и он продолжает, двигает головой, как хочется Такаши, трётся пахом о его ногу — хотя в голове зарождается мысль, что он может кончить уже только от того, что происходит. — Ран… Ран… Я-а… Охх, — выдержка таки лопнула, ехидно думает Ран, и не сдерживает ответный стон, добавляя ощущений. Отнимает руки от талии парня, гладит его бедра, острые колени, напряжённые икры. — Ра-ан… Я уже скоро… Отойди…       Отойди? Ну да, конечно, зайти так далеко чтобы отойти, ну ты выдал, милый — хотел бы сказать Хайтани, да не может. Продолжает двигать головой, водить по любимому телу своими длинными пальцами, не позволяет себе закрыть глаза — ему кажется, что то, что он видит — самое большое сокровище в мире, и никто его не переубедит. Сокровище заполняет комнату звуком последнего звонкого стона, резко с силой дёргает за многострадальные косы назад. Ран со всхлипом отстраняется, и результат его усердной работы оказывается на его лице и губах. Мицуя жмурится, отпускает чужие волосы, тяжело откидывается на спинку стула. — Хороший мальчик, — роняет он. Знает же, что является единственным человеком, которому Ран за такое не раскрошит лицо. — О, Така-чан доволен? — Хайтани ждёт, пока на него посмотрят, и довольно облизывается, как кот, испачкавшийся в сметане. — Спрашиваешь… Ох, прости, — Мицуя окончательно приходит в себя, хватает со стола какой-то обрывок ткани, помогает парню вытереться, пока тот кончиками пальцев массирует затылок. — Больно? — Спрашиваешь… Брось, нет, конечно, — Ран прерывается на поцелуй. — Однако ты мне должен теперь массаж головы. И ещё кое-что, — лавандовые глаза хитро опускаются вниз, между собственных ног. — Я… — Ты оденешься и побежишь забирать сестрёнок с тренировки, милый, мы кажется немного задержались. — Чёрт! — Я такой.