«Не надо любить — притворись ненадолго»

      Тем временем Юля сидела за туалетным столиком и готовилась ко сну. Она взяла расчёску и провела ею по волосам, случайно посмотрев на своё отражение в зеркале.       «А ведь я его не люблю»              Эта мысль как молния промелькнула в голове девушки. Она выронила расчёску и застыла. Перед глазами проносились десятки моментов из прошлого: вот они с Лёшей играют на площадке, вот они купаются в море, вот они строят крепость из снега… В какой же момент у неё появилась эта одержимость? Почему она вообще решила, что они с Лёшей могут быть парой? Почему нельзя было остаться друзьями?       В комнату вошёл отец. — Солнышко, что-то случилось? Я слышал шум, — Семён выглядел взволнованным. Ещё бы, его дочь за два дня дважды пыталась покончить с собой. Он и сам не понимал, как он ещё держится, ведь любой родитель на его месте уже сошёл бы с ума. Но любовь к дочери, иногда слепая и глухая к голосу разума, держала его на плаву. — Ничего, пап, всё нормально, — Юля отвечала «на автомате», так как открывшаяся ей правда пока не очень укладывалась в её голове. — А, ну тогда хорошо. Там Кирилл зайти собирался, спрашивает, что тебе принести, — в душе Семён очень надеялся, что Юля наконец заметит парня, который не первый год по ней сохнет. Как жаль, что не все чувства бывают взаимными. Это решило бы множество проблем… — Киря? Хорошо, — упоминание Кирилла заставило её размышления сдвинуться с мёртвой точки. Отец посмотрел на дочь, вздохнул и вышел из комнаты.       Вот всё же жизнь — странная штука: вроде и получила то, чего так долго добивалась, а ничего не почувствовала. Совсем ничего. И поцелуй был какой-то «мёртвый», совсем не такой, каким она его себе представляла, наверное, тысячу раз. И чувство победы покинуло девушку также стремительно, как и появилось. Она вдруг осознала, что чувства куда-то улетучились, рассеялись, как дым от дуновения свежего ветра. Получается, всё это было напрасно? Столько лет страданий, столько слёз в подушку, две попытки самоубийства… И чем она только думала? А как же папа? Что же было бы с ним?       Юля тихо вышла из комнаты и заглянула на кухню. Её отец сидел, опустив голову на руки. — Пап? — Да, солнышко, — он устало улыбнулся и взглянул на дочь. Она с ужасом отметила, что за пару дней её отец постарел лет на десять. — Папочка, прости меня, я у тебя такая дура, — Юля бросилась к отцу и разрыдалась. — Доченька, любимая, ну что ты такое говоришь? Ты у меня умница, красавица, ты самая лучшая на свете! Вот и Лёша это понял, наконец, — Семён гладил дочь по голове и старался сдерживать слёзы, последнюю фразу он произнёс как-то неуверенно. — Пап, тут такое дело… Я поняла, что не люблю Лёшу, — девушка подняла заплаканные глаза на отца и ждала его реакции. — То есть как это? — Семён уставился на дочь и не знал, как относиться к этому признанию. Он вспомнил панику на лице Лёши, которую он, конечно, понимал: ему пришлось притворяться влюблённым в одну девушку, когда на самом деле он любил другую, и любил, судя по всему, по-настоящему. Так что Семён испытывал смешанные чувства — вроде и хорошо, что так получилось, и дочь избавилась от этой «зависимости», но при этом он серьёзно подставил своего крестника, и до конца понял это только сейчас. — Ну, я поняла, что это было наваждение, странная одержимость… Мне очень стыдно, правда! И перед тобой, и перед Лёшей… И я подумала, пап, может, мне надо сходить к психологу? — Юля начинала осознавать, что проблема была не в Лёше, а в ней самой. Пресловутый комплекс отличницы сыграл с ней очень злую шутку и чуть не лишил её жизни. Дважды. — Конечно, моя маленькая, всё, что захочешь! — Семён не ожидал такого, но решил воспользоваться моментом и помочь дочери, пока она позволяет это сделать. Всё же характер у неё был тяжёлый, и она могла передумать в любой момент.       Юля обняла отца и наконец-то почувствовала облегчение. В дверь позвонили. — О, это, наверное, Кирилл, — Семён хотел открыть, но девушка его остановила: — Пап, подержи его немного в коридоре, я приведу себя в порядок и выйду, хорошо? — Юля улыбнулась и хитро подмигнула отцу. — Для тебя всё, что угодно, — рассмеялся Семён и думать забыл о проблемах, ведь на лице его любимой дочери снова сияла прекрасная улыбка.