В Рождество сбываются мечты

Сэм сам не заметил, как это произошло. Просто после их возвращения из мира апокалипсиса он стал проводить больше времени с Габриэлем. Дурацкие ночные разговоры ни о чём до самого рассвета, просмотр фильмов и сериалов, их бурное обсуждение и Дин, ворчащий, что они заняли «его» телик, готовка по выходным для всех обитателей бункера, иногда — совместные поездки на охоту, — и вот Винчестер в очередной раз ловит себя на том, что он потерял нить разговора и просто пялится на Габриэля, как заворожённый. А если точнее, то он пялится на его губы, пока архангел что-то увлечённо рассказывает ему. Конечно, понадобилось время, чтобы осознать, а затем и принять тот факт, что он влюбился в чёртового архангела Габриэля. В архангела, который ужасно шумный, который оставляет по всему бункеру след из фантиков за собой, который регулярно выносит мозг всем, кто попадётся ему на глаза, от чьих розыгрышей у Сэма иногда начинала болеть голова. В архангела, который, оказывается, потрясающий собеседник, который вносит хоть немного счастья, веселья и разнообразия в их жизнь, которая иногда сливается в сплошную серую мглу, чьи шутки поднимают настроение и разряжают неловкую атмосферу в любой, даже самой, казалось бы, безвыходной ситуации, чьи глаза блестят золотом и в которых постоянно пляшут искорки, и у которого абсолютно потрясающая, лишающая дара речи улыбка и смех, который хочется слушать вечность. Но Сэм всё-таки смог признаться себе в этом и смириться. В конце концов, он не Дин, который уже лет десять отрицает, что он влюблён в Кастиэля, а тот в Дина, хотя между ними всё кристально прозрачно. Но после этапа принятия своих чувств самое сложное только началось. Теперь нужно было каждый день одёргивать самого себя, отводить глаза от архангела, чтобы тот не заметил, КАК Винчестер на него смотрит, сдерживать все нарастающее желание взять Габриэля за руку, поймать удивлённый взгляд, притянуть его к себе и наконец прикоснуться своими губами к его губам, зарыться пальцами в его волосы цвета карамели и растрепать их. А ещё было чертовски страшно думать о том, что шансы на взаимные чувства, скорее всего, ничтожно малы. Какова вероятность того, что архангел, проживший на Земле много тысячелетий и повидавший всяких и всякое, влюбится в охотника на нечисть, с которым он знаком совсем недолго, который пару раз пытался его прикончить и который постоянно устраивает конец света на пару с братцем? Но Сэм продолжал надеяться, сам не зная, почему. Наверное, просто вера во всё хорошее всё-таки осталась в нём. *** Сэм не заметил, как наступило Рождество. Вообще никто в бункере не планировал праздновать его, но совершенно неожиданно одним утром бункер оказывается весь увешан мишурой, гирляндами, а в главном зале появляется огромная ёлка до потолка, украшенная тысячами игрушек и моргающая разноцветными лампочками. Как только Винчестеры заходят в комнату и видят эту красоту, они поражённо замирают, разглядывая рождественские украшения. Они уже очень долго не праздновали ничего, погрязнув в охоте и проводя вечера, которые нормальные люди проводили в домашнем уюте — убивая монстров. И всё это… Увидеть так красиво и со вкусом украшенные комнаты было довольно необычно и неожиданно. — Откуда это всё взялось? — спрашивает Дин, подходя к лестнице, по перилам которой разноцветной змеёй протянулась мишура. Сэм, разглядывая это убранство с открытым ртом, вдруг понимает чьих это рук дело, усмехается и качает головой. Габриэль. Кто ещё мог за одну ночь устроить такое? Притащить поистине гигантскую ель, достать неизвестно откуда кучу игрушек и шуршащие горы мишуры вперемешку с гирляндами, развесить это по почти всем комнатам, не перебудив при этом всех, кого можно? Для любого другого это было бы почти или совершенно невыполнимой миссией. А для Габриэля это всего лишь один щелчок пальцев. В это же мгновение с громким взрывом хлопушки, от которого братья одновременно дёргаются, и разлетающимися во все стороны конфетти появляется и сам виновник этого праздничного бедлама. На Гейбе надет свитер бело-красно-зелёной расцветки, а на голове смешно сидит красная шапочка с болтающимся белым помпоном. — Приветики! Ну что, нравится? — Ты на кой черт это всё устроил? — с недоумением вопрошает Дин. — Рождество на носу, если ты не заметил, Дин-Дон. А вы погрязли в охоте и ходите по бункеру как зомби! Надо было хоть как-то встряхнуть вас, — с лёгким ехидством говорит Габриэль. — Ну знаешь ли, необязательно было колдовать такое бесконечное количество украшений и настолько высоченную ель, — фыркает старший охотник. — Ну, люблю всё с размахом. Чем больше и выше — тем лучше, — отвечает Гейб и неизвестно почему бросает взгляд на Сэма. Тот надеется, что ни архангел, ни его брат не заметили смущения, которое он испытал, когда услышал это из уст Габриэля. Пора бы уже привыкнуть к таким намекающим словам архангела, которые совершенно ничего не значат, которые для него, вероятно, всего лишь шутка… Так ведь? Из мыслей, которые совершенно некстати начали лезть в голову, Сэма вырывает голос Дина. — Кстати, с чего это вдруг ты вообще носишься тут с этим всем как угорелый, а? — продолжает выпытывать у архангела старший Винчестер. Тот, явно застанный этим вопросом врасплох, молчит пару секунд, а затем отвечает: — Да просто так. — А я, кажется, догадываюсь, почему, — произносит Сэм, как только в голову приходит осознание. Дин поворачивается к нему, ожидая объяснения. — Согласно Библии, именно архангел Габриэль доставил Деве Марии весть о Рождении Иисуса Христа, — медленно проговаривает младший Винчестер, наблюдая за реакцией Габриэля. Тот изумлённо замирает, пытаясь выдавить из себя хоть что-то, а затем с выражением лица «Да иди ты» щелкает пальцами, и на охотнике появляется ободок с оленьими рогами. — А тебе идёт, Лосик, — мстительно ухмыляется архангел и исчезает из комнаты с лёгким шелестом крыльев. В следующую секунду Дин начинает неудержимо ржать, смотря на брата, который теперь действительно выглядит как самый настоящий Лось. «Лось» сперва зыркает на него недовольным взглядом, но видя безудержное веселье Дина, тоже начинает смеяться вместе с ним, думая, что, может быть, рога действительно неплохо смотрятся на нём. И что до завтрашнего дня он их точно не снимет. *** Стрелки на часах медленно, но верно двигаются к полуночи, а бункер потихоньку наполняется праздничной суетой. Все разделились на небольшие группки и болтают о чём-то. Сэм стоит чуть в стороне с бутылкой алкоголя и разглядывает остальных. Мэри увлечённо слушает Ровену, о чём-то ей щебечущей с улыбкой. Вот Джек подходит к Дину и что-то говорит ему. У того сразу в глазах появляется восторженный огонёк. Охотник усмехается и, насколько Сэм может прочитать по губам, отвечает Джеку что-то вроде: «А мне нравится эта идея. Пошли, малой». Следом за ними из зала выходит и Кас, который перед этим разговаривал с Дином. Сэм слышит голос ангела: «Дин, Джек, я не думаю, что это хорошая идея…». Что они там собрались делать? Сэму совершенно не хочется проверять и контролировать их в такой день, поэтому остаётся надеяться, что они не разнесут весь бункер. Винчестер пробегается взглядом по всем остальным, находящимся в зале. И останавливается на блестящих глазах Габриэля, который, как и он, стоит в стороне ото всех. Архангел тут же отводит взгляд, не подавая виду, что он только что пялился на него. Сэм, наоборот, смотрит на Габриэля, который теперь отвернулся в другую сторону. Странно, что он вообще так отстранённо стоит. Охотник ожидал, что он будет где-нибудь в самой гуще событий: будет громко с кем-то болтать в центре зала, или носиться по всему бункеру, разыгрывая всех. То ли это небольшое количество выпитого алкоголя ударяет ему в голову, то ли он уже потихоньку начинает сходить с ума, но в голове Сэма неожиданно проскакивает шальная мысль: а может, просто взять и сказать Габриэлю о том, что он к нему чувствует? В конце концов, говорят, что в Рождество случаются чудеса. Может, и ему повезет. Только для начала надо придумать, как именно подойти к Габриэлю, и что вообще сказать ему. Шестерёнки в голове ускоренно крутятся, вырабатывая план. И кажется, он уже есть. Сэм тихонько пробирается на кухню под общую болтовню, копошится в шкафчиках и наконец достает оттуда шоколадку. На самом деле, это «секретные запасы» Дина, но, в конце концов… Ну, с Дина не убудет. Младший Винчестер возвращается в зал, уверенный и полный решимости. — Привет, — Габриэль оборачивается на голос и со смесью радости и лёгкого удивления в глазах смотрит на Сэма. — О, приветики! Тоже не хочется стоять тут со всеми, да? —кивает в сторону архангел. — Ну, да, — Винчестер немного топчется на месте, неловко молча и лихорадочно придумывая, как продолжить разговор. Наконец он достает шоколадку и протягивает ее Гейбу. — Это тебе. Эм, можешь считать, что это мой подарок. Без красивой упаковки конечно, но… — Что, Сэмми, ухаживать за мной решил? — прерывает изъяснения Габриэль. Охотник давится воздухом и молчит, открыв рот, пытаясь собрать мысли, которые в очередной раз разбегаются кто куда от таких заигрывающих фраз архангела. — Спасибо, — слышит он в ответ. Габриэль смотрит на него с признательной улыбкой. И выглядит это совершенно очаровательно. Сэм тоже улыбается, слегка неловко и смущённо, и покрывается лёгким румянцем, ощущая себя при этом как подросток на первом свидании. А после этого спохватывается, вспоминая, зачем он вообще подошёл к архангелу, и говорит: — Эм, Габриэль, я… Мне нужно кое-что сказать тебе. Наедине. Подальше от всех. Гейб вопросительно приподнимает бровь, удивленный таким предложением Винчестера, но всё-таки кивает и отвечает: — Ладно, пошли в коридор, — и первым направляется прочь из зала, по пути засовывая шоколадку в карман. Сэм следует за ним, при этом старательно пытаясь успокоиться. Они останавливаются, отойдя немного от зала. Шум болтовни теперь звучит гораздо тише. Габриэль разворачивается к Сэму и смотрит на него вопрошающим взглядом: «Ну и что ты хотел мне сказать?». — Это очень важно для меня, поэтому, пожалуйста, выслушай меня. Выслушай до конца, а потом можешь говорить все, что хочешь. Теперь архангел выглядит ещё более удивлённым и непонимающим, чем раньше. Сэм делает глубокий вдох, собираясь с духом, и выпаливает: — Габриэль, я тебя люблю. Глаза архангела округляются и он открывает рот, собираясь что-то ответить, но Сэм смотрит на него, напоминая о своей просьбе. — Мне понадобилось какое-то время, чтобы это осознать и принять. Но это чистая правда. Я должен был признаться тебе в этом. Я не знаю, как ты отреагируешь, но… Гейб всё-таки не выдерживает и хватает Винчестера за запястье. Тот замолкает, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями и успокоить учащенно забившееся сердце, которое застучало, как бешеное, когда рука Габриэля перешла с его запястья на ладонь. А затем слышит тихий смешок и бормотание архангела: — Идиот… Сэм недоуменно смотрит на улыбающегося архангела, опустившего голову, глядящего куда-то под ноги и продолжающего держать его за руку. Габриэль глядит Винчестеру прямо в глаза, смотря своим чарующим взглядом, и говорит с все такой же милой и нежной улыбкой: — Голову вверх подними. Сэм послушно задирает голову, все ещё находясь в смятении, и видит маленькую веточку омелы, висящую прямо над ним с Гейбом. А затем неожиданно чувствует, как тот резко притягивает его к себе и целует. Целует нежно, мягко, максимально чувственно, вкладывая в этот поцелуй все, что ему было так тяжело сказать. И ощущения от этого поистине потрясающие, волшебные, неописуемые. Сэм отвечает, притянув архангела к себе ещё ближе. Он вдыхает карамельный аромат, который постоянно неотступным шлейфом следует за архангелом, и наконец-то делает то, что уже давно хотел: запускает пальцы в волосы Габриэля и аккуратно перебирает пряди, которые теперь выбиваются из прически. Но тому абсолютно наплевать на растрёпанные волосы: он самозабвенно продолжает целовать Винчестера, чуть прикусывая его губы. Они уже потеряли счёт времени. Сколько они тут стоят, нежно и ласково целуясь? Десять минут, час, меньше минуты? Губы архангела настолько сладкие, настолько пропитанные сахаром, хранящие вкус и запах всевозможных сладостей, что от них совершенно не хочется отрываться, даже несмотря на то, что Сэм никогда не питал особой любви к сладкому. Хочется целовать того целую вечность, до бесконечности долго. Хочется постоянно вдыхать до одури сладкий, манящий запах. Хочется касаться его волос, его щек, его рук, его в с е г о. Хочется смотреть в его глаза цвета расплавленного золота, в которых мерцают веселые искорки, точно мириады звёзд на небосводе — смотреть, пока эти самые звёзды не погаснут. А эти звёзды, Сэм знает, не погаснут никогда. Наконец они неохотно разрывают поцелуй. Долго смотрят друг другу в глаза, вкладывая в эти взгляды всю свою нежность к друг другу. Габриэль дотрагивается до щеки Сэма, касаясь ее только кончиками пальцев. Винчестер осознает, что Гейб все ещё держит его за руку, так и не расцепив их ладони во время поцелуя, и слегка усмехается. — Я так понимаю, это положительный ответ на мои чувства? — начиная по дурацки улыбаться, спрашивает охотник. Архангел хихикает, а затем снова утягивает Сэма в крышесносный поцелуй, на который тот с готовностью отвечает. Габриэль наконец отпускает руку Винчестера, но тут же обвивает обеими руками его шею, прижимаясь к нему ещё ближе. Охотник снова зарывается в архангельские карамельные волосы и наслаждается нежностью, что исходит сейчас от него. Гейб отлипает от Сэма буквально на пару секунд, чтобы быстро прошептать: — Конечно да, Лосик, я тоже тебя люблю, — а затем вновь приникнуть к любимому человеку, целуя того так, как, ему кажется, он никого не целовал. Целуя с чувством, со всей возможной пылкостью и в тоже время как можно более нежно. Целуя так, что у Сэма начинает кружиться голова. Он не знает, то ли от внутреннего ощущения нереальности происходящего, то ли всё-таки от того, насколько Габриэль потрясно целуется. В мозгу Сэма проносится мысль, что всё-таки не зря он решился открыть Гейбу свои чувства. Но Винчестер недолго думает об этом. Да и как тут можно о чём-либо думать, когда ты целуешься с архангелом, кроме этого самого архангела? Похоже, и вправду: в Рождество сбываются мечты.