Солнечная болезнь.

Сан отработал смену, валясь с ног. Парень слишком устал, чтобы думать о чём-то большем, чем долгожданный отдых. Хотелось просто заснуть и не просыпаться лет так сто. Поэтому, кое-как дойдя до комнаты, Солнышко мечтал поскорее лечь в мягкую кроватку и спать спокойно. Но, конечно, планам не суждено было сбыться. Вот уже столько времени утекло с того момента, как Мун ушёл в больницу. Иногда Солнышко переживал за него. Но было это только в те моменты, когда не было детей и можно было спокойно пообедать. То есть, очень редко. А сейчас же все эти переживания вновь вспыли в мыслях. Сан не мог уснуть, хотя очень хотелось. Эти тревожные мысли не давали ему покоя. Они так и поглощали Санрайза, погружая в эту бездну страха и волнения. Почему то сейчас казалось, что все как-то по-другому. И парень не понимал из-за чего это всё. Словно в его жизни не хватало чего-то. Или же кого-то. Солнце похоже и вправду соскучился по Муну. Без него всё было совсем другим: странным, непривычным, будто чужим. И это не давало покоя Сану. Ведь было лучше, когда рядом с ним, был его холодный друг. Хоть Мун не всегда был сговорчив, но слушателем был прекрасным, что нельзя не отметить. Он правда хотел, чтобы Мундроп был с ним рядом. Неважно, что было раньше. Это уже казалось просто плохим сном, что оставил лишь неприятный осадок на душе. Санрайз переживал за состояние друга, и ему хотелось знать, всё ли хорошо? Может именно сейчас Луне нужна была его помощь? И Сан то не зря волновался, ведь Мундроп в данный момент сильнее губил своё здоровье. Едкий дым от сигарет проникал в лёгкие парня, оставляя приятную лёгкость. Способ борьбы со стрессом Мун уже нашёл. Алкоголь и курение не были лучшими решениями, но Луна даже не пытался искать другой способ. А зачем? Хотелось забыться и не чувствовать той боли, что так сильно пожирала его изнутри. Парень тихо всхлипнул, чувствуя подступающий ком в горле. Прикрыв глаза, Мундроп постарался сдержать столь нежеланные слезы. Ведь слезы были показателем слабости. Как думал только он. У парня появилось желание выпить, дабы точно забыться и погрязть в бездну пустоты. Пройдя на кухню, Мун достал из шкафчика коньяк. Он хранился у Луны на сложный период, в котором сейчас Мундроп и пребывал. Взяв рюмку, парень налил в неё алкоголь и залпом опустошил. Коньяк приятно обжигал горло и оставлял запоминающееся послевкусие. Парень решил, что из рюмки пить неинтересно, поэтому, взяв бутылку, он стал пить, не думая ни о чём. Алкоголь туманил разум, заставляя все мысли уйти на второй план. Глаза уже не могли сфокусироваться на нужной точке и всё плыло. Приятное чувство свободы окутывало парня, наконец давая расслабиться. Ведь всегда легче, когда ты просто ни о чём не думаешь. Не испытываешь эти глупые эмоции. И ничего больше тебя не волнует. Ты просто плывешь по течению реки, под названием жизнь и всё. Этого достаточно чувствовать себя лучше, чем всегда. Он сидел дома со справкой о больничном и ждал заживления руки. Не пойдёт же он бегать и прыгать к детям в таком состоянии. Но мысли о Санрайзе были всё время рядом. Казалось, что алкоголь всё заглушит, но это абсолютно не так. Мун хотел бы прямо сейчас увидеть предмет своего воздыхания, но хочет ли тот… Поэтому остались только мысли. Как приличные, так и не очень… Из неприличных он всё больше обращал внимание на части тела своего друга. Особенно на глаза и губы. — Вот бы увидеть его влюбленные глаза и покусанные губы, что говорят мне «люблю тебя». — развязался язык у Мундропа.— они такие желанные… Прижимая к себе бутылку, сказал Мун. Он вновь стал думать о Сане. Слишком прекрасным казался он. Его плавные движения, добрые и полные радости глаза, а также прекрасная улыбка. Всё это заставляло сердце Муна биться в сто раз быстрее, чем обычно. Ему вновь хотелось увидеть Санрайза, обнять его и никогда не отпускать. Хотелось просто извиниться, расплакаться и просидеть в его объятиях всю ночь. А после Мун был готов хоть все смены отработать за него. — Какой же я был дурак…— грустно протянул Луна, руками закрывая лицо. Сейчас к нему пришло всё осознание того, что он сделал ранее. Раньше казалось, что всё было проще, намного проще. Но это не так. — Клянусь… Я обещаю, что больше так не буду.— тихо всхлипнув, произнёс Мундроп, хотя фраза прозвучала как-то по-детски, по его мнению. Он был готов миллион раз повторить эти слова. Хотя причём тут слова. Они как пустое место. Дело в Муне и его чувствах, что заставляли делать страшные вещи. Слёзы солёными дорожками текли по бледным щекам, оставляя мокрый след. Слишком сложно, слишком непонятно. Внутри всё сжималось от чувства стыда и жалости над собой; стоило ли это того? В голову Муна пришла довольно занятная мысль. Вернуться после выздоровления и извиниться. И подарить что-нибудь. И… И много что ещё. Сан не заслужил того страха. Солнышко заслуживает всего мира. А вовсе не страданий, какие причинил ему Мундроп. Может, стоило быть чуть мягче? Или подарить что-то перед этим? В голову не лезли иные мысли. Как это — быть неправым. То есть, как можно быть виноватым в таком? Он же ничего не сделал, хотя мог. Руки не слушались и сами тянулись к очередной сигарете, лишь бы перестать думать. Хотя бы собрать воедино ком мыслей и чувств. Ночь становится ещё темнее, страшнее и всё больше скрывает переживания. Никто и никогда не вспомнит той боли, что была за закрытыми дверьми в час ночи, два, двенадцать… Но сейчас, пуская кольца дыма, Мундроп понимал, что ночь и в правду замечательное время. Никто не увидит твоих страхов и некой жалости. Сейчас можно стать той самой запуганной зверушкой, что ждёт с обеспокоенным сердцем рассвета. Солнца… Просто ждать и надеяться, что всё пройдёт. Больше нельзя справиться. Это неправильно. Поступок идиотский. Всё идиотское… — Даже я …— задумался Мун, продолжая мысль про идиотизм где-то у себя в голове. Оставив бутылку на столь прекрасном подоконнике, Мун выкинул сигарету в окно. Погода не столь замечательная, чтобы сигарета осталась сухой и сожгла половину района. Томные шаги к кровати разносятся по всей площади квартиры. Иногда так хорошо, что Мундроп живёт один… Никто не видит его. Будто бы все ослепли. Или скорее ослеп он. Глупый и слепой, думающий только о себе… Похоже он был слишком эгоистичен раньше. Или это жизнь сделала его таким? Луна приземлился на кровать, сразу же закрывая глаза. Нет смысла продолжать эту бессонницу. Пора спать и не думать. Перестать думать уже наконец. Ночь скроет все недостатки. Ведь только ночь знает, почему утром ты более уставший и помятый. Почему молчалив, либо же наоборот, более разговорчив. Слишком хороший собеседник… Правда утром, похоже, парню придётся несладко. Эта бессонная ночь не останется незамеченной. Жаль, что он заранее не запасся обезболивающими таблетками. Ведь утром они ему явно понадобятся. Но не сейчас. Сейчас Мун, естественно, не будет об этом думать. А стоило бы. Если он, конечно, хочет прийти к Санрайзу. Утро наступает слишком неожиданно и слишком болезненно. Может быть, ради Санрайза… Стоит это терпеть? Но есть один небольшой нюанс… Сан этого даже не заметит. Он считает своего друга каким-то помешанным. Соответственно, все эти действия покажутся странными и пугающими! Мундроп встал с кровати, громко простонав, наверно, оповещал соседей о своём пробуждении. — Значит… Сегодня на работу…— пробубнил парень, идя на кухню шатаясь.