On the second floor

Сону и Ники спят вместе уже очень давно. Просто однажды младший спросил можно ли ему остаться на кровати Сону и поспать рядом, а Ким как добрая душа не смог отказать макнэ. Сначала это было неловко, Сону боялся лишний раз пошевелиться, чтобы не задеть одногруппника, да и вообще была скованность в теле, которая ушла только спустя некоторое время. После этого Ники чуть ли не каждый день спал в кровати старшего иногда чередуя его с Хисыном или другими мемберами. Сону не был против, ему действительно было не сложно пускать макнэ на свое ложе, пусть даже это было немного неловко. Но со временем и проведенным бесчисленным количеством ночей Ким смог расслабиться и по-настоящему наслаждался отдыхом вместе с Нишимурой. Они часто смотрели разные ролики, видео, дорамы и очень много разговаривали перед сном, но когда в этом не было нужды они могли молча лежать и ждать, когда их догонит усталость и накроет сном. То, что Ники пробирается к Сону в кровать стало чуть ли не самым главным событием в истории группы, на тему которого часто шутили и мемберы, и их дорогие фанаты. Сначала Сону смущался тому сколько внимания уделяли этому, но Ники было все равно, он не чувствовал, что это неправильно или странно, или стыдно, поэтому каждую ночь приходил со своей подушкой под тёплый бок старшего. Фанаты считали это милым, мемберы без злости смеялись, хотя иногда перегибали палку. Например, Сонхун-хён в очередное утро наблюдая за тем как Ники выпутывается из одеяла, спускался со второго этажа со своей подушкой посмеялся с парня, озвучив очень смущающую, по крайней мере Сону, мысль. «Рики-а, мог бы уже подушку у Сону оставлять, все равно каждый день наверху спишь.» Нишимура лишь бросил на него пустой сонный взгляд после кивая чему-то своему и оставляя подушку на своей кровати. Парень ушел в душ, а вот Сону в очередной раз задумался над тем, не выглядит ли это странно. При наличии кучи спальных мест они выбирают ютиться вдвоём на не предназначенной для двоих кровати, сплетаясь ногами и руками, путаясь в одеяле, которое было одно на двоих, не всегда, но в последнее время все чаще Ники приходил только с подушкой. Ким отбросил глупые мысли, они же как братья, что тут такого… Куча людей спят вдвоём на одной кровати, а взирая на возраст Ники и то, что он нуждается в чужом внимании и заботе, так как является по сути ребёнком, выдернутым из семьи, Сону только рад, что он приходит к нему. Очередной выматывающий день подошёл к концу, сейчас у новоиспечённой группы плотный график из-за камбэка и уже в десять практически все находятся в своих кроватях, вырубаясь за считанные секунды. Ники был не менее уставшим, но заснуть сразу, как его голова коснулась подушки, у него не получилось. Возможно это было из-за света в комнате, но выключить его нельзя, во-первых, это нужно было бы вставать, снова напрягать размякшие после горячей воды и мягкого матраса мышцы, а, во-вторых, Сону ещё не вернулся. Старший пошел в душ последний по жеребьёвке, поэтому Ники первый поудобнее устроился на верхнем этаже, накрываясь по пояс одеялом, поправив перед этим подушки. На самом деле, кровать Сону была не просто удобной, она была комфортной, словно тёплое гнездо, даже постельное как-то по-особенному пахло, хотя стиралось все вместе. Второй этаж двухъярусной кровати обычно не было особо видно, что скрывало их от чужих глаз, да и редко беспокоили человека со второго этажа даже для того, чтобы выключить свет, ведь для мембера снизу это было намного легче. Но главным плюсом этого места был и остаётся старший. То, какой он деликатный, мягкий и тихий, очаровало Ники с самого первого дня их заселения. Сону был идеальным партнёром для сна, когда Рики решался спросить, не против ли Ким, чтобы он остался с ним на ночь, он уже знал приблизительно, что его ждёт. Ким не бьётся во сне, не разговаривает, не храпит, спит очень компактно, не крутится, а ещё очень редко встает ночью, но даже зная уже все эти плюсы, Нишимура не мог поверить в то, что спать со старшим не просто удобно, а великолепно. Каждую ночь, когда они грели друг другу бока, макнэ будто возвращался домой в свою родную любимую кровать, даже запах в воздухе менялся. И происходило такое только с Сону. Ники, конечно, было неудобно перед старшим, он не хотел навязываться и доставлять ему неудобства, поэтому иногда напрашивался в другие кровати, но нигде и близко не было так же, как на втором этаже вместе с Ким Сону. Через время Нишимура прекратил обманывать себя и оставался каждый день только на кровати Сону, который был совсем не против. Он говорил искренне, поэтому совесть Ники притупилась, и он больше не сильно парился по поводу того, что доставляет проблемы. Сону заходит словно мышка в комнату, его лицо покрасневшее после душа и разных процедур, а вид уставший, тем не менее, он ещё уделяет себе несколько минут у зеркала и готовит одежду на утро. Ники, лёжа на животе, устало наблюдал за старшим, уже считая минуты, когда он заберется на второй этаж, предварительно выключив свет. Сону залез наверх, желая спокойной ночи ещё не уснувшему Джейку, который беззвучно занимался своими делами в телефоне, часы показывали начало одиннадцатого, время детское, но практически все уже были в сонном царстве. Сону кладёт телефон куда-то под подушку, располагаясь справа от Ники, залезая под одеяло, холодные ноги хёна случайно задевают ноги младшего из-за чего тот дёргается. — Хён, да ты как жаба, — низким шёпотом говорит Ники, поворачиваясь лицом к старшему. Сону пожимает плечами, немного улыбаясь. — Забыл надеть носки, а спускаться лень, погрей меня, — говорит Ким и снова прижимает холодные ступни к голеням младшего. Рики шипит стараясь никого не потревожить и хватает холодные длинные ступни в руки, заставляя Сону подвинуть колени к груди. Старший брыкается, но он тоже понимает, что многие спят, поэтому быстро сдается, ощущая, как чужие горячие руки сжимают затекшие мышцы. Ники похоже ему устроил массаж, а Сону слишком быстро это начинает нравиться, поэтому он расслабляется на боку, прикрывая глаза, всецело отдаваясь в руки младшего. Кто бы отказался от возможности получить массаж для уставших ног, которые целый день проходили в неудобной обуви. Когда ноги Сону согрелись, а руки Ники устали, старший перевернулся на другой бок к стенке, уже почти засыпая. Ники быстро расценил это как хорошую возможность и самому погреться. Они часто обнимались во сне, иногда это происходило непроизвольно, а иногда они осознанно сплетали тела. Оба в эти моменты чувствовали себя максимально комфортно и расслабленно, плюс они оба были тактильными, хотя Ники это всеми силами скрывал, но когда перед глазами лежит разморенный горячим душем, одетый в лёгкую пижаму, тёплый, домашний Сону, устоять было практически невозможно, и вся плюшевая натура макнэ вываливалась наружу. Они никогда не обнимались лицом к лицу, обычно Сону выступал маленькой ложкой, потому что тому было все равно, а Рики нравилось чувствовать грудью широкую спину, закидывать руку на изящную талию и прикасаться во сне к мягкому животу, нравилось иногда просовывать колено между в меру упитанных бёдер, когда Сону уже крепко спал и зарываться носом в пахнущие сладким шампунем волосы или шею. У Ники был панический страх, что Сону не захочет таких тесных объятий, но он в свою защиту мог всегда притвориться спящим, и никто его за это бы не осудил. Сегодня был тот самый день, когда Нишимура чувствовал себя максимально комфортно, он полез к хёну, обнимая того за талию и располагая руку по центру груди, пальчиками прощупывая перламутровые пуговицы на спальной рубашке, вторую руку он согнул в локте размещая на ней свою голову, носом зарываясь за ухо хёну, пряча его во впадинке. Тепло тела Кима также перекинулось на Рики, обволакивая его полностью, сладкий ночной запах Сону попадал с воздухом в легкие, из-за чего все внутреннее наполнение парня словно расцвело, настала полноценная гармония. Ники наконец-то полностью расслабился, но сон все никак не шел, хотя все уже спали. Даже Джеюн-хён уже давно отложил телефон, моментально отключаясь от реальности, попадая в сонную сказку своего сознания. Ники хоть и был удивлен своей внезапной бессонницей, но не был шибко этому расстроен, ведь ему предоставлялась возможность дольше полюбоваться хёном, его новым ярким образом. Киму как никому другому шел розовый цвет волос, и, хоть те потерпели химических вмешательств, но оставались все такими же гладкими и пушистыми. Ники зарывался лбом в шею Сону почти под самый подбородок, неосознанно прикасаясь к открытой коже и гладил мягкую ткань пижамы на груди старшего, иногда сжимая её между пальцев. Сону лишь тихо дышал не издавая больше никаких звуков, его тело полностью обмякло, из-за чего Ники чувствовал непонятное чувство главенства, словно он его контролирует, но стараясь угнаться за контролем чужого тела, парень совсем потерял свой. Ники слишком поздно понял, что его игры и прилипание могут отразиться на нём и поставить в не самое лучшее положение. Так и случилось. От переизбытка эмоций младший возбудился, впервые за все время, проведённое вместе с Сону в кровати, парень возбудился настолько, что у него встала проблема в штанах. Обычно Ники это решает в ванной, при этом врубив музыку на всю громкость, или просто принимает холодный душ, концентрируясь на чём-то отвлекающем, подавляя естественную нужду. В силу возраста такие «приветы» у него часто случаются, особенно во время репетиций и для того, чтобы такого не происходило японец по три, а то и четыре раза в неделю запирается в ванной. Но чтобы это произошло вот так вот, рядом с Сону-хёном, это впервые. Ники ощущая проблему сразу отодвигается от старшего, пытаясь не думать о том, что он его точно задел сзади, одно счастье, Сону спит и, Рики надеется, ничего не подозревает. Принимая сидячее положение, Нишимура поднимает одеяло, убеждаясь, что ощущения его не подвели. У него действительно встал член в одной кровати с Сону, когда он прижимался к нему и думал, какой хён тёплый и мягкий, как хорошо пахнет и какой приятный на ощупь. Японец сжимает глаза до боли, придерживаясь за переносицу, медленно вдыхая воздух. Это не дело, само оно точно не уйдёт, причем возбуждение было нешуточным. Ники осмотрел темную комнату, убеждаясь, что все спят и аккуратно, а главное бесшумно спустился со второго этажа, подсвечивая телефоном, чтобы найти свое полотенце и беспрепятственно выйти из спальни. Ники запирается в ванной, понимая, что штука с музыкой не прокатит, потому что всех разбудит, и надеется на то, что все уже действительно уснули и не услышат его. Нишимура максимально тихо справляется со своими делами и убрав все за собой, умывается холодной водой несколько раз, встречаясь со своим отражением в зеркале. Ему ужасно паршиво на душе от такого, он даже не понял, когда успел возбудиться, а кончал с флешбеком родного запаха Сону и ощущением прижатых бёдер к его члену. Рики ещё немного сидит в ванной, боясь, что мысли о хёне повторно его возбудят, но все нормально. Парень кидает полотенце в стирку и тихо возвращается в спальню, теперь укладываясь на свое место. Он даже подушку не забирает, ведь не хочет разбудить Сону и, скрутившись прямо на одеяле в клубок, полночи корит себя за то, что произошло. Сону просыпается от привычного пиликанья телефона, приглушенного подушкой, но этого звука достаточно, чтобы разбудить парня. Ким осматривается, замечая, что Ники уже рядом нет. Первое что старший думает, это то, что макнэ уже с утра пораньше убежал в туалет, ведь Ники всегда будит природа, а потом его поднять и танком невозможно. Замечая, что все ещё в кроватях, Сону поудобнее устраивается и крадёт оставшиеся пять минут сна, в мыслях понимая, что пора вставать. В любом случае, даже если он уснёт, кто-нибудь из хёнов или макнэ его разбудит, да даже когда Ники вернётся, Сону уже придется вставать. В тишине парень провел ещё минуты три, пока самый старший не начал ходить по комнате, он словно второй будильник начинает будить всех к кому дотянется, первым покидая спальню. Сону отрывает голову от подушки, наблюдая как мемберы понемногу начинают вставать, а Ники ещё не вернулся, хотя Хисын уже точно пошел в ванную. Чувствуя какую-то неуверенность в своих предположениях, Сону аккуратно спускается, боясь промазать ногой мимо ступеньки и каким же было его удивление, когда он обнаружил Нишимуру на другом спальном месте. Парень лежал головой прям на матрасе скомкав между ног одеяло, прикрывая лицо рукой. Младший ещё спал, но уже хмурил брови от посторонних шумов и заливающего комнату света. — Ты как здесь оказался? — Сону присел на пятки, заглядывая прямо в глаза младшего из-за чего тот испуганно дернулся. — Я… — Ники пол ночи думал о том какой он ужасный, как так получилось, что это было и как объясниться Сону, что совсем не выспался, но помимо того он ещё и ничего не придумал. Что говорить, как оправдываться? Нужно ли вообще в этой ситуации оправдываться. Зная Кима тот может принять все на свой счет, а обижать хёна Ники совсем не хотел, хотя, грубо говоря, он это уже сделал, только тот об этом ещё не знает. — Свалился, наверное, наш Ддону пинался во сне и маленький макнэ не выдержал крепких мускулов, — Сонхун видимо услышавший их разговор, решил встрять проходя мимо младших. — Эй, я не пинаюсь и нет у меня никаких мускулов, — эмоционально возразил Сону, эта шутка про мускулы пошла совсем недавно после того как Ким начал заниматься в тренажёрном зале. И хоть занимался Сону для того, чтобы скинуть вес, одногруппники нашли весёлым то, что Сону ходит в зал дабы наработать мускулы. — Да ладно, Сону, мы же шутим, — Джеюн как ласковый сонный лучик солнышка выглянул из-за Сонхуна, трепля младшенького по розовой и так растрёпанной макушке. Пока эти двое отвлекали Сону сами того не подозревая, Ники бесшумно вылез из кровати и покинул комнату, прокручивая в голове лишь одно слово «прости». Их забрали на работу рассадив по двум большим машинам, Ники специально дождался пока Сону сядет и практически перетолкал Хисына в ту машину, оставаясь с Джейком Джеем и Чонвоном. Ему все ещё нужно было подумать. Ники ещё ночью все списал на возраст, он знал, что такое может произойти, но не в кровати же с хёном. Смотря правде в глаза у него то не без причины встал, он прекрасно помнит, как забылся в собственных мыслях, растворился в Сону, как он чувствовал каждую часть его тела, как тот дышит, чувствовал очертания его тела, вдыхая запах… По сути это было домогательство. Конечно если бы Сону не спал он бы никогда не позволил прижиматься к себе так близко и делать все то, что позволил себе Нишимура. Новые рассуждения только загоняли младшего из-за чего тот зашёл в агентство, словно самая чёрная хмурая грозовая туча. Если остальные мемберы и заметили его чересчур хмурое лицо, то решили это списать на неудачное пробуждение. Обычно Рики не шумный по утрам, поэтому он без лишнего внимания исчез с глаз друзей по своим делам. Сону же хотел немного переговорить с младшим, у него было тревожное чувство того, что произошло что-то не очень хорошее этой ночью или утром, а Ники как назло исчез с того самого момента как сел в машину. Сону отлично отвлекали мемберы, они смеялись, разговаривали за работу, а Джей-хён на пару с Сонхуном-хёном успели его подразнить, чем развеселили даже ребят из стаффа, Сону обычно на такое не обижается, но сегодня он немного загрустил из-за утренней ситуации. Вроде ничего страшного не случилось, но это странное поведение Ники и его побег… Сону даже не знает, может это он что-то сделал. Он в детстве был лунатиком, но вроде перерос это, неужели он действительно пинался или двигался, или разговаривал, что могло помешать Ники, он даже свою подушку не забрал и убежал на свою кровать. Ему стало неудобно, жарко, мало места? Сону не знает, он старается себя не накручивать, но получается плохо, поэтому он максимально сосредотачивается на работе, ему стоит быть очень внимательным и активным для того, чтобы улучшить свои навыки. Энхайпен возвращаются домой к восьми часам, сегодня они вернулись всем составом и единогласно решили собраться на кухне вместе, чтобы обсудить новости и поесть еды, которую им передали прямо в агентстве. В пакетах, которые занес Джей, Хисын и Чонвон было очень много разной готовой еды, которая напоминала домашнюю, поэтому парни не теряя времени быстро собрались на кухне. Ники за целый день съевший несколько яблок и протеиновый батончик все ещё хотел побыть один и разобраться в себе, но желудок скручивало голодной болью, да и мемберы заподозрят что-то, если он откажется от совместного ужина, поэтому макнэ максимально попытался абстрагироваться, чтобы не вызывать лишних вопросов. Сону помогал Джею и Джейку на кухне так как они сразу приступили к сервировке стола и распаковке еды, пока остальные разносили свои вещи по комнатам, мыли руки и просто готовились к ужину. Ники предпочёл сесть вместе с ребятами на кухне, ведь он здесь не один с Сону, да и старший был занят, точно не стал бы ничего спрашивать. — Рики-я, ты спишь на ходу. Не выспался ночью? — Джейк сел напротив макнэ за стол, ему поручили нарезать овощи на салат, пока Чонсон подогревал остывшее мясо и перекладывал в большую миску кимчи. Сону стоявший подле Пака заинтересованно дернул головой, перебирая в руках металлические палочки. Его тоже интересовал этот вопрос. — Нет, просто устал, я репетировал дэнс кавер, у меня кое-что не получается, немного расстроен из-за этого, — у Ники словно красная лампочка в голове горела, что угодно сделать, но перевести тему, стоило всё-таки подождать, когда его позовут в гостиной. — У нашего Рики что-то не получается в танце, быть того не может! — Джеюн улыбался словно верный щенок, вызывая дикое желание его погладить по голове. Ники смутился из-за его слов, иногда его перехваливают, он боится, что не оправдает надежд, возлагаемых на него, пусть они лучше говорят, что у него ничего не получится… — Поговори об этом с сонбэ, он тебе поможет, — Джей подошёл к парням в обеих руках удерживая большие и, наверняка, тяжёлые тарелки с дымящейся едой. Он имел ввиду их хореографа. — Да, так и сделаю, — Ники кивнул, убирая взгляд в стену и медленно проговаривая свои слова, он чувствовал себя плохо из-за вранья и поэтому не смог смотреть Джею в глаза. — Я пойду позову хёнов и Чонвони, — отозвался Сону, шумно опуская на деревянный стол стопку тарелок и палочек на них. Джеюн подпрыгнул от этого звука. Ники проводил хёна уставшим взглядом чуть не вздыхая горестно. Больше всего ему стыдно перед Сону-хёном. В этот раз Ники шел в душ последним, потому что был самым неактивным за столом из-за чего не успел вклиниться в распределение мест в очереди. Макнэ сидел на стуле в спальне переписываясь со своей семьёй в групповом чате, они часто созванивались по видеосвязи и сегодня как раз можно было бы это сделать, но Нишимура не хотел, чтобы его родители видели его таким угнетенным, они то точно поймут, что что-то не так, а врать родственникам было вообще непосильно макнэ, поэтому сегодня они обошлись смс. Большинство мемберов уже приготовились ко сну, как и Сону-хён, сегодня он был в другой пижаме, которая на ощупь была глаже всех. Вспоминая как струилась ткань по мягкому телу хёна, когда он её перебирал руками Ники чуть ли не дал себе пощёчину за такие неуместные мысли. Что вообще за глупости, как мужское тело может возбуждать при том, что оно у хёна было не рельефным, всех тех маскулинных задатков у Сону было меньше всего, так с чего же это может быть привлекательным. Ники подвис. Но ему никогда это и не нравилось, ему всегда нравились плавные изгибы, мягкая светлая кожа, пышные формы, розовые локти и колени… Ему всегда нравилось то, что есть у Ким Сону… — Ники-сан, ты что делаешь? — Хисын шагавший мимо к своей кроватке, поражённо замер на месте, наблюдая как металлическая вешалка, которую Ники крутил в руках и специально принес, чтобы провешать рубашку, гнулась под тонкими пальцами макнэ, встречая две противоположные линии. Сону тоже отвлёкся от телефона выглядывая сверху, впрочем, Ники привлёк внимание всех. — А… на прочность проверял, хотел поспорить с Сонхун-хёном, что он не сможет её сжать, — Сонхун, как человек азартный, которого на слабо взять как два пальца об асфальт, сразу включился, заявляя, что это легко и он сможет. И пока Пак развлекал, а параллельно и отвлекал ребят, Ники проскользнул в ванную из которой выходил Джей. Ему нужно успокоиться. Сегодня никаких предпосылок не было и, возможно, то был просто единичный инцидент, в любом случае Ники решил провести исследование. Нишимура надел все самое свободное, такое, что еле на теле держится, максимально уменьшая трение со всем возможным. Он сегодня будет спать снова не один. Хисын, конечно, слегка удивляется, когда Ники приходит со своим одеялом, напрашиваясь на ночлег, но на место у стенки кивает. Ещё один плюс спать с Сону — это свободный выбор мест. Рики ненавидит спать возле стенки, но покорно соглашается ради своей задумки. Только младший умащивается хлопая руками по швам поверх одеяла, приминая его с обеих сторон, как в уже затихающей комнате прозвучал голос Сону. — Ники, — Нишимура, кажется, покрылся холодным потом, когда услышал свое имя, больше всего он боялся вопросов, потому что ответы он так и не придумал, а мямлить что-то о том, что он хочет спать с Ли… не слишком ли это жестоко для Сону, впрочем, может он и рад, но… — Да? — по-детски выглянул с низу на верх младший, Сону-хён сидел на своей кровати диагонально места Хисына. — Ты подушку свою забыл, — Сону протянул белый прямоугольник парню, зевая. Ники неуклюже перелез через хёна, задевая его, вызывая шипение и принял подушку не смея поднять взгляд на Сону. — Спокойной ночи, — прошептал ему старший, подмигивая лисьим раскосым глазком, поворачиваясь боком и удобнее устраиваясь. Ники словивший это подмигивание застыл на месте на некоторое время с открытым ртом, чувствуя, как прям в горле образовался непонятный ком, который буквально не дал японцу пожелать того же Сону, который уже надел свои наушники укладываясь на месте. Возвращаясь назад Ники старался не думать о том, что Сону лег так, как обычно лежит рядом с ним, к стенке, освобождая место для второго. На следующее утро Нишимура засчитал эксперимент максимально провальным. Он просто спал ничего не произошло, хоть он и пытался обнимать хёна, думал о всяком, но даже намека его тело не дало. Ночь была определённо не лучшей, потому что Хисын закинул на него руки, неприятно сопел на ухо и отбирал его одеяло! И либо это Рики стал таким привередливым, либо старший всегда был ужасным партнёром для сна. Видимо, избалованный нежностью, тишиной и комфортом Ники уже никогда не сможет спать с кем-то так, чтобы не иметь к нему претензий. Но вернуться под бок Кима было рано. Господи, он все время до того, как уснул, думал о старшем, вспоминал какие-то смешные ситуации, визуализировал его снимки с фотосессий, даже появилось желание вбить их шип хештег, чтобы припомнить все моменты. Рики этим когда-то занимался, и он поражён сколько всё-таки моментов заметили их фанаты и придумали тоже, конечно, но в тоже время как много они не знают о них. Если можно было бы собрать все их моменты взаимодействия за все время сколько они знакомы, получился бы фильм длиною в небольшую жизнь. У Рики после этой ночи назрел серьёзный вопрос: может ли встать на друга? И ответов на него не было. Ники действительно устал, он снова тренировал кавер и уже завтра сможет его записать, выложить и при этом оттачивал с ребятами их новую хореографию к заглавной песне. Его тело было измотано даже при том, что у него все ещё период неадекватной активности и юношеского максимализма. Что уж говорить о «дедушке» их группы. Хисын-хён уснул первым, даже не дождавшись Чонвона и Джея из агентства, которые задержались для каких-то организаторских моментов. Сонхун и Джеюн были на кухне, они остались убирать все из-за той же распределяющей игры в «камень ножницы бумага». Макнэ как раз вышел из душа, когда застал хёнов за просмотром какого-то их ролика, такими темпами они будут очень долго убираться. Ники взял холодную воду и пока никто не видел покатал бутылку по изгибу шеи и плечам, в одном из элементов он делает переворот через плечо и в очередной прогон, он неудачно оттолкнулся и перевел много веса на левую сторону из-за чего та теперь неприятно ныла. Ему следует быть осторожным перед перформансом, который через три дня и, возможно, завтра сделать переворот через другую сторону. Когда парень зашёл в комнату он увидел давно спящую гусеницу-хёна, который закрутился в одеяло и Сону, который старательно делал массаж лица перед зеркалом. Мало кто задумывается над тем, что для того, чтобы быть солнышком всея группы и эгьё-боем, тоже нужны тренировки, по крайней мере свои кривляния перед зеркалом Ким называл именно так. Известный факт, что Сону ухаживал за своим лицом больше всех участников, возможно, он боялся мимических морщин из-за слишком активной эмоциональности на лице или просто это было его хобби. В любом случае, он был очень смешной в эти моменты перед зеркалом. Макнэ отпил воды, оставляя бутылку рядом с кроватью и сел на свое место скрещивая ноги, проверяя почту и актуальные сайты в телефоне. Он уверен, что как только ляжет вырубится подобно Хисын-хёну. — Ники, — позвал старший при этом внимательно всматриваясь в свое отражение в зеркале и растирая какой-то крем по щекам. — М? — отозвался макнэ, тоже не отрывая глаз от телефона. — Я не луначу во сне? — неожиданно спросил Сону, привлекая внимание младшего. — Нет, хён, вроде нет… — Ясно, просто я в детстве был не спокойным во время сна, вот и подумал, может, опять началось… — Ким закрутил тюбик на крем, снимая с волос резинку и распуская милый хвостик на макушке. — Ты? Хён, не подумал бы… ты всегда тихий и спокойный, ты не лунатишь, когда я рядом, — и возможно Рики звучал слишком странно даже для самого себя, но Сону улыбнулся, поворачиваясь к нему. — Я боялся, что что-то сделал той ночью, — увидев замешательство на юном лице Сону продолжил, — когда ты ушел на свое место. Я боялся, что пинал тебя или ещё что-то. Нишимура был загнан в угол. Он корил себя за то, что заставил хёна волноваться. Все это время он думал о том, что был виноват и что-то сделал, когда сам Рики натворил кучу глупостей и словно крыса сбежал. — Нет, хён, я… ничего такого не произошло, просто… у меня болела голова и першило горло, я боялся, что заболел и не хотел заражать тебя, поэтому ушел, плюс мое место было холодное, поэтому я вырубился прямо на одеяле, сверху мне было жарко и я думал у меня жар. И жар был, только вот не в голове. Сону округлил глаза сразу переживая, Ники предотвратил расспросы сразу поясняя свои действия, забивая все новой порцией вранья. — Но все хорошо, утром мне стало нормально, наверное, просто на вечер температура поднялась… — неловко закончил Ники, сгорая со стыда. — Сейчас, - Сону бросился к своей косметичке, которая больше была похожа на ручную кладь, доставая из нее какой-то розовый пакетик и пластинку леденцов. — Это чай, его нужно залить кипятком, а это потом съешь, они очень вкусные и для горла полезно, я пойду сделаю чай, а ты постарайся не заснуть. Сону вылетел из комнаты, оставляя Нишимуру с пластинкой жёлтых леденцов и раненым сердцем. Сону действительно только что расстрелял его из дробовика и после растоптал в кашу, ведь как можно объяснить это беспокойное, но, одновременно, и тёплое чувство в груди? Как можно быть таким милым? Нишимура краснеет, словно варёный рак настолько, что пугает Сону вернувшегося с чаем. Старший лично следит, чтобы Рики выпил мерзкую розовую жидкость со вкусом малины и даже проверяет его температуру, прикасаясь тыльной стороной ко лбу младшего из-за чего у того случается мини инфаркт. Прикосновения Сону опасны в любом проявлении так почему же Ники так сильно жаждет их и словно мотылек на свет летит. Сгорит же все до костей. Сону тепло улыбается так, как может только он и у Ники налазит улыбка на лицо, они в первый раз за последние несколько дней нормально общаются, а Нишимура чувствует опасное желание притянуть старшего к себе, прижать теснее и не отпускать всю ночь, говорить о чем угодно или просто молчать, главное, чтобы с хёном. Чтобы их дыхание смешалось, чтобы пальцы были крепко переплетены, а глаза в глаза смотрели. Ненормально, опасно, плохо кричит сознание и Ники из последних сил отказывает своим желаниям пойти за хёном наверх и сотворить все задуманное. Ники остаётся на своем месте все также ссылаясь на глупую придуманную ним мнимую болезнь. Сону ничего на это не говорит, пожимает плечами и ложится спать будто так и нужно. Младший выключает свет не дожидаясь остальных хёнов и пытается отвлечь себя чем угодно, но в голову лезут странные мысли путая сознание молодого парня, пронизывая каждую его нервную клеточку электрическим зарядом. Сон сняло рукой, а в паху странно затвердело. Ники молился всем богам, представлял самые противные вещи, чтобы отогнать это наваждение, но лишь одна мысль которая словно 25 кадр проскакивала в голове, связанная со старшим и Ники снова накрывает эта глупая волна неконтролируемого возбуждения. Сейчас совсем нельзя. Сонхун и Джейк ещё не спят, общага ещё полуживая, не считая Хисына, рядом с которым можно танком проехать, и он не услышит. Деваться некуда. Ники мог перешагнуть все принципы и попробовать приласкать себя прямо здесь, ведь Сону точно в наушниках, но даже мысль об этом загоняет его в ужас. Если это кто-то увидит или услышит, войдёт, он просто прямым рейсом полетит в Японию. Тогда логичнее идти в туалет или ванную, но Нишимура до последнего оттягивал этот момент, надеясь, что узел внизу живота сам спадёт. Наивно и глупо, все же понял парень через двадцать минут напряжённого терпения. Теперь он никуда не пойдет, потому что вернулись Чонвон и Чонсон, они сразу разбрелись по общежитию, и ванна естественно уже была занята. Джей о чем-то громко разговаривал с Хуном и Джейком так что пойти мимо них в соседний туалет тоже не выход, оставалось только попробовать отвлечься и никак не контактировать ни с чем, даже с воздухом. Главное, чтобы старшие не решили резко пристать к нему. В целях избежания этого Ники притворился спящим и возможно он бы даже уснул, но поднимающаяся эрекция была сильнее желания спать. Хёны не могли улечься очень долго, дольше всех блуждал Сонхун-хён, пока его почти силой не уложил уставший за день Чонвон. И только когда общежитие полностью поглотила тишина и темнота, Ники позволил себе отойти в туалет, он решил ещё немного переждать, чтобы убедиться, что все хёны точно легли спать и не зря. Ведь как раз тогда, когда младший собирался встать с кровати, сверху прямо над ним заелозил Сону, через секунду уже слезая вниз. Парень даже в темноте светился каким-то очаровательным голубым свечением или это у Ники от воздержания уже в глазах блестит. Нишимура надеялся, что хён быстро справится со своими делами, но каким же удивленным он был, когда Сону подошёл к нему. Ники смотрел на уставшего парня снизу-вверх не зная молиться или просить помощи. Он что бы угодно сделал взамен на то, чтобы Сону ушел. — Не могу уснуть, хочу к тебе, — тихим низким шёпотом заявил старший, поднимая одеяло, которым чуть ли не с головой укрылся Рики. Парню хотелось закричать во весь голос «нет», но он никак не мог это себе позволить. Ники испугался! Испугался, что хён подумает о нем что-то странное, ему станет противно или неловко или он вообще возненавидит его и прекратит общение. Что может быть хуже этого… Ники ни одну глобальную трагедию мира не застал, но сейчас целиком и полностью прочувствовал всю возможную печаль, у него своя трагедия происходит. Ники машинально сводит ноги чуть не зашипев, отворачиваясь лицом к стенке и быстро отодвигаясь от Сону, который удобно устраивался рядом. У них было одно одеяло, одна подушка, между ними было пять, а может и меньше дюймов. Ники чувствовал чужое присутствие, изменившийся воздух, совсем другую атмосферу. Его член оценил раз дернулся в спальных штанах, словно щенок на давно выученную команду. Ники желал провалиться под кровать и исчезнуть с лица земли, но не всего этого. Сону за ним подвинулся ближе, так как был почти на краю и младший почувствовал его дыхание на открытой шее. Нишимура рад, что надел сегодня футболку, ведь обычно один он спит без верха. По пояснице побежали предательские мурашки, воздух перехватило, а Сону прильнул ближе, положив изящную руку на лопатку и заднюю часть плеча одногруппника. Если сердце Ники не разорвется сегодня, то оно уже не разорвется ни от чего. Пережить такое, словно в рубашке родиться, и парень впервые в жизни искренне молится, чтобы хён поскорее уснул, и он смог переждать эту ночь. Никогда ещё стояк не приносил так много дискомфорта. Сейчас Нишимура чувствовал себя максимально беззащитным не только из-за своего щекотливого положения, но и из-за позиций. Сону хоть был и ненамного шире в плечах младшего, но чувствовался как крепкая стена, его грудь при дыхании несущественно толкала в спину младшего, создавая ощущения какой-то защиты и покровительства одновременно. Ники чувствовал себя таким беззащитным и беспомощным со спины, словно он кролик в лапах лисы, которая забавляется с ним. Неужели Сону чувствовал это каждый раз, когда Ники так прижимался, пытаясь покрыть своим телом. Конечно, в этом положении есть свое волшебство, например, дыхание на шее и чувство полной защиты, будто под протекцией, и такая защита могла не понравится только дураку. Когда тебя оберегают, словно моллюск жемчужину. Это помогло бы расслабиться в чужих руках, если бы не все ещё стоящая проблема. Сону постепенно засыпал, его дыхание выравнивалось, тело все больше расслаблялась и Ники испытываемый временем при первой же возможности выскальзывает из комнаты, прячась в туалете. Ему хватает трёх движений и одного лица перед глазами. Он намного дольше трет дверь туалетной бумагой и ненавидит себя за все. Утром Сону просыпается один, а Ники находят в гостиной, скрутившимся на диване от неудобного положения и холода. На один единственный вопрос старшего Ники отвечает молчанием и больше они это не затрагивают. Проходит четыре дня, группа активно работает, все мемберы занимаются и тренируются, но атмосфера немного меняется. Все замечают, что Сону и Ники не общаются, они практически не контактируют между собой и говорят только по делу. Ники больше не спит вместе с Сону и вообще больше ни к кому не ходит, предпочитая оставаться в своей кровати и, связано это или нет, но его пробуждение стало очень тяжёлым. Младший не высыпался из-за чего стал более молчаливый и рассеянный, и какой бы не была усталость, как бы не хотелось отдохнуть, тело младшего не могло расслабиться полностью, а мысли очиститься. Сону практически не изменился в своем поведении, он все также общался со всеми мемберами, усердно работал, но то, что они с Ники больше не разговаривали тоже сильно отпечаталось на его душевном состоянии. Сону не понимал, что произошло, а Ники и не пытался как-то объясниться. И вроде что такого в том, что младший перестал приходить к нему ночью… совершенно нормальное желание взрослого парня, но его странное поведение в купе с этим заставляло Сону переживать. Чем Ники так терзал душу, что одной ночью ушел из спальни вообще, предпочитая диван вместо объятий Кима. Сону загонялся, он принял это на свой счет, а если он стал противен Нишимуре, может он что-то не так сделал. Эти мысли его душили, словно морской узел, но Сону старался выглядеть безмятежно, чтобы не провоцировать волну вопросов и не рушить тёплые отношения в группе своими закидонами. Сону уже готов отпустить всю эту непонятную ситуацию и вернуть все на круги своя, даже если Рики больше не захочет с ним спать в одной кровати, но то, что младший открыто его игнорировал, останавливало Кима от первого примирительного шага. Он всегда уступал людям, готов был как угодно прогнуться ради прихотей дорогих ему людей, но в этот раз какой-то непонятный рычажок в обиженной голове парня перемкнуло, и он, во чтобы то не было, решил не идти первый с поднятыми «лапками». Разве это он странно себя ведет, чтобы извиняться, а если и так, то Сону даже не знает причин. Если бы Рики выразил свое недовольство, старший бы пришел с извинениями, они бы нашли какой-то компромисс, поговорили об этом и решили глупую проблему. Но младший закрылся, отгородился от Сону и поставил между ними Великую Китайскую стену. Сону умыл руки, в конце концов может это было и плохо, но не катастрофически для их группы и не такие ссоры они переживали и переживут. Ким попытался отпустить ситуацию хоть и получалось скверно. Ники ловил изучающие взгляды старших на себе, в то время как Ким Сону продолжал делать вид, что все нормально и ничего не произошло. Хёны явно думали, что они глупые дети раз раздули из того, что Ники больше не спит в кровати Сону такую проблему, ведь глупо из-за такого ссориться. Но ссоры как таковой и не было, Сону ничего не выяснял, а Ники и не пытался объяснить. И хоть младший сам решил все отрезать, но, наверное, и страдал он от этого больше всех. Ему все ещё стыдно перед старшим и он не мог больше спокойно спать с ним, потому что даже если в период работы его посещают странные мысли о нем, что же будет, когда хён окажется меньше, чем на расстоянии вытянутой руки? Все так и продолжалось, прошло больше недели, было не то чтобы плохо, но старший и младший макнэ упрямо не замечали друг друга, игнорируя даже на камерах. И хоть они сильно не должны были контактировать на камеру, но фанатов расстроило резкое снижение контента по Сонки. Они даже на совместной трансляции получили вопрос в комментариях о том, почему Сону-хён и Ники стали меньше общаться. Так как планшет был у Чонвона об этом комментарии знал только он, что и заставило его действовать. Он пошел к Сону так как считал, что со старшим легче будет говорить о подобном. Да и Ким никогда не против был обсудить проблемы любого масштаба и плоскости. Старшего было легко найти, обычно в среду у него занятия по вокалу и пианино, которое он сам выбрал себе в качестве развивающего инструмента, у него уже были какие-то навыки, и он решил продолжить изучать это. Чонвон хоть и выглядит спокойным, но внутри у него все тряслось, он как никто другой замечал все трещинки в их группе, которые потом сам же тщательно и пытался замазать, но эту дыру в отношениях младших он точно сам не решит. Он надеялся на то, что Сону не закроется в себе и поделится своими переживаниями. Хёны, Чонвон (да и Ники), всегда готовы его выслушать и поддержать, помочь, но особое умение Кима заключалось в том, что он может говорить очень много, но не по сути. Открывался людям Сону плохо, хоть и был общительным и активным. Он чуть ли не единственный кто мог рассказать о себе всякую мелочь, любой интересный факт, но свои душевные переживания оставлял при себе. Он даже начал скрывать слезы от мемберов в первую очередь заботясь о том, чтобы они не переживали. Сону был ранимый, эмоциональный, для него никогда не было стыдно заплакать, он не стыдился своих эмоций и открыто их проявлял, как и сейчас, но всё-таки самое страшное, сокровенное и тайное он бережёт глубоко в своей душе. — Чонвони? — Сону снимает большие наушники в которых занимается игрой на клавишах, хоть студии и были хорошо изолированы. Сону больше нравилось заниматься так, чтобы никто уж точно не услышал его временами фальшивые ноты. — Занят, хён? — Чонвон закрыл за собой дверь, неловко помявшись у входа. — Нет, для тебя нет, — улыбнулся Сону, поворачиваясь корпусом к лидеру — что-то хотел? — Сону кивнул на диванчик, и Ян удобно устроился на нем, подбирая слова. — Хотел спросить, Сону-хён, ты не заметил в последнее время в нашей группе какой-то… хм,… холодок? — Чонвон хотел с далека, чтобы разговорить хена, но тут же и провалился судя по опущенным глазам Кима и поджатым розовым губам. — Если ты обо мне и Ники, то этот вопрос не ко мне, лучше поговори с макнэ, — Сону повернулся к Яну боком, рандомно нажимая на клавиши, но комната оставалась в тишине из-за все еще включённых наушников. Сону представлял этот звук. — Сначала хочу с тобой, что вообще произошло, почему вы не разговариваете, перестали спать вместе, вообще никак не контактируете, еще две недели назад вы были как магниты, вас невозможно было расклеить… — Чонвони-и, — вздохнул Сону, грустно заглянув в глаза младшего — я не знаю, что произошло, я не знаю… Однажды ночью он ушел от меня на свою кровать, потом спал с Хисын-хёном, а потом, когда я пришел к нему, он снова сбежал посреди ночи на диван, — выразительно выделил последнее слово Ким. — На мой вопрос «почему», он промолчал и после этого мы не разговариваем. Я не хотел этого, но его поведение вынуждает меня игнорировать его, разве не унизительно прыгать глупым щенком перед человеком, который начал тебя полностью игнорировать. Хоть Сону и пытался выглядеть незаинтересованным в этом, он сильно переживал, возможность выговориться, пробила его на чувства, и он почти плакал под конец своей тирады. Неужели сложно сказать, что он сделал не так? Сону был обижен. Знал, что нельзя, знал, что он старше и вообще ему никто ничего не должен и мир вокруг него не вертится, но он был обижен до самых нервных окончаний, которые сейчас провоцировали его на слезы. Чонвон безмолвно подошёл к старшему, обнимая его за шею и прижимая лицом к своему худи, Сону в свою же очередь обнял тоненькую талию друга, крепко её окольцовывая. Успокоив Сону и покинув студию Ян тяжело вздохнул, набирая сообщение человеку, который был фактически его второй рукой и чувствовал настроение группы чуть ли не лучше всех.

ЧонВони: Сону ничего не понимает, как и мы, нужно разговаривать с Ники. Я боюсь, что у него проблемы.

Джей-хён: Что могло случится, раз он начал так резко игнорировать Сону???

ЧонВони: Не знаю, но это очень его задело, он только что плакал почти пять минут без перерыва. Я переживаю за обоих.

Джей-хён: Я поговорю с Ники.

ЧонВони: Не нужно, я должен это сделать.

Джей-хён: Позволь мне, я смогу сделать это лучше, поверь…

ЧонВони: Ладно… только очень аккуратно, максимально будь обходительным с ним.

Джей-хён: Конечно, по-другому никак.

— Ники-сан, какого, мне интересно, хрена ты снова придумал себе? — на самом деле Чонсон был ещё очень деликатен. Ему нужны были ответы, а Ники всегда догоняет быстрее, если ставить вопрос прямо и без лишних уточнений. Младший пропадал в тренажёрке, если Сону занимался по вечерам, то Ники выбрал утреннее время, чтобы не пересекаться с хёном и избежать неловких моментов. Хоть его физическая форма и была в порядке, но таскать железо было очень увлекательно особенно, когда в голову лезли глупые мысли. Десять кило добавить сверху и все мысли исчезали, словно их корова слизала. Грушу тоже бить классно, можно всегда представить себя и свои глупые фантазии на месте принимающей мишени. Чем тяжелее физически, тем легче морально. Когда Джей-хен влетел в тренажёрку Ники занимался приседаниями с гирей, тренер как раз отошёл по важным делам, оставляя макнэ с кучей заданий. Увидев такого серьёзного старшего Нишимура сразу отложил свои дела, выравниваясь и вытирая горячий пот с высокого лба. — Ты о чем? — Что у тебя случилось? — уже более спокойно спросил Пак, присаживаясь на сиденье безымянного тренажёра. — У меня что-то случилось? — Ники поднял брови, искренне не понимая, хотя где-то в душе закрались подозрения, которые Джей, к сожалению, сразу же подтвердил. — У тебя и Сону. Я мог ожидать ссоры от кого угодно, но точно не от тебя и Сону. — Мы не ссорились, — Ники увел взгляд, вспоминая где оставил бутылку с водой. — Но вы не разговариваете. — Разве разговоры — это показатель того, что у нас что-то не так, мы в полном порядке с хёном, кажется, вы напридумывали себе лишнего, — Ники отпил из найденной бутылки немного воды, пожимая плечами, будто хёны и вправду все это сами раздули. Главное быть уверенным в своих словах. Но кто он такой, чтобы обманывать Джей-хёна, который знает все и о всех. — Если у тебя все в порядке, то у Сону только что было эмоциональное истощение, потому что он почти двадцать минут плакал в жилетку Чонвона о том, как тяжело из-за того, что вы больше не разговариваете, — возможно, Пак приукрашивал, возможно, не договаривал, но лжи, как таковой не было, за то была искренняя реакция младшего. Ники действительно выглядел расстроенным после слов хёна, он снял с шеи полотенце до боли в костях сжимая его в кулаках и кусая губы. — Он плакал? Из-за меня? — вмиг охрипшим голосом спросил младший, он выглядел разбитым. Что ж, Джей не думал, что реакция будет настолько эмоциональной, теперь он точно это не оставит. — Ты тоже не в порядке… я же вижу, — Чонсон взял полотенце, которое весело в руках парня за свободный конец и потянул его на себя, но младший сопротивлялся. — Позволь помочь. Ты можешь сказать, что тебя тревожит. Что случилось…? — Нет, — Ники пропустил грустный смешок, мотая отрицательно головой. Он даже представить не мог как скажет о таком кому-то, не то что в реальности это сделать. — Ники, мы Энхайпен, одно целое, мы команда, ты можешь нам полностью довериться. Ты же знаешь, что мы не оставим тебя в беде, — Чонсон потянул за полотенце снова, вынуждая Ники подойти на шаг ближе. Старший был уверен в себе, но его былой задор пошатнуло состояние младшего, то что это ребенок самостоятельно боролся со своими же демонами, явно проигрывая, и не просил никакой помощи, разрывало ему сердце. Хоть они уже и долгое время вместе и всегда говорят, что лучше рассказать обо всем, что их беспокоит, а не держать в себе, но полного, досконального доверия между ним все ещё нет. Джей как никто другой знает, что людям свойственно хранить переживания в себе и иметь секреты, но когда это превращается в горестное томление, это уже не поддаётся пониманию. Ники всего шестнадцать, но он уже пытается взвалить на себя слишком много и это понятно, с обретением популярности, фанатов, обязанностей это постигло всех мемберов, но есть вещи, с которыми нельзя справиться в одиночку. Джей лишь надеется, что всё-таки услышит от Ники правду и сможет ему помочь. — Это не то, что касается Энхайпен, других мемберов и даже Сону-хёна, это полностью мое, и я с этим разберусь сам. Ники даже мысли не допускал о правде. Он не сможет потом даже в глаза хёну посмотреть, а если Джей отреагирует не так, как себе это может представить Нишимура, если он его после такого гирями забьёт. Даже от мысли передёргивает. — Из-за твоего «разберусь сам», мы уже вторую неделю видим большой холодный конфликт, который всё-таки влияет и на других, — Джей встал на ноги, он начинал терять надежду на то, что Ники действительно откроется, но младший неожиданно заговорил. — Об этом даже думать стыдно, а говорить… так вообще, — истерически посмеялся младший. — В нашей жизни нет ничего стыдного, поверь, стыд это то, что люди сами себе накрутили, когда человек очень не уверен в себе, ему стыдно буквально за все, но это не значит, что это же будет стыдным для другого. — Это убивает меня… — вздохнул младший, у него тряслись руки, и он мечтал исчезнуть куда-нибудь подальше от Кореи вообще, но вместо этого он говорил и говорил, словно больше всего он нуждался не в том, чтобы скрыть эту проблему, а рассказать о ней кому-то, — то, из-за чего я так повел себя с Сону-хёном полностью моя вина. Мне так стыдно перед ним, я боюсь его реакции, боюсь того, что он мне скажет. Если я стану для него противным? — Ники подошел к зеркалу с грохотом облокачиваясь об него спиной, медленно сползая вниз. Джей присел рядом окольцовывая запястье младшего, давая понять, что он рядом и готов ко всему, что скажет Рики. — Не знаю, что такого случилось, но я знаю, что Сону точно не такой как ты думаешь, он не отвернётся от своего любимого макнэ, даже если ты человека убьёшь, — Джей вызвал у Ники улыбку на грустном лице. В этом старший был прав. Может Сону и выглядит рассеянным, пугливым кроликом, но ради родных и близких людей он действительно мог стерпеть и принять многое. Но разве такое можно принять?! — Он такой хороший, что я иногда думаю, что придумал его себе… Все хёны замечательные, прекрасные по-своему, но он… это немного по-другому чувствуется, если ты понимаешь о чем я, — может Джей и не до конца понимал младшего, но уверенно кивал, лишь бы тот продолжил минуту откровения. — Хён, ты когда-то влюблялся? — Не знаю, — вопрос Джея застал врасплох, но он быстро взял себя в руки — у меня были симпатии. — Как это? — Ники выглядел по детскому наивным в своем вопросе, хоть он уже и перерос всех старших ввысь, он все же оставался неопытным ребенком. Джей, возможно, тоже. Они в каком-то плане оба не знали, что значит влюбиться, но старший начал объяснять, как он это видит. — Это когда тебе настолько комфортно с человеком, что ты доверяешь ему во всем и не боишься открыть свои чувства, когда он вызывает у тебя улыбку, потому что просто дышит, когда вы понимаете друг друга с полуслова, когда хочешь просто быть с ним и ничего другое не волнует, наверное, это… Джей неловко закончил, он хотел, чтобы открылся Ники, но в итоге сам говорит такие вещи, которые тревожат душу, он даже слегка покраснел. Это было немного неловко. — Хах, — Рики фыркнул — я теперь понимаю, почему в кейпопе так много этих шипов и шиперов. — Почему? — Ты говорил это все, а я понимал, что подобное у меня случается чуть ли не со всеми мемберами. — Тогда, что для тебя влюблённость? — Джей не то чтобы обиделся на такое заявление, возможно, он и вправду говорил очень расплывчато, но ведь любовь она разная, для него известна такая любовь. Возможно, Ники ему расскажет о другой любви. — Я думаю, помимо того, что ты назвал, это ещё и реакция… — Ники помедлил, он подбирал правильные слова, чтобы хён его понял — это когда организм сам тебе это говорит, то есть… твой мозг не может думать ни о чем кроме него, а если и думает, то обязательно найдет какую-то параллель с любимым, когда у тебя пропадает аппетит из-за переживаний по поводу этого человека, когда ты заливаешься румянцем, когда потеют руки, когда ты и слова сказать рядом не можешь. Когда ты физически реагируешь, злишься, когда он с кем-то другим и представляешь в своей голове что-то, что тебе очень хочется сделать вместе с ним… Ники практически вывалил все свое душевное состояние, надеясь, что Джей не воспримет его слова слишком буквально, но старший молчит и это пугает Нишимуру. — Как связаны Сону и наш разговор? — Чонсон смотрел серьезно, прямо в глаза, его вид говорил о том, что он ждёт только правду и Ники дал её. — Буквально и ещё завязаны на несколько узлов, — Ники следил за реакцией хёна, но Чонсон ничего не говорил что-то обдумывая, притупив взгляд им в ноги. — Поговори об этом с ним, он заслуживает знать. — Это разрушит все… — прошептал младший, хватаясь за голову. — Это уже не тебе решать, Сону тоже держит в себе много эмоций и переживаний, и ты в этом тоже замешан. Твое молчание делает ему намного больнее, — Чонсон похлопал младшего по плечу, признаться честно, он не думал услышать это, но старший никогда бы не осудил Рики за такие мысли и чувства, это не поддаётся контролю и винить некого. Возможно, это сложно, но не смертельно. Они сидят молча, каждый переваривает полученную информацию и обдумывает дальнейшие шаги. Ники ждёт тяжёлый разговор, а Чонсон держит кулачки за хороший исход. Парень настроился на разговор с Сону через три дня. Уже решаясь утащить Сону на улицу куда-нибудь на лавку под фонарь и поговорить по душам, Нишимура внезапно дал заднюю, пугаясь снова за одно и тоже. В тот вечер он словил пристальный взгляд Джея, который якобы спрашивал «ну что, когда уже?», но Ники только отмахнулся. Он ждал ещё два дня. Подойти к старшему и начать разговор было сравнимо с подвигами Геракла, но Ники совсем не был настолько сильным и смелым, как мифический герой. Он каждый день думал над словами, которые будет говорить хёну, даже в «заметках» на телефоне приблизительно речь накидал, но решиться признаться в не дружеских чувствах и причине того, почему он уходил от Сону, не было силы. В один из вечеров в агентстве Рики хотел позаниматься в комнате для танцев, но нашел там Сону, который оттачивал новую хореографию, попутно записывая это на видео. Видимо сама судьба его толкала на этот подвиг, раз встретила их в отдалённой комнате для тренировок в пустующем агентстве. Уходить было поздно ведь старший его заметил при этом не останавливая свой танец. Навыки Сону стали заметно лучше, его физическая подготовка улучшилась и в купе с его врожденной грацией и лёгкостью смотреть на то, как он танцует, стало райским наслаждением. Ники, переламывая самого себя, сделал несколько шагов внутрь, закрывая за собой дверь и присаживаясь около стены сзади Сону лицом к зеркалу. Ким видел следующий за ним взгляд младшего и даже удивился тому, что он остался здесь с ним. Хотелось наконец-то поговорить, но Сону не прекращал свой танец. Музыки на фоне практически не было слышно, гораздо громче был скрип кроссовок старшего и его тяжёлое дыхание, от которого у Нишимуры бежали мурашки по спине. Младший, в который раз, очертил все изгибы Сону, удивляясь насколько фигура его хёна отличается от обычных угловатых парней. В кейпоп индустрии совершенно все могли похвастаться красивыми фигурами, но такая плавная, кажется, была только у хёна. В нем не было ни одного лишнего грамма все пропорционально и утонченно. А липкие воспоминания, как хорошо эта фигура чувствуется под пальцами, какая мягкая и тёплая кожа, добивают макнэ. Он неосознанно влип в самую красивую неприятность. За своими мыслями Ники упустил момент, когда музыка закончилась, а Сону подошёл к нему, опускаясь рядом. Старший все ещё тяжело дышал, у него тряслись колени, а по шее бежали капли пота, лицо лишь слегка покрылось румянцем. — У тебя стало лучше получаться, — играясь со шнурками на спортивных штанах, сказал младший. Сону на это улыбнулся. Хочешь начать хороший разговор со старшим — начни его с похвалы. — Не так хорошо, как у гениального макнэ, за десять минут я её не выучил, — Ники фыркнул, поднимая голову. — Тебе не нужно быть гениальным макнэ, чтобы хорошо танцевать. — Хей, это что был комплимент от лучшего танцора Энхайпен? — Сону наигранно обрадовался, хлопая в ладоши. — Я скучал… — после кривляний тихо сказал Ким, убирая мокрую чёлку с лица. — Я вроде никуда не уезжал, — Ники хотел пошутить, но серьёзный взгляд хёна остановил его смех. Им сейчас точно не до шуток. — Что произошло…? — голос Сону звучал устало, Ники надеялся, что это из-за тренировок, а не из-за него. — Хён, прости… я очень сожалею об этом. — Ники, ты о чем? — Сону увидел, как в тусклом свете ламп глаза макнэ заслезились, а его губы искривились. Сону подполз ближе обнимая младшего за плечи, прижимая к себе. Тело Сону пылало жаром, оно было слегка влажным, но Ники это никак не остановило, он, наоборот, схватился за ткань худи на спине и прижался лицом к груди старшего, словно тот мог уйти. Он начал плакать быстрее, чем планировал, он вообще не собирался рыдать, но эмоции, которые он хранил в себе все это время не смогли переждать ещё немного и вывалились из него в форме слез. — Мне так жаль… — все не мог прекратить слезы младший, почти воя последнее слово. То, как он был виноват перед всей группой, перед Сону и перед собой, невозможно было описать словами, даже подходящего спектра не существовало. Ники настолько измучил себя, думая о своих чувствах и ненормальному «нравится» по отношению к своему хёну, что единственный вывод к которому он пришел — это безоговорочная ненависть к себе. Как он может так долго врать хёну? Все равно рано или поздно он догадается и объясниться будет в миллион раз сложнее. Ники не знает, как люди скрывают свои чувства, как находятся рядом с желанным объектом и подавляют все глупые порывы. Видимо, он ещё слишком незрелый для таких навыков, ведь в присутствии Сону его тело охватывает дрожь, а в голове туман, он не может расслабиться вечно ожидая какую-то подставу. — Ники, расскажи хёну за что ты извиняешься, я не понимаю, — Сону попытался поднять лицо младшего за мокрые от слёз щеки, сдерживая самого себя от слёз, уж больно ему было смотреть на такого макнэ. Тот лишь мотал головой, закрывая глаза. Возможно, Ники бы так и продолжил упираться, страдая на груди старшего, если бы Сону не начал его успокаивать более усердно, мягко сцеловывая слезы с покрасневшего лица. Ники резко замолчал лишь издавая хрипы забитым носом и наблюдая за хёном, который после очередного поцелуя в лоб отодвинул свое лицо, заглядывая в глаза и спрашивая успокоился ли он. — Ты, что ты делаешь…? — побеждая смущение спросил Нишимура. — Пытаюсь тебя успокоить и всё-таки нормально поговорить, — Сону хоть и был похож на очень тактильного человека, но сам достаточно редко проявлял это даже с мемберами, поэтому получить от него легкие поцелуи по всему лицу было чем-то невозможным и удивительным. — Ты меня целовал и тебе не было противно…? — Хах? — искренне удивился Сону. — Как мне может быть противно, я люблю своего маленького макнэ слишком сильно, чтобы противиться. Ники молчал, слова Сону придали ему уверенности, но начать так резко все ещё было сложно, вдруг он что-то не так понял. — Ты бы все равно возненавидел меня после такого… — После чего, расскажи уже что случилось и из-за чего ты так сильно переживал? — Это слишком неловко, — Ники спрятал дрожащие руки в карманы худи сгорбившись настолько, что превратился в того маленького мальчика, который впервые пришел в Айленд, хотя с тех пор японец слегка набрал в весе и перерос всех хёнов по высоте, у него даже нога почти самая длинная. Насколько его размеры все ещё противоречат с его эмоциональным и умственным развитием. Ники чувствовал себя словно отличник, который не выучил предмет, перед преподавателем. — Ой, прекрати, уж нам о неловкости стоит помолчать. Мы с тобой буквально спим в одной кровати, а, то есть, спали, мы вместе живём, едим, гуляем, тренируемся, переодеваемся… да и вообще все мы уже настолько сжились вместе, что говорить о неловкости нам неловко, что ли? — Сону надеялся вызвать улыбку своей тавтологией, но Ники это не шибко развеселило, он все ещё был слишком сосредоточен. — Это… очень интимно, — снова начал Ники, но Сону только кивнул. — Я пойму все. — Хён, ты знаешь, что мой возраст странный… — Сону кивнул, что он мог ещё ответить на такое, — иногда я бессилен перед своим собственным телом и в определённых ситуациях не могу себя контролировать, ты же понимаешь? Ники словно крутил в руках эти слова, почти чувствуя их физическую форму, настолько они давались ему тяжело. Он надеялся, что объясняет понятно, но по предположению хёна понял, что это было не достаточно доступно. — Ты что храпишь ночью? — Не-е-е-т, — Ники тяжело вздохнул. — Что может быть более неконтролируемо, чем храп? — Поверь, может… это случается потому, что ты для меня не просто хён, ты особенный. Нишимура кусал губы и щеки до крови во рту, но продолжал говорить совсем отпуская ситуацию, даже не догадываясь какая реакция за этим последует. — Когда я смотрю на тебя я чувствую очень… это… очень приятно и ужасно одновременно. Я понимаю, что эти чувства неправильны, ведь такое может быть только между мужчиной и женщиной, но ничего не могу с собой поделать… ты мне безумно дорог хён, я думаю, ты мне нравишься, — Ники так переволновался, что забыл корейские слова к концу своего признания переходя на японский. Он про себя крикнул, понимая, что нужно это повторить, чтобы хён понял, но Сону его как всегда опередил. — Я тебе нравлюсь…? Ты из-за этого больше не спал со мной? Потому что чувствовал вину за это? — Ники не знал как относиться к реакции парня. Хён говорил совершенно буднично, словно он каждый день признается Сону в чувствах, но единственное, что его устраивало это то, что Ким сам придумал причину исчезновения младшего из его кровати и можно было лишь кивнуть на вопросы и обойтись без ещё более подробных объяснений его побегов. — Как можно спать в одной кровати с человеком, который тебе нравится при том, что он даже не подозревает о твоих чувствах, я думал, что предаю наши отношения, нашу группу. Это же скандал, хуже, чем забыть танец на сцене или засветиться где-то с девушкой. Да и разве это не оскорбляет чувства хёна? Это ставит под угрозу нашу дружбу и сотрудничество. — Ты правда стал меня избегать потому, что влюбился? — такой прямой вопрос заставил японца поджать губы, заливаясь ярким румянцем. Ники отвернулся от хёна, нервно кивая, подтверждая его слова. — Как же ты намучился бедный, — Сону потрепал чёлку парня, взяв свободной рукой ладонь Ники. — Ты как-то отреагируешь…? — Я не скажу, что прямо сейчас станем парочкой, — начал Сону, ласково улыбаясь. Он тоже волновался, но как старший он обязан был сделать все так, чтобы макнэ почувствовал себя в безопасности от самого себя и наконец-то расслабился, продолжая жить так, как ему нравится и следовать своему сердцу. — Ники, ты ещё слишком юный, я благодарен тебе за твои чувства, и ты тоже стал для меня дорогим человеком, но прежде чем принять правильное решение, нам нужно подрасти. Выйти из своего детского периода и состояться как люди. Давай будем расти вместе и однажды скажем друг другу эти слова в будущем? Ники выглядел расстроенным, смущенным и воодушевлённым одновременно. Он не получил отказ, но и не получил согласие. Взамен на это он обрёл надежду и стимул для развития. Он обязательно скажет это Сону-хёну, когда станет старше. — Ты меня не ненавидишь? — на всякий случай уточнил младший. Сону на это лишь покачал головой с нежной улыбкой. Он протянул мизинец, серьёзно приговаривая: — Нишимура Рики, пообещай, что когда мы станем старше, мы признаемся друг другу в наших настоящих чувствах, какими бы они не были. Даже если ты разлюбишь меня к этому моменту, я хочу знать, что ты будешь счастливым человеком, а зная это — я буду счастлив также. — Обещаю, что заставлю тебя полюбить меня также сильно, как и я, и мы станем настоящей парой, — Ники скрепил их мизинцы, проговаривая свою версию обещания, но Сону и не был против. Старший потянул Ники за все ещё скрепленные мизинцы на себя, обнимая маленького крепко-крепко до того, что Ники начал жаловаться на то, что его сейчас задушат, хотя в ответ обнимал не менее сильно. Этой ночью все было как-то неловко, Ники чистый и в спальной одежде сидел на своей застеленной кровати, не решаясь забраться наверх. Сону-хён, которого он ждал, выглядел слегка уставшим, но весь вечер с его лица не сходила солнечная ласковая улыбка, которую заметили все мемберы. В группе хорошо всем, когда Сону улыбается, словно источник тепла и энергии он делится нею со всеми и с Ники тоже. Ким прошел мимо Ники бросая на него короткий взгляд и залез на свой второй этаж. Они не договаривались, да и вообще не было речи о том, чтобы младший снова залез на кровать хёна. Рики одновременно и хотел, и не хотел, он все ещё боялся реакции своего тела, но жить без тепла Сону-хёна было невыносимо. Младший не решался, его словно рвало на части, будет ли нормально, если он как ни в чем не бывало вернётся на свое место на кровати Сону? И может ли он вообще называть это своим местом? Когда сомнения уже побеждали в его воспаленной голове, послышался голос старшего. — Не забудь подушку и выключить свет, когда надумаешь идти ко мне, — Сону сказал это тихо, чтобы дошло только до младшего, чем и подтолкнул его к верному решению. Ники, как и велели ему, выключил свет, взял подушку и залез к старшему опускаясь на свое место. Его окутало родное чувство спокойствия и неги, запах был сказочный, словно он в домик к цветочной фее попал. Сону накинул на младшего свое одеяло и повернулся к нему лицом. Ники смотрел в янтарные глаза, которые словно светились в темноте, пытаясь рассмотреть и остальные покрытые мраком черты лица. Он видел, как губы хёна растянулись в улыбке и как он пододвинулся ближе, закидывая руку на него. — Давай отдыхать, — прошептал Ким и Ники смазано кивнул, тоже подлезая ближе. Они впервые спали лицо к лицу. Нос, губы, глаза хёна были безумно близко к лицу младшего и это волновало его тело, но никаких пошлых мыслей не возникало. Ники чувствовал лишь безграничную нежность и благодарность перед старшим. Нишимура прикоснулся своей голенью к голени старшего и прикрыл глаза, чувствуя, как его тело полностью расслабляется, и он перестаёт контролировать себя, проваливаясь в сон. Мемберы, которые нашли парочку младших сплетенными по ногам и рукам утром на кровати Сону, обрадовались тому, что они решили свои проблемы. Особенно был счастлив Чонвон, который повлиял на их отношения. Джей тоже казался довольным, но он как человек знающий и понимающий больше, чем остальные, немного насторожился. Он потом обязательно поговорит с Ники и узнает, что они решили и как с этим быть. Безопасность группы оставалась в приоритете, а младшие зачастую были неконтролируемы. Конечно, после минутной радости снова пошли шуточки и подколы, но ни Сону, ни Ники не обращали на это внимание. Ники проснулся таким счастливым, словно он выиграл миллион и станцевал на Грэмми с Майклом Джексоном в дуэте. Он проснулся в тепле и спокойствии с любимым хёном под боком, они обнимались и у младшего не возникло никаких естественных проблем, поэтому это было, наверное, лучшее утро за последний месяц. Будни Энхейпен становились все лучше и лучше, они действительно сдружились, между ними пропала неловкость, как в первое время их проживания и сотрудничества, и хотя работа оставалась очень выматывающей и сложной, они получали удовольствие от того, что они делают. Их фанбаза росла, рейтинги плыли вверх, их приглашали на разные шоу. Недавно запущенное шоу en-o’clock также имело неплохие рейтинги, как для молодой группы. И хоть были свои минусы в том, что они не виделись с семьёй, получали дозы необоснованного хейта и не могли своевольно поступать, очень часто находились под контролем стаффа, особенно на камере, но это было очень интересное время. Ники только продолжил сближаться с участниками, каждый раз открывая мемберов для себя с разных сторон, что-то менялось, а что-то оставалось прежним, как, например, его чувства к Сону. Хотя, со временем они стали только крепче. Хён, кажется, тоже был позитивно настроен на такой род отношений и иногда даже сам инициировал какие-то очень интимные моменты. Он начал выделять Ники, фокусируя внимание на их чувствах. Было весело разбираться друг в друге. Сону-хёну так точно было весело вместе с младшим. Чего только стоит ситуация, которую Ники ненавидел всем сердцем. В очередную совместную ночь организм макнэ снова его подвёл и появилась та самая проблема, которая, когда-то сильно отдалила парней. Что удивительно — первым это заметил Сону, который по привычке спал спиной к младшему, позволяя себя обнимать со спины. Когда Сону указал на его проблему, Ники чуть не взлетел с кровати, как можно быстрее стараясь скрыться в ванной. Сону сначала даже не понял, что произошло, а когда Нишимура всё-таки сбежал Сону поднялся в сидячее положение, посмеиваясь с ситуации. В итоге его прорвало на очень сильный смех хоть он и старался его сдерживать, чтобы не расстроить Ники и не разбудить мемберов. С последним он не справился, получая злостное предупреждение от Джея. Когда Ники вернулся в комнату с пылающими щеками, Сону сидел в позе лотоса посреди спального места, верно ожидая младшего. Ники остановился напротив старшего в темноте разыскивая глаза хёна, они были в том самом знаменитом «лисьем» прищуре, который свойственен для Сону, старший старался держать лицо серьёзным, но в тоже время не быть пугающим для и так напуганного макнэ. — Может я… — грудным шёпотом начал младший, но Сону его перебил своим не менее низким голосом. — Наверх, — Ники был смущён, но и рад, хён очень много раз показывал, что не противится него и многие вещи, которые происходят между ними вполне нормальные и в этом нет ничего плохого. Голос Сону звучал словно приказ и это могло завести младшего, если бы он не уже. Ники залез наверх и оказался в тесных объятиях лицом к лицу. Хён принялся гладить его по волосам и мять кожу головы, что сразу расслабило все ещё напряженного младшего. — Все хорошо, Ники, можешь просто отдыхать, хён о тебе позаботится, — такие двусмысленные слова заставили японца поволноваться, но Сону больше ничего такого не делал и Ники действительно быстро уснул от братской заботы старшего. Ники пообещал себе услышать это снова, но уже в том смысле, о котором он думал чаще всего. Спать рядом было что-то вроде хорошей привычки, которую подцепили оба и теперь они так делали всегда, даже особо не задумываясь над местом. Рядом в кровати Сону, кровати Ники, на сиденье в машине, в гостиной на широком диване, рядом на стульях между сьемками. В очередной выматывающий день Ники не дождался старшего из душа и уснул прямо на своей кровати ближе к стенке. Макнэ так устал, что даже не почувствовал, как матрас рядом прогнулся, а его укрыли одеялом, снимая ободок для умывания с головы. Из-за раннего отхода ко сну Ники проснулся несвойственно рано для себя, на часах в комнате было почти шесть, а подъем только через час. Младший хотел вернуться ко сну и прижаться к любимому хёну, но утренний стояк не спрашивал, что он хочет. Горестно вздыхая, макнэ хотел выбраться из кровати и пойти по-быстрому разобраться с этим, принять душ отрезвляющий, например, но его ворочанье внезапно остановила теплая рука, которую Сону перекинул через талию макнэ. Рики хотел повернуть голову к хёну, но его удержали на месте, это означало, что хен точно не спит. — Сону-хён, пусти. Мне нужно в туалет, — Ники ворочался до того момента пока тёплая ладонь не скользнула с его груди на живот опасно приближаясь к нижней части, которая оголилась из-за задранной футболки. Ники резко прекратил движения, притаившись, словно напуганный кролик. Сону чувствуя чужую напряжённость подвинулся ближе, легонько целуя заднюю часть шеи ближе к росту волос и рисуя на напряжённом животе с выступающим легким прессом круги указательным пальцем. — Хён, — голос Рики было едва слышно, он боялся быть громким, да и вообще все его силы ушли в уже более заметный стояк. Сону был в адекватном состоянии, прекрасно понимал, что делает и надеялся, что не слишком перегибает палку. Ему было забавно смотреть, как макнэ бегает от него каждый раз в туалет или ванную, но мысль о том, что он мог это решить при нем появилась совсем недавно. Сону стало интересно как отреагирует младший, да и свою реакцию проверял. Как никак, прошло уже почти полгода с их детского обещания разобраться в себе и сблизиться. Это не так много, и они все ещё по большей части дети, особенно Ники, но старший ничего плохого делать и не собирается. — Хён, мне нужно отойти, — Ники стал более спокойно относиться к таким происшествиям, Сону всегда вел себя очень спокойно, когда это случалось, и он хотел так же. Это казалось более зрелым, чем паниковать и спотыкаться об собственные ноги. — Ты можешь здесь, — прошептал Сону, обдавая горячим дыханием уже красные уши. В комнате было темно хоть глаз выколи, никто ещё и не думал пробуждаться, но Ники даже представить такое не мог. Чтобы в общей спальне, да ещё и с Сону-хёном обнимающим его со спины и ласкающим низ живота. Он действительно этого (не)хочет. — Хён, я не могу, — Ники фантазировал о том, как будет делать это с Сону, но к воплощению своих фантазий был явно не готов. — Просто будь тише, я знаю, ты можешь, — Сону удивляясь самому себе уверенно спустил руку ниже, слегка задевая полу возбуждённый член, после еще смелее сжимая его в ладошке. Ники чуть не застонал от такого резкого поворота событий, группируя все мышцы и вжимая лицо в подушку. — Ну же, Ники, тебе нужно что-то с этим сделать, — Сону говорил еле слышно, они снизили звук своих голосов на минимум, но в полнейшей тишине казалось, что их слышат все. Сону натянул одеяло по самое горло на них двоих, снова возвращая руку к спальным шортами младшего. Тот не выдерживая такого поведения старшего поддался порыву, спуская шорты до самых лодыжек. Ники взял сам себя, стараясь ровно дышать и не издавать никаких странных звуков, но когда ладонь хена легла поверх его, он спустил еле слышный хрип, тут же прикрывая рот свободной рукой. В положении на боку было не очень удобно, хотелось расставить ноги, откинуться спиной на что-то мягкое или, наоборот, твёрдое, в идеале на грудь хёна, а еще хвататься за мягкие бедра пока тот бы занимался своими милыми руками его возбуждением. Да, эта поза была бы лучшей на данный момент, но когда рука хёна спустила и белье, освобождая уже набухший орган, Рики резко потерял интерес к каким-то фантазиям. То, что происходит наяву было лучше любой фантазии в его голове. Сону понял неудачность позы, но поменять её они вряд ли могли, поэтому старший продвинул руку между стройных сильных бёдер, поднимая верхнюю ногу и просовывая свое колено между. Более свободная поза облегчила давление, а атласные спальные штаны хёна приятно холодили набухшие яички. Ники ничего в жизни так не желал, как простонать в этот момент, но он каждую секунду сладкой пытки помнил где находится и не смел даже вздохнуть лишний раз. Пока Сону гладил внутреннюю часть его бёдер и бесшумно целовал шею и плечи, которые открывала спальная футболка, Ники принялся двигать рукой, чувствуя лёгкое раздражение от все ещё повышенной сухости. Наплевав на все моральные устои Нишимура широко прошёлся языком по собственной ладони и дело пошло как по маслу. Сону дышал жаром на чувствительные уши, продолжая ласкать живот и иногда поднимался пальцами к груди, прикасаясь к твёрдым соскам. Хоть хён и не нежил его член, но все его манипуляции помогали Ники насладиться процессом, а не просто механически кончить. Присутствие хёна, его отзывчивость и активное участие возбуждало больше, чем что-либо ещё. Сейчас Ники больше всего хотелось увидеть лицо Кима и поцеловать его, чтобы хён прикоснулся к нему ещё ближе и интимнее, а также довёл его до конца своими руками, но о таком младший пока и мечтать не мог. Он был благодарен и за такой широкий жест. Но, видимо, Сону сегодня получил какое-то просветление или это Ники свезло по полной катушке, ведь уже под самую кульминацию, когда рука начинала побаливать от резких, одинаковых движений, он встретился с рукой хёна, которая его остановила. Ники не сопротивляясь убрал руку и не зря, ведь сразу после этого его обхватили тонкие пальцы старшего, которые нежно двигались по его члену не оставляя без внимания ни одну его часть. Сону плотно сомкнув пальцы на органе, двигая ними в активном темпе не забывая про головку, которую массировал большим пальцем, прямо в месте уретры, заставляя младшего дрожать от удовольствия в своих объятиях. Когда уже подходил конец, который чувствовали оба, Сону зажал свободной рукой рот макнэ, а тот и не возражал, для надёжности еще и свои руки прикладывая. Сону довёл его самостоятельно, собирая всю горячую жидкость в свою ладонь, прижимаясь лицом к изгибу плеча младшего. Ким продолжил осторожно ласкать рукой Ники, продлевая его оргазм ещё на немного. Что ж, ради такого начала дня Ники готов просыпаться и в шесть, и в пять… Сону-хён о нем позаботился и после, убирая все прям на месте влажными салфетками, даже обратно натягивая нижнюю одежду на все ещё молчаливого и разнеженного младшего. Казалось, что у Ники отняло ноги и речь. Устраиваясь рядом с лежащим макнэ и располагая свою маленькую ладонь у того на груди, Сону пытался рассмотреть что-то в его выражении лица, но оно все ещё было слишком отстраненным. — Я не перестарался? — все также шёпотом узнал старший, наконец-то получая реакцию. — Это лучшее, что происходило со мной за жизнь, — без шуток ответил макнэ, уже не особо контролируя слишком хриплый голос. — Даже лучше, чем победа в Айленде? — сдерживая смех, уточнил Сону. — На уровне… — Ещё есть время, отдохни пока, — довольный собой Сону прикрыл глаза, закидывая ногу на живот младшего. Ники согласно кивнул, после такого и правда нужен был отдых, он будто хореографию три часа без остановки отрабатывал. Поглаживая приятную ткань спальных штанов хёна, Ники и вправду смог ещё немного подремать до основного будильника. Весь день после такого шел будто хорошо написанная мелодия. Ники прекрасно справлялся со всеми делами, то и дело встречаясь с хитрым взглядом хёна. Макнэ и сам светится счастьем даже не от того, что получил в каком-то смысле свой первый сексуальный опыт с любимым человеком, а от того, что Сону сам был инициатором подобного и часто первый проявлял чувства, внимание. Это давало большую надежду на будущее и уверенность в самом себе в первую очередь. Ники был словно сумасшедший, который самовольно зашёл в опасный и глубокий океан под названием «Ким Сону», позволяя накрыть себя с головой и был совсем не против пойти на дно этого чуда, лишь бы быть всегда рядом. Сону же в свою очередь смотрел на мальчика со всей любовью, которая только могла в нем быть, радуясь, что именно он оказался тем самым особенным хёном, который смог приковать к себе внимание младшего. Ему точно будет тяжело дождаться совершеннолетия Ники, да и младшему видимо тоже. Но Сону очень терпеливый на самом деле. В любом случае, любить макнэ ему возраст не мешает уже сейчас. — Ребята? — Джей пришел к ним, когда Сону и Рики смотрели какую-то новую дораму, найденную хёном в интернете. Они сидели рядом на диване, а между ними была тарелка с сырными шариками и по бутылочке колы. Старший выглядел слегка смущенным и даже взволнованным, что удивило младших. Джей редко был в таком состоянии. Неужели случилось что-то плохое, Сону даже на паузу поставил. — Что случилось, хён? — спросил Ники. — Я конечно рад, что у вас все хорошо, — он выразительно глянул на младшего, который всё-таки поделился с хёном о том, что между ним и Сону-хёном зарождаются отношения, только Ким об этом не знал. Ники запереживал, что же старший хотел от них, раз поднял эту тему, — но другим об этом знать не обязательно, — словно ругая их, махал пальцем Чонсон. — Джей-хён, что случилось то? — не выдержал загадочности Ким. — Занимаетесь таким — занимайтесь, но наедине! — выделил последнее слово хён и на Сону резко снизошло озарение. Ким поджал губы, моментом краснея и пряча лицо в ладошки. Всё-таки их было слышно. Ники тоже понял, о чем старший и находя в себе какую-то частичку смелости, довольно ухмыльнулся. — Хён, у тебя что, тоже встал после нас? — Ники получил увесистую оплеуху от шокированного Сону в то время как Джей, словно рыба фугу раздувал свои большие глаза и щеки. Ники же было ни капли не стыдно, смешно же. Особенно с реакции старшего. Неплохой пранк получился. Джей после этого ещё неделю караулил младших, чтобы если что — прихлопнуть на месте, но ничего так и не произошло, после чего Пак со спокойной совестью мог спать как раньше в гармонии с собой. А Ники и Сону таким не часто и промышляли, а даже если и делали это, то теперь хорошо прятались крайний раз не задевая гетеросексуальную психику хёнов и малышку Чонвона. Тот, к слову, узнал об их отношениях чуть ли не последний и то потому, что ему рассказал Сонхун. В основном реакция ребят была хорошей, но без шуток не обошлось, а Сону к этому и не привыкать, а у Ники язык так подвешен, что ребята еле могли его переговорить. В общем, все у них было нормально. А дальше будет ещё лучше. Ведь у Ники есть классная крепкая семья под названием Энхайпен, верные фанаты и милый Сону-хён, который всё-таки дождался восемнадцатилетия Нишимуры. И это определённо очень хороший, счастливый день перетекающий в горячую ночь без лишних глаз и ушей.