Где же ты, чудо…

— Арс, больно блять! Антон стоял возле столешницы и, громко ругаясь матом, шипел от боли в правой руке. Вокруг парня обеспокоенно кружил Арсений в смешном свитере с оленями, ворча и перематывая тому окровавленную ладонь. Шастуну показалось забавным и совсем не сочетающимся: с виду молодой парень в новогоднем свитере и носками с бубенчиками ходит и причитает Антону вот уже около получаса, какой же тот придурок и зачем вообще полез доставать все это один. Совсем как дед, но на то он и Арсений Попов. Правильно не сочетающийся На той же столешнице стояла пластиковая коробочка с медикаментами, около которой лежали собранные с пола осколки новогодних шаров. Парни явно не торопились встречать новый год, раз решили нарядить ёлку лишь теплым вечером 31 декабря. Шаст грозно зыркнул на яркие осколки некогда бывших новогодних игрушек и скривил губы от новой волны боли, резко пронзившей руку. — А нечего залипать в телефон, пока несёшь огромную коробку новогоднего дерьма, ещё и думая, что такой дохляк, как ты, сможет удержать ее одной рукой, — упрекнул паренька Арсений, придерживая Шастуна за кисть, держа в другой руке ватку, смоченную в перекиси,— и под ноги не забывать смотреть тоже очень важно. — Да ебал я твои игрушки и шарики! И рюкзак этот дурацкий тоже. Я помню как будто, в какую именно комнату его бросил. Арс неглубоко вздохнул и продолжил оборачивать шастуновскую ладонь в спасительный бинт. Завязав в бантик последний узелок, Арсений с мягкой улыбкой осмотрел свою работу и поцеловал тыльную сторону раненной ладони. — Прекрасный принц снова спас свою принцессу, полагается ли ему награда?— Арс присел в легком поклоне и бросил на него хитрый взгляд — Ты конечно прекрасный, но че это я принцесса? Арсений смеётся громко и чуть хрипловато, но свою награду все же получает. Шастун вмиг оказывается рядом с ним и, кладя ладони на обе щеки, аккуратно накрывает тёплые сухие губы. Поцелуй был нежным и почти невесомым. Шаст осторожно сминает нижнюю губу, боясь испортить столь чудное мгновение, из которого, казалось, так и сочилась магия. Арсений улыбается в поцелуй и также нежно, насколько он это умеет, отвечает на него, запустив пальцы в русые кудряшки парня. Поцелуй был недолгим, но наполненным до краев нежностью и любовью. Оторвавшись друг от друга, они пару секунд смотрят в сверкающие радужки глаз и начинают заливисто смеяться. — Ты знаешь, я тебя так люблю…— все ещё держа обе ладони, одну раненую правда, на щеках Попова, ласково произносит Антон. — Знаю, Антош, знаю. Вот так просто. Он давно все знает. Тут и слова никакие не нужны, все прозрачно, как вода в Голубом озере, но они все равно говорят это друг другу каждый день. Арсений прижимает Шастуна к себе крепко-крепко, будто если отпустит его сейчас — не найдёт, не отыщет никогда. Шастун прижимается к нему, обхватывая его талию своими ручищами и кладя голову на плечо, на миг становясь совсем крошечным, тянется всем своим существом, ведь никто не сможет его согреть так, как согреет Арсений. Арсений такой тёплый, как мягкий плед с кружкой горячего какао зимой, в отличие от вечно мерзлячего Антона, которого даже если в тридцать свитеров одеть — все равно будет холодным, как лёд. Арсений же — маленький портативный костёр, который может стать настоящим пожаром любви и страсти, и Шастун добровольно, по собственному желанию сгорит в нем дотла. По квартире гулял сквозняк из-за неплотно закрытой двери балкона, с которого Антон как раз доставал своё орудие убийства, а они так и стоят в обнимку, прижимаясь все сильнее друг к другу. Прошло пять, десять минут, может час, неважно, для них время течет по особенному, размеренно, по собственному озеру жизни. Антон отлипает только тогда, когда слышит тихо доносящуюся из телевизора в гостиной песню любимого певца. — Арсень, Лазарев!!! — у Шастуна глаза на миг загораются ярким зеленым пламенем. Это последнее, что Арсений увидел, прежде чем засранец умчался в гостиную подпевать. Попов по-доброму усмехнулся и поплёлся следом в мир чудесной русской попсы и шастуновского голоса. Музыка тут же становится громче, и к потрясающему голосу Сергея присоединяется чуть фальшивый, но от этого не менее потрясающий голос любимого человека. — 7 цифр и звонок, 7 цифр и гудок, как мне найти любо-о-о-вь твою-ю-ю, — Шаст забавно дрыгает телом в такт песне и поёт в расческу-микрофон. Арс наблюдал за ним с поднятыми вверх уголками губ, сложив руки на груди и оперевшись на дверной косяк. Антон повернулся к нему с сияющей улыбкой, которая только у того и имелась, показывая, насколько уровень счастья в данный момент превышает эти самые уровни в остальные дни. И просто невозможно было не улыбнуться также в ответ. Окончив свой мини концерт, Антон с поворота остановился лицом к окну и увидел в тёплом свете уличных фонарей устланный белоснежным снегом двор, а с неба сыпались мягкими большими хлопьями снежинки. — Арс…, — Шаст снова повернулся к Арсению. У первого рот открыт и глаза большие-большие, как у пятилетнего ребёнка, увидевшего первый раз бабочку. Арс от вида детской картины тихонько хихикнул в кулак, — На улицу. Бегом. 2 раза повторять не нужно, оба побежали по квартире одеваться на перегонки. Первым конечно же был Антон, тот накинул на футболку тёплую куртку и наспех зашнуровал зимние кроссовки. Он пожалеет об этом, но это будет потом. Арсений же минут 5 старательно выбирал, какие штаны ему надеть, чтобы и красиво и тепло. В итоге остановился на том же, что и всегда: обычные утеплённые джинсы. Повезло ещё, что он решил не менять свой свитер с оленями на что-то более дурацкое. Шаст торопит его и смеётся с того, что Арсений шипит на него что-то-супер-мега-непонятное на поповском. Ничего необычного. Быстро закрыв дверь, Арс погнался за Шастуном по лестнице, который успел уже за это время убежать на 2 этажа вниз. Хотя они живут на 6 этаже, и у них даже есть лифт. Вот дураки, но так же веселее. Спускаясь ниже, Арсений все ближе слышал звонкий и непрекращающийся смех, при этом сам начинал смеяться. Бежать из-за смеха становилось тяжелее. Арс остановился отдышаться буквально на секундочку, но причина остановки уже стихла. Блять Одно слово пронеслось в голове, и он уже бежит дальше. Выскочив наконец из подъезда, тут же напоролся на шастуновское бу и бухнулся в мягкую горку белой крупы, поскользнувшись на уже протоптанном снегу, обязательно в сопровождении хохота Антона. — Ну ты у меня получишь,— пытаясь выбраться из не очень тёплого покрывала пригрозил Арсений. — Ну конечно, встань для начала,— согнувшись в приступе хи-хи, еле выговорил Антон. Пока Шастун прокручивал в голове арсово падение, сам чуть ли не укатываясь со скользкой дорожки, Попов успел уже успешно восстать и даже подготовиться к бою, слепив в руках небольшой снежок. Шаст не успел опомниться, как ему прямо в щеку прилетел холодный снаряд. Всю веселость с Антона как ветром сдуло и теперь он стоял удивлённый, с открытым ртом, явно не ожидавший такого подлого поступка. Арсений стоял с хитрым прищуром и дьявольски красивой злорадствующей улыбкой, подбрасывая уже следующий снежок. Пара секунд — и вот уже Шастун, ловко уворачиваясь от снежной гранаты, отпрыгивает в сторону старой деревянной скамейки, на ходу продумывая кутузовские стратегии. Так играли они очень долго, обустроившись со своими фортами на противоположных сторонах тротуара. Бегали друг за другом, бросая по пути шутливые угрозы по типу «ты конечно не повар, но приготовь ебало», поскальзывались, падали и от этого же смеялись, лёжа на друг друге «бутербродом». Сейчас ненадолго им удалось снова почувствовать себя детьми, когда тебя заботит только заждавшаяся дома мама с салатиками и кучей подарков на новый год. С приятной усталостью и полными снега штанами парни двинулись в парк недалеко от их квартиры. Они медленно шли по аккуратно отделанным и очищенными от снега дорожкам, то и дело иногда пиная лезущие под ноги ледышки. Крупные хлопья мягко обволакивали одежду. Решили, что отпразднуют новый год на улице. Ёлка не наряжена, но хотя бы подарки каждый из них приготовил. Они набрели на скамейку и без промедлений заняли ее, хотя вокруг было достаточно других таких же скамеек, и совсем не было людей. Только сели, Антон тут же примостился к боку Арсения, обхватив его за талию и положив голову на грудь. Сердце у Попова билось быстро-быстро, и Антон слушал его стук. Арсений в свою очередь приобнял Шастуна двумя руками, уложив щеку на макушку. Сидели молча, но тишина не давила. Она будто должна была здесь быть. Вечерняя, нарушаемая лишь звуками проезжающих где то вдалеке машин. — Арс… — М? — Пойдём потанцуем? Арсений оторвался от макушки Шастуна и заглянул ему в глаза. В них отражались все огни улицы, и смотрели они с такой теплотой и толикой надежды, что отказать было просто не невозможно. — Ладно, уговорил,— Арсений встал со скамейки и протянул Шастуну руку, ухмыльнувшись,— пошли, зеленоглазка. Арсений очень любил называть Антона зеленоглазкой. Любил его глаза. Любил Антона. Как будто специально для них из уличной колонки играла смутно знакомая, ковыряющаяся на подкорках воспоминаний песня, и они медленно кружились под нее, прижавшись друг к другу. В парке по прежнему никого не было, хотя за его пределами слышно, как кто-то тащит фейерверки и преждевременно поздравляет с новым годом. Сейчас парни счастливы. Счастливы быть вместе и не волноваться ни о чем. Ни о людях, ни о ёлке, ни о разбитых игрушках, черт бы их побрал. Они уже решили для себя, что это будет их лучший новый год. Арсений мельком посмотрел на наручные часы и ужаснулся. — Что такое? — 5 минут осталось, бежим скорее, хотя бы на фейерверки посмотрим! — Но, Арс… — Бежим! Арсений схватил Антона за руку, а тот не стал сопротивляться. Если Арсений чего то захотел, то он это получит. Они, держась за руки, бежали на другой конец парка. Достаточно далеко, но за 5 минут можно успеть, тем более Арс захотел фейерверков. Арсений поглядывал на часы и все лепетал: быстрее, пропустим же! Добежали. Впереди дорога. Горит красный. Антон остановился отдышаться. — Арсень, погоди, я… Он не договорил. Услышал вскрик и глухой удар, а когда поднял голову, не смог поверить тому, что увидел: Арсений лежал на дороге без сознания, от головы текла тонкая струйка крови, ноги выгнулись в неестественной позе, и машина на быстрой скорости убиралась с места происшествия. Нет, нет, нет.. Антон в оцепенении смотрел вслед уезжающей машине. Стоило ей скрыться из виду, он очнулся и тут же подбежал к Арсению, упав перед ним на колени. Шастун положил его истекающую голову к себе на ноги, не боясь запачкаться в крови, и осторожно обнял, укачивая, словно ребёнка. Звуков не было, будто боги отключили их. По щекам текли горячие слёзы, капая на Арсения и смешиваясь с кровью на его красивом бледном лице. Красивом, не безжизненном. Антон представил, что они сейчас дома, и Арс просто задремал, а Шастун, как самый заботливый в мире парень, положил к себе его голову и осторожно гладил по угольным волосам, даря ощущение тепла и защиты. Где же ты, чудо… Находясь в прострации, до него донёсся звук, который вырвал его из придуманной реальности: бой курантов. Новый год. Вокруг куча людей: испугавшихся и просто пришедших посмотреть, что произошло. Рядом уже стояла машина скорой помощи. — Эй,парень,ты поедешь? — Что? — Антон оглянулся на взрослого мужчину с глубокой морщиной на лбу и мешками под глазами, по форме понял, что он врач, — а, да…конечно. Он хотел было взять Арсения на руки, но понял, что сидит совсем один. Бегло посмотрев по сторонам, увидел, что Арса уже положили на каталки и погрузили в машину. Поднявшись на ноги, он с зияющей в груди дырой залез в грузовичок неотложки. Чуда не случилось. Арсений умер той же ночью.