Хабаровск-Хогвартс эспрессо

Как и любой пиздюк, что посмотрел Гарри Поттера, Славка больше всего мечтал попасть в Хогвартс. Естественно, в день, когда его бабушка с матерью торжественно вручили ему письмо, и не сраной совой принесённое, а злым почтальоном с усами там, и ебаннаротещёбывкитайпиздоватьзаставили … А батя его потом водкой отпаивал … Слава был на седьмом небе от счастья. Он ещё пол-лета потом ходил важный такой по двору, мол, вы, шалупонь подзаборная, в свою задрипанную 8-ку возвращаетесь, а меня-то великие дела ждут! Он тогда, перво-наперво, Катьке из 3-го подъезда всё растрепал, думал, может тогда она с ним, а не с Ромкой из 42 школы встречаться начнёт. Но хуй там плавал! Катька окинула его взглядом, нехорошим таким, и слово ещё такое сказала. Обидное очень. А бабушка его потом чаем отпаивала, и говорила, что в их роду один вот батя такой отщепенец, типа немагический от слова «совсем». А вот Славе надобно ведьму под стать себе искать, а Катя пускай нахуй идёт. Мировая у него бабушка была. Очень мудрые слова всегда к любому его горю подбирала. А потом лето кончилось, и у него совсем другая жизнь началась. Не до Катьки с её мышиного цвета волосёнками и кривыми зубками … *** У него там в этой вашей, с труднопроизносимым именем, школе и друзья закадычные появились. Потомок Хана – Замай и просто Ванька. Не дурачок, но какое-то там колено после Того самого. А вместе они почти золотая троица. Так все годы и отучились, плечо к плечу. Директриса, похожая на иссушённый инжир, так и сказала на их выпускном, мол, СЛАВА БОГУ, СВАЛИВАЕТЕ. Рада была за них, поди. А церемонию Славка-то ждал. И ещё как ждал! Это ж раз и навсегда. И дело тут не только за дипломом с огненной печатью и легализацией «твори, да вытворяй». А сколько за своим собственным фамильяром. То есть, магическим языком говоря, Особой Тварью, с которой ты контракт заключаешь, считай, на всю свою, как бы безгрешную, жизнь. Ну, пока не скопытишься. Слава мечтал, что ему Змей-Горыныч достанется. И тогда-то он покажет всем, кто не верил в него, кузькину мать! Но реальность, сука такая, порой бывает к тебе жестока. Сомнения у него стали закрадываться уже на Замае. Он директрисе руку протянул, а она так елейным голоском «Птица-говорун», а он ей «Кто, бля?» И тут из клубов пара выходит павлин, который в тощего мужика превращается, а как Андрея мужик увидал, так и всё. Он трещать стал, не затыкаясь. Андрей в зал повернулся, а на лице вся скорбь мира написана. А Ванька Славе в ухо громко на весь зал шепчет, что, вроде как, читал, что последний хозяин фамильяра этого кукухой поехал. Мол, не выдержал постоянного пиздежа птицы. Следом Ваня вышел. Директриса его руку сжала и побледнела. Долго молчала, Ванька аж занервничал, и руку пытаться вырвать стал. А она собралась, и громко и чётко «Хтонь». И тут же из клубов пара выходит некто в плаще, капюшон лицо закрывает, один оскал из неоткуда горит, и «зубища ровные, виниры, поди». У него вон маман такие сделала. Красиво очень. А Ванька с этим ебобо гордо так шествует, и чуваку из параллельки, которому крыса досталась, факом машет. Слава тоже чуть приуспокоился, может, и ему фартанёт. Тут как раз и его вызывают. Он директрисе руку так быстро даёт, что едва в лицо не заехал, она на него гневно ноздри раздула. Того гляди, огнём дыханёт. Минуты её молчания – реально пытка. И вот, наконец, его судьба решена. Кот-учёный. Славе кажется, что послышалось, но нет. Вот по паркету лапки тёпуют, и очки смешные на усатой морде, и книжка даже в лапках. Ну милейшее же создание? А потом эта милота трансформируется в лысого мужика с очами навыкат. И он ему такой «Ну, хули, здравствуй». И Слава понимает, что дальше будет ещё веселей. Хотя куда уж? Директрискенское причитание «совсем в своих Англиях огопнился, а раньше какой культурный кот был», и не слышит. Потому что – весельем прёт, и вправду дальше некуда. Или ему всё померещилось? Ведь бывает же такое, а?