Джгуты

Знаете, когда я был во Франции мне удалось посетить небольшую ферму которую мой друг по профукиванию состояния, купил совершенно случайно у какого-то игрока в покер, бедняге не хватало на ставку, ну разве мог мой сердобольный дружище оставить несчастного в биде, тем более, что тот твердил как умалишенный, что ему «вот сейчас точно повезёт»? К слову ему не повезло, мда… так о чем это я? Ах да, ферма находилась на границе провинций Иль-де-Франц и конечно же Шампань (моя любимая провинция, не удивительно). Ферма, если мельницу с кусочком земли, амбаром и домом можно вообще назвать фермой, стояла на небольшом холмике с которого открывался просто невообразимо живописный вид. Поля, поля, поля, бескрайняя земля разделённая на квадратики- клаптики. И все такое зелёное будто кто-то выкрутил яркость на максимум. Вокруг дома было что-то похожее на сад, деревьев было немного и они были не фруктовыми, так что скорее и садом это безобразие назвать было нельзя, парк, да, это был парк из шести лиственных деревьев и двух, а нет трёх, елей. Парк был ограждён забором из вечнозелёного кустарника. Дом был невероятно уютным, складывалось впечатление, что всё мое детство прошло тут. При одном взгляде на него мое сердце переполнялось сантиментами которых, по идее, и быть то не должно. Крыша на здании была желтой и каждый вечер в свете заходящего солнца она горела ярче чем Рим в 64 году. Мне там нравилось, в этом маленьком двух этажном доме с деревянным полом и небольшой софой прям у входа. Мне там нравилось, нравилось до тех пор, пока я не протрезвел и не дошёл до старого, как мир, умозаключения «я не достоин этой жизни» Этого счастья, спокойствия и уединения с природой, я этого не-до-сто-ин. Но это было тогда, там, на границе Иль де Франц и Шампань, летом. Сейчас же я, стоя на пороге какой-то грязной и без метафор вонючей автомобильной мастерской и стараясь дышать как можно меньше, пришёл к другому выводу: «я не хочу жить, а тем более умирать, вот так» Как так? Как неизвестный, никому ненужный, бесполезный. В грязи улиц и вони помойных ям. Я хочу умереть в том домике на границе Иль-де-Франц и Шампань, а может даже и жить, чем черт не шутит, только с одним «но» перед этим я стану полезным, я ещё не придумал кому и как, но это уже следующий этап моего познания себя.

***

-Ну? — из раздумий меня выдернула Лав, которая уже скрылась в гараже и беспардонно звала меня, явно для помощи. -Я тебя тут подожду, — прокричал я в темноту, все ещё стоя на улице. -А я уже и забыла кто ты, — был мне ответ. -И кто то же? — с каким-то вызовом спросил я. -Параноик вот кто. Я промолчал, но и с места не сдвинулся. Параноик не параноик, но после наливки, воспоминаний и новости о том что я стою две штуки, и это в недышащем состоянии, подвергать себя лишней опасности было не целесообразно. Вы не подумайте, деньги не были для меня в приоритете, нет, да и деньги ли это? Просто так я был устроен, что моё всегда было моим и тыщенки за мою прекрасную лысую головку (хаха и за нее тоже) должны были стать, нет, остаться моими.

***

Я в душе не ебал не чаял кто такой Пингвин, когда покидал город, а это было примерно пол года назад, весной, никакой мерзлой птицы тут не водилось. Ладно, это же Готэм, психанутых с дурацкими кличками тут больше чем бездомных котят… Надеюсь этот новый «король Готэма» достаточно туп, даю руку на отсечение, что он представляет из себя груду мышц без какого либо намёка на мозги.

***

Сука, беру слова назад, не хочу быть безруким. Но обо всем по порядку Мы очень долго ехали на машине, той самой которую Лав забрала из вонючей мастерской. Честно, я думал что на отсиженной жопе мои неудобства закончатся, но нет. Дом этого несчастного млекопитающего находился в каких то лютых ебенях, да ещё и на пригорке. По классике жанра машинка Лав (рухлядь на колёсах) заглохла, что в принципе не удивительно, но все равно обидно, и нам пришлось идти пешком, почему то Лав подумала, а может и не подумала, это даже логичней, что я созрел на поговорить, а дело в том что не созрел, мне вполне хватало того, что я вынужден смотреть под ноги неотрывая взгляд, что бы, не дай бог, не поскользнуться в той грязи в которую превратилась грунтовая дорога из-за постоянных осених дожей и не поесть говна своим лицом. Так вот Лав, эх. Она начала из далека, но даже тупой бы понял к какой станции движется локомотив. -Моя мама всегда любила дождь, говорила что после него легче дышится, агрессивная была женщина, но что-то хорошее в ней иногда проскакивало, помню в лет шесть она решила сводить меня в зоопарк, и мы пошли, — сутенерша замолчала, явно переживая внутри какие-то эмоции, а позже продолжила, — Я уже не помню кто там был, но вот мы устали и решили посидеть, там была небольшая детская площадка с качелями и вот… -Может хватит? — я знал что говорю грубо, но также знал, что все что мне сейчас говорит Лав мне не интересно, более того противно слышать как она, с улыбкой, отзывается о той благодаря которой попала в бордель. Не будь ее мать мертва, я бы ее лично убил. -Я лишь хотела завязать разговор, — она так мило посмотрела на меня снизу вверх, что всю раздражённость как рукой сняло, не зря она мне когда то так нравилась. Огромные глаза, непонятного болотного цвета украшали длинные темные реснички. Прическа у неё была слегка небрежной, несколько прядей вились где-то без дела, но мне так даже больше нравилось. Одежда у неё была сдержанной, несмотря на специфику профессии, развратной и развязной девушку я бы никогда не назвал.