Часть 1
24 декабря 2021 г., 01:22
Изуку ушел на прогулку минут двадцать назад, и Кацуки уже начинал беспокоиться, то и дело поглядывая в сторону, откуда по его прикидкам должна была появиться зеленая макушка. Его толкнули в плечо, и когда он, слегка раздраженный, повернул голову, чтобы взглянуть на того, кто это сделал, то увидел рядом с собой улыбающегося Киришиму.
– Бро! Он просто отошел прогуляться, – произнес он бодрым тоном. – Не то чтобы он взял и сбежал во второй раз.
– Бля, не каркай! С него станется, – проворчал Кацуки. – Ты просто недооцениваешь уровень самоотверженного идиотизма у этого болвана.
– Ну, в прошлый раз ему по крайней мере хватило порядочности написать нам всем письма. После случившегося я не думаю, что он позволит себе вновь сбежать по-английски. В этот раз он как минимум просто обязан отделаться смс-кой, – попробовал пошутить Киришима.
– Без тебя знаю, – процедил Кацуки, всё еще недовольный.
– Тогда почему ты выглядишь таким напряженным? Тут с ним ничего не случится. ЮЭЙ самое безопасное место, что может пойти не так…
"Знаменитые последние слова", – успел подумать Кацуки, прежде чем слова Киришимы были прерваны громким шумом, а секунду спустя оба увидели, как со стороны леса высоко в небо взметнулись несколько усиков Черного Хлыста.
– Блять! Дерьмовые Волосы, тебе запрещается меня успокаивать когда-либо вообще! – рявкнул Кацуки, срываясь на бег.
Он не был особо суеверным, но честно, выглядело всё так будто Киришима просто накликал беду. А может Кацуки с самого начала был готов к чему-то подобному. Деку, который вернулся в академию и тихо-мирно тренировался вместе со всеми? Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой, и с самого возвращения задрота Кацуки был настороже. Если бы он мог накинуть на этого придурка ошейник с длиннющим поводком, который почетно передавался бы от одного члена класса к другому – просто чтобы быть уверенным, что Деку не вычудит что-нибудь этакое в очередной раз – он, блять, давно бы уже это сделал!
Потому что, конечно, он просто обязан был что-нибудь этакое выкинуть! Потому что, разумеется, что-то просто обязано было случиться, стоило задроту уйти на пять минут на прогулку и пропасть из поля зрения Кацуки!
– Как думаешь, что там происходит? – крикнул Киришима, который дышал Кацуки в спину.
– Неприятности, блять! – отозвался Кацуки. – Сам-то как думаешь?!
Остальная часть класса, которая находилась поблизости, неслась немного позади них. К тому моменту, когда все они достигли места, откуда взметнулись хлысты причуды Деку, бой был уже закончен. И из всех противников, которых Кацуки ожидал там встретить, меньше всего он рассчитывал увидеть связанными и лежащими на земле Аояму и его родителей. Единственным, кто твердо стоял на ногах, с мрачным видом и тяжело дыша, был Изуку.
Он медленно повернул голову, и Кацуки вздрогнул от выражения его лица. Оно неприятно напоминало то, которое он увидел перед собой, когда их класс наконец-то нашел его на той площади, у памятника Всемогущему, но к облегчению Кацуки, вид этот был смягчен парой дорожек слез, стекающих по его щекам.
– Изуку? – позвал он осторожно.
Деку моргнул – выражение его лица смягчилось, немного ожило. Он кивнул в сторону, указывая на висящие чуть выше земли перчатки на слегка примятой, будто бы под весом чьего-то тела, траве. Невидимка?
– Хагакуре нужна помощь, – подтвердил его мысли Изуку. – И необходимо как можно быстрее связаться с учителями. У кого-нибудь есть с собой телефон?
– Изуку, – повторил Кацуки, не двигаясь с места, пока кто-то за его спиной отозвался на просьбу Деку. – Что происходит?
Он увидел, как Изуку сглотнул и поморщился.
– Мне очень жаль. Аояма… признался, что он был предателем.
***
Всё закрутилось очень быстро после этого. Реакция класса была более чем красноречивой: Кацуки видел заплаканные лица, шок и недоверие на лицах, кто-то кричал, кто-то громко жаловался на что-то, но сам Кацуки чувствовал какое-то странное спокойствие, которое в основном исходило из того, что он наблюдал в Деку. Изуку казался наиболее собранным и спокойным из всего класса, хотя в его действиях, манере говорить и в том, как он держался, в целом чувствовалась какая-то отстраненность: так, будто он отставил на время свои чувства и сосредоточился на действиях. Именно он взял на себя объяснения с учителями, помог отвести Аояму и его родителей в комнату для допросов, время от времени поддерживал маячивших рядом одноклассников репликой или двумя. За всё это время он взглянул на Кацуки только один раз, ограничившись только быстрым кивком, будто бы удостоверившись, что он рядом и в порядке, но Бакуго этого было достаточно – с того памятного боя во время войны и его признания Изуку между ними сложилось какое-то молчаливое соглашение, благодаря которому они словно могли временами понимать друг друга без слов. Кацуки просто знал, что задрот доверяет ему достаточно, чтобы знать, что на Кацуки можно положиться в этой ситуации. Во время допроса он сознательно держался рядом с Изуку, рассеянно думая, сколько времени ему понадобится, чтобы избавиться от этой изнурительной потребности присматривать за задротом. Не то чтобы это особо волновало его сейчас – в ближайшее время он не собирался выпускать Изуку из поля своего зрения, но в будущем это могло стать проблемой. "В том и дело, – думал он. – Это и есть проблема БУДУЩЕГО Кацуки, сейчас есть дела поважнее!". Как, например, разобраться с предателем. За всеми последними событиями беспорядок, в который превратился летний лагерь, отошел на второй план, но глядя в заплаканное лицо человека, который отчасти был ответственен за его похищение, Кацуки чувствовал, как оживают его воспоминания. Эмоции бурлили в нем, но на этот раз Кацуки заставил себя держать их под контролем: подавить, заглушить, заткнуть и заставить клокотать где-то там внутри. Не время и не место. Даже не тот человек, вероятно. В какой-то степени он мог даже понять Аояму. Это было куда легче, если представить на его месте другого беспричудного мальчика из средней школы – щуплого мальчика с ярко желтым портфелем, который всю свою жизнь бредил мечтой о героизме, отказываясь признавать недостижимость этой мечты. Эти мысли помогали ему не взорваться, хотя к концу допроса Кацуки чувствовал себя пустым и выжатым. В конце дня он отправился в свою комнату даже раньше, чем делал это обычно. Наверное, стоило догадаться, что это не останется незамеченным. Изуку постучался в его комнату поздно вечером, когда все уже разошлись по своим спальням. – Каччан? – Чего тебе, задрот? – Ты в порядке? Кацуки нахмурился, глядя на обеспокоенное лицо Изуку, неловко ерзающего у порога его комнаты. – Почему ты такой, а? – спросил он устало. – Жизнь тебя вообще ничему не учит? – В каком смысле? – В прямом. Почему ты волнуешься о других больше, чем о себе? – Я не понимаю. – Конечно, ты не понимаешь, – вздохнул Кацуки. – Слушай, давай не будем притворяться, что то, что случилось со Спарки, вообще никак тебя не касается и не задевает, хорошо? – Разумеется, это касается меня! Все за Одного… – Не это, – Кацуки мотнул головой. – То, кем он был до этого. То, как получил причуду. Только не ври, будто не думал об этом. Изуку задумался. – Я могу поговорить об этом, – произнес он наконец, уступая. – Если ты поделишься тем, что волнует тебя. Или можем просто пойти и выпустить пар в ближайшем тренажерном зале. Автоматической реакцией Кацуки было рявкнуть, что его вообще ничего не волнует, но он сдержался и задумался об этом. Предложение "выпустить пар" было соблазнительным и он знал, что задрот лучше, чем кто бы то ни было сможет помочь ему. Но, возможно, пора было научиться разговаривать без того, чтобы выбивать друг из друга дерьмо. В будущем у него может не быть такой роскоши, да и Изуку не всегда может оказаться у него под боком, а найти достойного противника, с которым не нужно будет сдерживаться, не всегда бывает легко. Кроме того… просто спросить Деку и получить от него прямой ответ смахивало на чертовски хорошую стратегию, которая помогла бы ему выяснить, что творится в голове этого задрота. Быстрее и эффективнее, чем предварительно избивать друг друга до полусмерти. Вполне можно практиковать, когда на второе просто не остается сил. Поэтому Кацуки открыл дверь шире, приглашая Изуку во внутрь. Как хозяин, он уселся на своей кровати, скрестив ноги по-турецки. Деку попытался опуститься на пол, но Кацуки хлопнул по кровати рядом с собой, и Изуку послушно пересел туда. – Итак… мне начать? Кацуки кивнул. – Я и правда не могу не думать об этом, – признался Изуку. – Если честно, я, наверное, наиболее предвзят, чем кто бы то ни было из вас всех. Потому что мне слишком легко представить себя на его месте. В какой-то степени, мне и представлять себя не нужно, за исключением того, что на моем пути встретился человек, которому я мог всецело доверять. У Аоямы такой роскоши не было. – Думаешь о том, как бы ты поступил на его месте? Изуку кивнул. – Слишком большой соблазн. И он был совсем ребенком. Я не уверен, что сам смог бы отказаться даже в том возрасте, в котором встретил Всемогущего. – Но ты бы отказался, – спокойно произнес Кацуки. Изуку посмотрел на него, явно удивленный его уверенностью. Кацуки просто пожал плечами. – Ты бы отказался, если бы тебя только не заставили. Твои принципы не позволили бы тебе принять помощь злодея. – Если бы я знал, что он злодей, – произнес Изуку медленно, будто прикидывая что-то. Они встретились с Кацуки взглядами, и Деку продолжил: – Что если бы это был просто незнакомый человек, который представился бы каким-то неожиданным доброжелателем? Просто добрый волшебник, который может подарить тебе мечту и долгожданный шанс стать героем в обмен на крошечную неизвестную услугу в будущем. И ты мечтал об этом всю жизнь. И подумать только, сколько жизней ты сможешь спасти с помощью этих способностей? А в случае отказа тебе придется продолжать влачить свою скучную, безликую жизнь, осознавая, что все те оскорбительные и пренебрежительные вещи, которые тебе говорили – это правда. Изуку встретился с ним глазами. Кацуки поёжился. Какая часть из тех "оскорбительных и пренебрежительных" слов была сказана им лично? – Такие вещи толкают на темную сторону, Каччан. – Ты бы этого не сделал, – повторил Кацуки упрямо. – Но… – Нет, – перебил он. – Без "но". Потому что я знаю тебя, задрот. И что бы там ни говорили, ты такой же упрямый, как и я. Мне понадобилось время, чтобы признать это, но я готов поспорить, что ты бы в конце концов пробился бы в герои даже без причуды. Изуку сглотнул, совершенно ошарашенный. Кацуки хмыкнул. – Что? Только не говори мне, что ты этого не знаешь. Деку шмыгнул носом, глядя в сторону. – Спасибо, Каччан, – тихо произнес Изуку. Кацуки пожал плечами. – Это не комплимент, задрот, благодарить тут не за что. Я просто говорю как есть. Изуку посмотрел на него, и Кацуки понял, что пришла его очередь. – Ты злишься? – просто спросил Изуку. – Ты был ужасно спокоен там, на допросе. – Что? Я должен был кричать и устраивать истерики, как маленький ребенок? Я вырос из этого. Я не должен злиться, я знаю, – Кацуки пожал плечами. – И я в курсе, что Спарки пришлось сделать то, что он сделал. – Это не значит, что ты не должен злиться. Кацуки прищурился. Это не совсем то, что он ожидал услышать, тем более от вечно улыбчивого, всепрощающего и всепонимающего задрота. – По-твоему я должен был выбить дерьмо из него? – Что? – опешил Изуку. – О нет! Нет, конечно. Ты вел себя как абсолютный профи в той ситуации, и это потрясающе. Но учитывая всё, что с нами – с тобой – случилось, тебе совершенно точно есть, на что злиться. Я не думаю, что тебе стоит подавлять это в себе, кто бы что там не говорил. – И что прикажешь делать? Ты не протянешь долго, если я буду каждый раз тащить тебя в ближайший зал, чтобы выбить всё дерьмо – ты должен быть относительно целым и невредимым, если мы собираемся надрать задницу Яйцеголовому. Кацуки не пропустил, как Изуку отвернулся, чтобы скрыть усмешку, которая появилась у него при упоминании прозвища Все за Одного. Он сделал себе мысленную пометку использовать это прозвище почаще. – Ты всегда можешь поговорить со мной об этом. Или с Киришимой. Или с любым из других людей, которым ты доверяешь. – Просто почесать языком. И чем это поможет? – Не попробуешь – не узнаешь. Так? – Так что?.. Я должен сказать что-то вроде: бля, да, это меня действительно бесит? Потому что это так. Если бы это не был Спарки, я хотел бы, чтобы предатель получил заслуженное наказание. Может и сам бы с радостью размазал его по земле. Летний лагерь закончился паршиво, USJ, блять, вообще не должен был случиться – ничто из этого дерьма не должно было с нами случиться! – Кацуки и сам почувствовал, как начинает заводиться. – Посмотри только на Айзаву-сенсея, в каком он сейчас состоянии! А если бы не он, то что стало бы со всеми нами? Чудо, что никто из нас не умер. А ведь ЮЭЙ должен был стать школой нашей мечты – не зоной, блять, боевых действий: нам с головой этого хватит в будущем. И многого можно было бы избежать, если бы кто-то не слил информацию нашим врагам. Но теперь это не какой-то абстрактный ублюдок, этот "кто-то" – тот, кого я знаю. Тот, кто и сам не особо рад был сделать то, что он сделал. Но со мной и с другими всё равно случилось всё это дерьмо, и мне просто нужно обвинить в этом кого-то! Потому что кто-то должен быть в этом виноват, разве это не так? – Ты мог бы обвинить меня… – начал было Изуку. Кацуки закатил глаза. Да-да, комплекс мученика и вечная ответственность за всех и вся прилагается. Он не собирался это терпеть. – Даже, блять, не заикайся об этом! Изуку, что я сказал о том, чтобы думать о себе в первую очередь и не пытаться победить в одиночку? – Это навык, который требует тренировки! – нашел оправдание дерьмовый ботаник. – Так, блять, тренируйся! – отругал его Кацуки. – Не бери на себя вину за то, к чему ты не имеешь отношения. Не ты организовал эти нападения! Ты, блять, не был тем, кто сливал информацию долбаным злодеям! Ради спасения своей жизни или нет – но он подставил нас всех под удар! – Кацуки осекся, смущенно отворачиваясь. – Твою мать, я действительно злюсь на него. И меня бесит, что все остальные так легко это приняли. Однако вопреки его ворчанию, каким-то образом возможность высказаться действительно принесла ему некоторое облегчение. Его злость не исчезла до конца, но теперь пульсировала в нем не так остро. Может задрот и был немного прав. – О, я не думаю, что они сделали это легко. Никто просто не хочет говорить об этом вслух, но всем понадобится время, чтобы осознать то, что случилось, – Изуку пожал плечами. – Дело только в том, что у нас этого времени почти нет, вот и приходится адаптироваться на ходу. – Адское обучение мы проходим, не так ли? Изуку кивнул. – Хотелось бы мне, чтобы всё было иначе. Хотя… я бы не променял вас всех ни на кого другого. – Тоже мне телячьи нежности, – фыркнул Кацуки беззлобно. Внезапно он схватил задрота за шею, притянул к себе и начал быстро тереть его голову, заставляя Изуку визжать и пинаться. Деку в отместку протянул руки и схватил его за бока пальцами, прекрасно зная, что Кацуки особенно остро чувствует там щекотку. В конце концов завязалась шуточная драка, которая закончилась только тогда, когда оба скатились на пол. – Хватит, Каччан, пожалуйста, я сдаюсь, сдаюсь! – отчаянно смеясь поднял руки Изуку, и Кацуки наконец-то отпустил его, прислоняясь спиной к кровати, тяжело дыша и самодовольно улыбаясь. Он украдкой смотрел на то, как Изуку всё еще пытается отсмеяться, втайне чувствуя, что ему не хватало этой беззаботности. Когда он в последний раз чувствовал себя таким расслабленным с Деку? Вообще с кем-либо? Общаясь со своим отрядом идиотов Кацуки одновременно почувствовал вкус настоящей, равной дружбы – не того суррогата, который был у него в средней школе, когда он возглавлял иерархию, а безликие статисты, которые скорее всего в душе терпеть его не могли, ютились рядом. Вместе с тем была и какая-то острая тоска по тому времени, которое упустил, отчаянно пытаясь доказать себе, что он лучше всех остальных. Лучше Деку в конце концов. Стоило ли оно вообще того? Конечно, нет, теперь он и сам это знал. Он по собственной воле отказался от компании человека, который не только оставался ему верным другом в течении всех этих лет, несмотря на всё его дерьмовое поведение и поступки, он едва не отрезал от себя кого-то, кого по сути мог бы считать почти за названого брата, учитывая, насколько близки были их семьи. Но теперь, когда он знал цену подобным вещам, Кацуки не собирался отпускать и терять их так просто. – Что? – заметив на себе его взгляд спросил Изуку. – Мы обязаны выйти целыми и невредимыми из этого, – сказал он, и улыбка стерлась с лица Деку, когда он понял, что Кацуки серьезен. – Я постараюсь, – ответил Изуку, не глядя ему в глаза, и Кацуки толкнул его кулаком в грудь, заставляя встретиться взглядом. – Не пойдет. Не старайся. Сделай это, Изуку. Я ни за что не прощу тебя, если ты облажаешься. Его сердце сжалось, когда Изуку лишь грустно улыбнулся ему в ответ. Кацуки стиснул зубы. Он понимал, почему Деку не хочет давать таких обещаний, и это чертовски ему не нравилось. Плевать. Чтобы там задрот себе не думал, Кацуки не собирался терять его на этот раз.
