Это моя потеряшка

      Чуя чётко мог сказать о своём младшем брате три вещи:       Его зовут Ацуши Накаджима.       Ему почти семь.       И он любит передачи о животных.       А еще он, как говорят в народе, «имеет доброе сердце» или, как говорит Чуя, «любит тащить в дом всякую гадость».       Ладно бы дело заканчивалось на представителях кошачьих, на этих большеглазых щеночках и, прости Господи, на мышах. Накахара давно принял кузнечиков в спичечных коробках, выпавших птенцов и даже мелких пауков. Чуя смирился!       Но что б тащить в дом чужого ребёнка… это явно новый уровень.       Что-то подсказывает, что Ане-сан, когда узнает, не сможет оправдать это все возрастом, как привыкла делать.       Почему, собственно, Накахара считает, что мальчонка притащил в дом чужого ребенка?       Ответ прост, поэтичен и стоит прямо перед рыжим. Этого мальчишку с темной шевелюрой и неестественно белыми кисточками с отчужденным взглядом и постной миной он видит впервые. Они только перебрались в новый район, вон дом все еще завален коробками.       Но даже не это главное. Главное — это лицо Накаджимы.       О да, это лицо ребенка, который знает, что получит звиздюлей, но все равно тащит в дом осиротевшего котенка и будет упрашивать оставить.       Чуя правда не знал, как реагировать. Этого мальчишку он видел впервые. Пускай Ацуши был весьма общительным ребенком, рыжий очень сомневается, что в канун праздника кто-то отпустил дитя в гости.       Хотя, кто знает.       На пороге так и стоят двое мальчишек, один из которых — его брат, а второй — причина, по которой рыжего могут посадить за похищение, если родители ребенка не в курсе, где он и страдают гиперопекой.       Первому до подобных размышлений, в силу возраста, нет дела, Ацуши быстро стащил с мальца насквозь мокрую шапку и виновато положил на комод, преданно держа ребёнка за руку.       — Братик, — Ацуши смотрел куда-то в ноги. — он, это, потерялся.       Потерялся. Обычно рыжий слышал подобное о здоровых собаках, но не о чужих детях. Накаджима прелестный ребенок, он действительно добрый и отзывчивый мальчик, и рыжий любит его всем сердцем, но…       Чуя сможет так же сказать в суде? Мол мальчик потерялся? Авось прокатит?       — И как тебя зовут, приятель? — спокойно спросил Накахара, присев перед ребёнком на корточки.       Мальчишка долго буравит взглядом, словно взвешивая все «за» и «против» того, что бы назвать свое имя. Недоверчивый. Чуе это нравится. Его-то оболтус каждому встречному представится, а потом будет шугаться, что кто-то окликнул.       — Акутагава Рюноскэ, — представляется ребёнок.       — Очень приятно, Акутагава Рюноскэ, — рыжий кивает головой. — Меня зовут Чуя Накахара, — Чуя протянул руку, которую на удивление спокойно пожали. — Скажи, Акутагава-кун, ты потерялся?       Мальчик кивнул.       — Понятно.       За окном хлопьями снег идёт, дальше собственного носа не видно. Накахара даже дыма не видел, когда курил. Прекрасная погода для праздника, Чуя сказал бы даже, волшебная и сказочная. Но будем честны, в такую погоду, ребенка выгонять слишком жестоко.       — Хорошо, Акутагава-кун, — Чуя хлопнул в ладоши. — Давай для начала снимем куртку. Она вся мокрющая, не хватало чтобы ты заболел в новый год, верно?       Если бы в его доме не жил ребёнок, то Накахара бы не на шутку перепугался, ибо вся одежда потеряшки с черной шевелюрой была насквозь мокрая. Его брат тоже не остался в стороне, видать за те десять минут, что рыжий не смотрел, малец не только нашёл потерянного мальчика, но и таранил собой дороги и бороздил сугробы, коих в этом году навалилось прилично.       — Так, — Накахара привлек к себе внимание, сурово глядя на гору мокрых вещей и на пару мальчишек, что только стянули обувь. — Ацу, живо включай горячую воду и шагом марш греть ноги, — вопросительно глянув на чужого ребёнка и не найдя признаков протеста, Чуя снова повернулся к брату. — Я надеюсь, ты не будешь против поделиться с другом пижамой.       Ребёнок только помахал головой и, выдав искреннее согласие, взял темноволосого за руку, принялся громко проводить экскурсию по ванной комнате.       Чуя, помолившись на то, чтобы родители спиногрыза были рассудительны, взял канцелярский нож и проехался по скотчу нескольких коробок в поисках одежды.       Не самая приятная обстановка в Новый Год. Накахара понимает, но не может ничего с этим поделать. Все довольно скудно.       Нет, квартира сама по себе хорошая. Спальный район многоэтажки, не так далеко от работы, буквально через пару домов школа и рядом весьма милый парк. Места предостаточно, двор тихий, а соседи кажутся порядочными людьми.       Вот только с перевозкой не задалось с самого начала. Все из-за снега. В этом году метёт будь здоров и если такие дети, как Накаджима, радуются, то такие люди, как Чуя, просто бьются головой об стену.       Некоторое коробки доставили только сегодня, а добрая половина вещей числится «в пути». В том числе большая часть мебели, несколько игрушек и новогодние украшения.       Чуя знал, что брат расстроен по этому поводу и даже нарисованная на коробках елка до потолка не шибко много может. Как и снежинки из салфеток. За эти три дня, что они переехали сюда, Накахара просто не успел сбегать в магазин хотя бы за гирляндой.       — Акутагава-кун, правда она мягкая! — радостно бегал Ацуши, пока Рюноскэ натягивал тёмную пижаму с рождественским рисунком. — И праздничная! Правда красивая? Это мы с Чуей брали в прошлом году! Она пахнет хвоей!       Возбуждение мальчишки Чуя прекрасно понимал. Ребёнку не хватает общения со сверстниками. В старом доме у Накаджимы какие-никакие, а друзья были. Здесь же время просто ещё не распорядилось на удачные знакомства.       — Нормально? Не сильно горячо? — интересуется Чуя, трогая воду в тазике и давая детям плед.       Ацуши буквально ерзал по дивану в своей белой пижаме с тигром, радуясь, что его новый друг «зашёл в гости». Чуя же буравил номер полицейского участка, который только что отправил его на автоответчик после ознакомления с проблемой. Миловидный голос приносил извинения и рекомендовал все же пока оставить мальчика у себя. Мол преддверие праздников, происшествий много.       — Акутагава-кун, — позвал Накахара на что мальчик немного вздрогнул. — скажи, ты помнишь номера родителей? — от полиции хуй помощи сейчас дождешься. — Или может у тебя есть телефон? Они наверняка очень волнуются и ищут тебя.       Ребёнок тут же стушевался и, чуть подумав, кивнул головой, смотря на куртку, что уже разместилась на сушилке.       В кармане-таки находится телефон. Мокрый. С разбитым экраном. И со вскрытым корпусом.       Заебись.       Чуя в каком-то плане похитил чужого ребенка прямо перед новым годом.       Шикарно, блять.       Как встретишь так и проведешь? Что ж, надеется, что не в доме с частой решеткой на окнах. Ладно, рыжий утрирует, он сообщил все полиции и та в курсе, но… адвокаты творят чудеса. Остается надеяться на вменяемость родителей мальчика.       Голубоглазый посмотрел на детей, что во все глаза глядели на него.       Акутагава всем видом говорит, что номеров родителей не знает, а адреса не помнит. Бумажки, вышивки, бейджика или иной информации, куда обратиться в случае чрезвычайных происшествий тоже не наблюдается.       — Значит так, — Чуя снова присел перед детьми. — Акутагава-кун, ты голоден? Любишь собу с овощами? Сейчас еще шарлотка испечется.       Какую бы уверенность не излучал Накахара, на самом деле он понятия не имеет, что делать. Полиция ясно сообщила, что пока заявлений о пропаже мальчишек с подобной внешностью не было. То есть забирать его смысла нет. Пока они среагируют, ребенок будет отсиживаться в участке с пришибленными, коих сегодня полно. Да еще и в праздник. Такое себе развлечение. Чуя знает, он однажды встретил там рождество. Золотое время.       Кинув детям мазь и теплые носки, взамен привычных тапочек, и услышав весёлую музыку из небольшого телевизора, Чуя немного выдохнул. Благо хоть телевизор успел установить.       Когда по кухне разнесся запах выпечки, Чуя снова глянул на телефон мальчишки.       Все же это как-то неправильно. Звонок из полиции можно ждать вечность, ребенок же сидит в чужой обстановке прямо сейчас. Он конечно не выглядит тоскливо, даже с интересом слушает бредни младшего брата, но тем не менее… ребенок должен встречать следующий день года в кругу любящей семьи, а не в заваленной коробками квартире.       — Акутагава-кун, — еще раз осмотрев телефон, Чуя смог открыть лучик надежды. — твой телефон сломан, — подметил рыжий и поставил на стол тарелки. — Могу я временно поставить твою симку себе и позвонить твоим родителям?       Шанс был один из двадцати семи и, когда мальчишка с неестественными, но милыми белыми кончиками челки кивнул, Чуя с чистой совестью выудил симку.       Вот только. В контактах мальчишки Чуя находит только один номер с не особо емким именованием «Дазай-сан». Никаких «мамы», «папы» или «позвонить в случае ЧП» — не наблюдалось.       Денег на симке тоже не оказывается и Чуя, потратив время на запись номера, звонит со своего.       Как ни странно трубку взяли стремительно, агрессивно выдавая что-то среднее между «да» и «алло».       — Вы ребёнка потеряли? — сразу же догадался Чуя.       Накахара буквально ощутил первую волну облегчения, что полностью вышла из мужчины на другом конце провода. И сразу же почувствовал, как нарастала новая и прежде чем мужчина начал задавать неудобные вопросы рыжий просто продиктовал адрес.       Рискованно, но Чуя уже хорошо наработал на статью. Да и ребёнок только взялся за ложку, греховно заставлять его надевать мокрые вещи и договариваться о возврате. Мол вот ваш ребенок, честно, нашли на улице, а не спиздили.       — Акутагава-кун, — позвал рыжий и протянул тому телефон.       Ребёнок без удовольствия взял аппарат. Чуя не услышал выкриков счастья, банального «привет» или ещё что-то радостного в этом духе. Мальчик дал несколько односложных ответов прежде чем передать телефон взрослому.       Приятный голос выдал не самый приятный тон, с довольно ожидаемым ответом, прежде чем повесить трубку.       Голубоглазый посмотрел на мальчика, который спокойно смотрел на него. Против пацана Чуя ничего не имеет, он не успел напортачить, и Накахара считает его довольно милым. Но потерявший его не вызывал таких чувств. Хотя, он вполне подходил под ожидания рыжего.       — Акутагава-кун, — позвал рыжий, раскладывая на столе шарлотку. — ты пихай его, а то Ацу души не чает в этих шоу. Все уши прожужжит и не заткнешь.       — Чуя! — ребенок слегка покраснел, строя возмущенное выражение лица. — Это неправда!       — Да ну? — смеется Накахара и, подхватив чашку кофе, садится рядом на диван. — Что смотрим?       Непонимающий взгляд Акутагавы, словно бы у Чуи было две головы взамен одной, быстро переметнулся к телевизору и белобрысому, когда тот принялся с интересом отвечать, словно вовсе не дулся.       — Акутагава-кун, — обратился рыжий, откусывая кусок пирога. — что ты обычно смотришь?       Мальчик снова уставился на него, глупо хлопая глазами.       — Тебе нравятся такие мультики? — переспросил Накахара, пожимая плечами и кивая на Накаджиму. — Если нет, то можешь попробовать отобрать пульт.       Рюноскэ на это непроизвольно пожал плечами и переключился на шарлотку, слушая Ацуши, который принялся рассказывать почему тигры полосатые. Непосредственность иной раз тоже очаровывает Накахару. * * *       Время пролетело довольно незаметно. Оно и понятно, за мультиками, разговорами и настольными играми время не может растягивается шибко долго, особенно, если ты не торопишься. Рюноскэ казался довольным, хоть и не спешил расставаться с угрюмым выражением лица. Кажется, оно у мальчишки просто клиническое.       Акутагава оказался не особо разговорчивым, но довольно внимательным мальчишкой. Ему явно понравились карточные настольные игры, шоколадное печенье и милая болтливость Накаджимы.       Довольно приятное время, если честно.       Оказалось, что таинственный «Дазай-сан» — дядя ребенка, с которым тот сейчас живет. Дядей мальчик очень восхищается, хоть и не может похвастаться теплыми отношениями. Еще у него есть сестра-близняшка Гин Акутагава. На вопросе о родителях Рюноскэ сдулся. Чуя не настаивал и просто перевел тему на то, как они будут отмечать Новый год и вытащил карту из колоды.       — Ацу, — крикнул Накахара, помешивая какао в веселой кружке с котенком.       — Слышу! — кричит мальчик в ответ и, подхватив табуретку, бежит к двери. — Чуя, тут на экране какой-то мужчина! — ребенок тут же жмет на кнопку и весьма громко спрашивает. — Мисье, вы к нам в гости?       Накахара поморщился на повторный стук.       — Спускайся, — Чуя помог ребенку спрыгнуть с табуретки и приоткрыл дверь. — давай-давай, достань из буфета зефир к горячему шоколаду.       Рыжий остро посмотрел на мужчину, который заметно превышал его в росте. Взгляд явно остудил пыл и шатен заметно стушевался, пусть и не сделал рожу попроще.       Рядом с мужчиной стояла маленькая девочка, очевидно сестра мальчика. Очаровательное сходство на лицо.       — Дазай? — Накахара перекрыл проход, не пуская человека внутрь.       — Я за Рюноскэ, — выплюнул мужчина и Чуя, выдохнул, отошел.       — Акутагава-кун, — крикнул Накахара, прикрывая дверь. — к тебе пришли и… имейте совесть, обувь снимите.       Девочка так и осталась стоять, словно не могла пройти дальше сантиметра от двери. Голубоглазый захлопал глазами и присел перед ребенком на корточки.       — Ты Гин Акутагава? — девочка едва заметно кивнула. — Мне с тобой очень приятно познакомится, я Накахара Чуя, — руку так же несильно пожали. — Акутагава-кун рассказывал о тебе, — девочка так и продолжала спокойно смотреть на собеседника. — Давай заходи, любишь какао?       Чуя серьезно обеспокоился отношениями между этим Дазаем и детьми. Мальчик не выглядел шибко довольно, да и шатен не блистал взглядом счастья. Он выглядел болезненно сурово и не эмоционально. Кинув явно не добрый взгляд на Рюноске, Осаму серьезно скомандовал.       — Собирайся, — ребенок сухо кивнул и отставил почти полную кружку горячего шоколада.       Рыжий сложил руки на груди, предлагая девочке присесть, пододвигая тарелку с печеньем. Ацуши тут же пододвигается к ней с детскими вопросами.       — Эй, — окликнул Накахара мужчину и кивнул головой в сторону коридора. — ничего показать не хочешь?       Шатен хоть и подошел, но тупо уставился на него. Это позволило рыжему лучше рассмотреть горе родственника, который, кажется, тоже страдал клинической постной идиотской миной, что просит кирпича. Мужчина симпатичный, кареглазый — со слезами Чуя поставит десяточку в душе, а пока продолжит сверлить взглядом.       Спустя секунду шатен, словно понял что-то, потянулся в карман за кошельком, на что получил агрессивный отказ.       — Ты сдурел? Мы ребенку помогли, а не вложились в чертов банк, — прошипел рыжий, всплеснув руками. — Убери немедленно, — Чуя устало потер переносицу. — Документы есть?       — Что? — мужчина так и замер со слегка глупым лицом.       — Ты думаешь, что я так просто отдам тебе ребенка? — рыжий остро и глухо усмехнулся. — Подумай сам, мальчика нашли на улице, сообщений в полицию не поступало, а теперь на пороге стоишь ты.       Накахара не отвел взгляд, остро вцепившись в собеседника. Да, нужно было сделать это в самом начале, но рыжий бы посмотрел на вашу реакцию, если бы к вам пришел довольно симпатичный мужчина в пальто.       И все же рыжий оставался настороже. Дело даже не в поведении ребенка, а в страховке. В мире слишком много историй о пропавших детях.       — Ты на машине? — вопрошает Чуя, получив подтверждение из документа, идентифицирующего личность.       Мужчина снова захлопал глазами, словно не ожидал подобного вопроса.       — У Акутагавы-куна вся одежда сырая, не уверен, что она высохла, — пояснил Чуя и повторил. — Так ты на машине или нет?       — Я, — мужчина чуть отвел взгляд, глядя куда-то в сторону. — Нет…       — Блять, — выдохнул рыжий. — Нужно вызвать такси … что такое Акутагава-кун?       Вот это было уже любопытно. Ребенок, держа в одной руке мокрые штаны, схватил второй край Чуиной футболки, привлекая внимание, а после, преданно смотря в глаза дяде, поделился.       — Чуя хороший, — уверенно и четко выдал темноволосый. — А еще вкусно готовит.       Теперь захлопали глазами оба. Рыжему польстило, но прикола он не понял. Дазай видимо тоже.       — Можно мне доиграть? — спокойно спрашивает Акутагава.       Молчание не спешит рассеиваться, потому Накахара, погладив ребенка по голове, спрашивает:       — Вы торопитесь?       На что получает красноречивый мах головой.       — Пусть дети доиграют и допьют какао, — выдыхает рыжий, когда с другой стороны его хватает собственный брат. — Может вещи подсохнут.       Ацуши, от немого согласия, схватил друга за руку и потащил в сторону стола, радостно разглагольствуя о только что придуманных правилах к играм.       — Гин-чан, не хочешь снять куртку? — спрашивает Накахара, а сам тянется за кружкой, обращаясь уже к Осаму. — Кофе будешь?       Короткий кивок и на конфорку с характерным звуком опускается турка.       — Вешалка, — строго указывает Чуя, не отводя взгляда.       Как ни странно, но молчаливый собеседник прекрасно понял намек и, воспользовавшись плечиками, вернулся обратно. Его взгляд как-то слишком преданно держался за рыжего, с неким любопытством разглядывая и, когда Чуя уже собирался поинтересоваться чего тому не имеется, наблюдатель с детской непосредственностью спросил.       — Как тебе удалось?       Отрывать взгляд от турки Чуе не хотелось, но обстоятельства вынудили вопросительно поднять глаза.       — Поясни.       — Ну, — мужчина немного стушевался. — ему понравиться, — красноречивый взгляд голубых глаз очевидно был довольно говорящим. — На моей памяти «хорошей» он называл только свою сестру.       Заявление звучало льстиво и любопытно, но Чуя, кратко усмехнувшись, напомнил.       — А еще я хорошо готовлю. * * *       — Гин, — позвал Накахара, улыбнувшись девочке. — держи, — после чего протянул карту из своей оставленной колоды. — порви их…       — Чуя, так нечестно! — запротестовал Ацуши, держа в стаканчике цветные кубики. — Тебя убили проклятьем! И!.. И! Я твой брат, почему ты не отдал заклинание мне?!       — Потому что у Гин глаза красивые! — рассмеялся Накахара. — У нее хороший набор, попомни мои слова, она вас всех тут разнесет.       Справедливости ради, у Гин и правда были на руках хорошие карты и прелестные глаза.       А еще прелестные глаза были у мужчины, что свыше часа пялился на Накахару.       И это не льстило, а скорее напрягало.       Причем рыжий был уверен, что шатен и сам не особо понимал причину своего бурного интереса. Только продолжал пить третью кружку кофе, иногда поглядывая в окно.       А за окном…       Помните Чуя говорил о снеге? Так вот, оказалось, Накахара не видел настоящей метели. Сейчас снег ебашил, что аж становилось жутко.       — Так ты, — Осаму неловко, крутил в руках кружку кофе, сидя за барной стойкой. — недавно переехал?       За попытку завязать разговор Накахара поставил плюсик.       — Все верно, — Чуя кивнул головой и забрался на барный стул. — А вы из этого района? —       Нет, вовсе нет, — мужчина покачал головой.       М-да.       Как-то неловко.       — Мы ходили на один из этих детских праздников в торговом центре, — сознался мужчина. — Знаешь, где играет быстрая музыка и вечная активность.       — А еще пугающие аниматоры? — усмехнулся Накахара.       — И не говори, — Осаму тихо посмеялся. — Не понимаю, будь я ребенком непременно бы увидел эти костюмы в кошмарах.       — Твоим-то понравилось? — поинтересовался Накахара, видя, как приобретенная легкая улыбка стекла с чужого лица. — Да, извини.       Акутагава потерялся. Какое уж там до «понравилось».       — Ничего-ничего, — мужчина тут же замахал руками. — это я недоглядел, — Дазай отпил небольшой глоток, поглядывая на детей. — Если честно, не ожидал подобного от Рюноскэ, — шатен выдохнул. — Кажется, я действительно ему не нравлюсь.       — Шутишь? — рыжий скептически приподнял бровь. — Он тебя очень уважает, — видя, что собеседник не верит, Чуя продолжил. — Я серьезно, Акутагава-кун так рьяно защищал тебя, когда я назвал «глупой скумбрией».       — Глупой чем? — засмеялся Дазай, чуть наклонился.       — Не матерится же мне при детях? — Накахара лишь пожал плечами. Ляпнул и ляпнул, это первое пришло на ум.       — Это, — мужчина выдохнул и слегка погрустнел. — их первый Новый Год без родителей, — сознался Осаму, упершись взглядом куда-то за диван. — Год слишком малый срок для ребенка, чтобы смириться.       — Вот как, — Чуя так же посмотрел на детскую игру. — Соболезную.       Осаму лишь кивнул головой, позволяя чужим касаниям слегка приободрить себя.       — Кажется, я был не лучшим выбором, — неожиданно выдает шатен. — Знаешь, выбором опеки…       — Нормально бояться сделать хуже, — предполагает Чуя. — это значит, что тебе не все равно.       — Думаешь? — слабо спрашивает шатен, а после, словно осознав услышанное, вопросительно смотрит в голубые глаза.       — Поверь мне, — мягко улыбается Накахара.       В карих глазах читается немая благодарность за нужные слова.       — Я правда не понимаю, как тебе это удалось, — вновь напомнил Дазай. — впервые за долгое время, вижу их такими радостными.       Накахара тоже глянул на чужих детей, чьи лица выражали вселенскую нейтральность. Допустим.       — Вы будете встречать втроем? — невзначай интересуется Накахара, на что получает кивок головой. — Слушай, это прозвучит безумно, но, — Чуя пожал плечами и поставил кружку на стол. — Может, отметите с нами?       Собеседник во все глаза уставился на него, словно переспрашивая.       — Детям нужно общение со сверстниками, — незаинтересованно выдает Чуя.       — Погоди, — шатен интуитивно спрыгнул со стула. — ты это сейчас серьезно?       Посмотрев на детскую игру в прятки с более запудренными условиями рыжий кивнул головой.       — Ты же понимаешь, что пускаешь в дом совершенно незнакомого человека?       — А, то есть ты не пьешь у меня дома кофе свыше часа? — парирует Чуя. — Поверь мне, Дазай Осаму, — рыжий остро растянул улыбку. — если ты только попробуешь что-нибудь выкинуть, то я выкину тебя в окно.       Что-то внутри подсказывало, что Чуя может. * * *       — Дазай Осаму, глупая скумбрия, прекрати мухлевать! — требовал Накахара.       — Чуя, солнце мое, я честно не мухлюю! — оправдывался Дазай, наблюдая за чужой несдержанностью.       — Ты даже не знаешь правил! — напомнил рыжий.       — Братик, — подал голос Ацуши. — не думаю, что в «монополии» можно как-то мухлевать.       — Верно, мне просто везет!..       — Дазай-сан взял у банка три купюры, — неожиданно и спокойно делится Акутагава.       — Рюноскэ, это предательство родного дядюшки! — возмущается Осаму, пока не ловит второе предательство от лица племянницы.       — А еще взял дом только на одну ячейку, — уверенно выдает Гин. — а просит плату за три.       — Дети такие жестокие! — восклицает Осаму и прячется в ладонях. — Чуя, хоть ты меня пожалей! Я честно наработал на эти ячейки!       — Ты сейчас честно отследишь три хода в тюрьме, — ухмыляется Накахара.       — А Чуя будет приносить мне цветы? — с надеждой спрашивает Осаму, на что получает суровый отказ.       — Не волнуйтесь, Дазай-сан, — воспрял Ацуши. — я буду носить вам пироженные!       — Спасибо, Ацуши-кун, — мужчина утер несуществующие слезы. — ты солнышко в моем темном царстве!       На полу помимо игры, лежит вскрытая коробка с шарадами, несколько пачек печенья и море мягких игрушек. Душистый чай на подносе и несколько приятных кексов. На столе слишком много нарезанной бумаги и целая гора снежинок и ангелов, которых уже просто некуда вешать.       По телевизору крутит очередной праздничный выпуск какого-то шоу.       Рюноскэ пригрелся ближе к обогревателю, несмотря на наличие носков и теплой пижамы. Говорит, что ему нравится, когда тепло и с этими же словами тащит к нему Ацуши.       — Что это? — спрашивает Осаму, когда температура в духовке приходит в норму.       — Заготовка на ужин, — поясняет Накахара, доставая мясо. — Едите фуа-гра?       — Звучит как что-то вкусное, — делится шатен.       — В этом году мы приготовили немного, так что нужно придумать что-нибудь еще, — все же собы и десертов не хватит на всю компанию. — Ты чего?       — Я как раз хотел отпроситься до магазина, мамочка, — отзывается Осаму, натягивая обувь.       За окном спустились сумерки, что контрастом играли с белым снегом.       — Тогда уж лучше папочка, — отзывается Чуя и тут же переводит тему, замечая чужое смущение. — Может лучше такси?       Минутное молчание дает возможность шатену усмехнуться.       — Думаю, меня не заметет, — отвечает шатен, растягивая острую ухмылку. — Папочка волнуется за меня?       Памятуя о недавнем румянце, Накахара подходит ближе, одним жестом заставляя мужчину наклониться.       — Мой оболтус лучше шарфы завязывает, чем ты, — фыркает рыжий, затягивая шарф собеседника. — Не забудь о шапке.       Карие глаза чуть сбегают в сторону, стараясь не придавать значения слегка покрасневшим щекам. От милого вида уши Накахары слегка рдеют, отчего Чуя мгновенно отстраняется.       — Итак, — дверь так и закрывается в тишине. — кто поможет мне готовить пудинг? * * *       — Чуя-Чуя! — Накахара не ожидал такой восхищенной реакции от посланного открывать дверь ребенка.       И подойдя к двери, понял его бурную реакцию.       — Ты где это достал?       А самое главное, как дотащил?       Дазай прямо-таки сиял счастливой и гордой улыбкой, словно он ничего ценнее и лучше в этом мире не делал. На пол упали несколько бумажных пакетов, из которых тут же вывалилась мишура и коробка с гирляндой.       — Ого, — Накаджима уже во всю исследовал один из глубоких пакетов. — Чуя, посмотри это тигр! Давай повесим на коробку!       — Елки уже не было, — с сожалением объяснял Осаму, разуваясь.       — Осаму, — Накахара, смотря на все это добро, что его брат принялся растаскивать по квартире и подгонять друзей, повернулся к мужчине. — Я, — даже не знаю, что сказать. — даже не знаю, как буду с тобой рассчитываться.       — Ну, — порывшись в одном из пакетов, Осаму извлек упаковку крабового мяса. — ты же у нас еще и хорошо готовишь!       По итогу, шатен с неким упоением наблюдал за процессом готовки, предано делая из теста небольшие кружочки под крик Накахары:       — Осаму, не халтурь! Гин, покажи, как правильно.       Из-за огромного количества гирлянд в квартире выбило пробки и, провозившись с щитком около десяти минут, шатен получил похлопывание по голове и завистливый взгляд троих детей.       Зал больше не выглядел так потеряно, все коробки были убраны (кроме, разумеется тех, на которых была нарисована елка), диван переместился ближе к стене, а пол буквально утопал в подушках с одеялами. Буквально все было украшено, отчего белобрысый ребенок прыгал от счастья, двое темноволосых выглядели довольными, а один большой буквально светился.       Правда одна мишура все же не уцелела, из-за дебильного желания Осаму обмотать ей рыжего. Чуя с ужасом осознал пагубное влияние этого человека на детей, Ацуши ведь так легко поддался!       С тихим звоном на стол встали тарелки. Для антуража свет был погашен, благо огней было предостаточно, да и Чуя нарыл в одной из коробок свечи.       — Чуя, — нож в руках Накахары мягко прошелся по рулету. — я правда тебе поражаюсь, — для Осаму Накахара все еще был некой далекой звездой, что снизошла до него. — Ты хорошо ладишь с детьми.       — Просто, — Накахара беззаботно пожал плечами. — у нас с Ацуши большая семья, — поделился рыжий. — а в большой семье ртом не щелкают. Приходится ладить, верно, Ацуши?       — Да, — тут же отозвался ребенок, качая ногами. — следить за младшими так интересно, — мальчик вскинул руки и принялся считать. — У меня есть младшая сестренка Сакура и старшая Изуми! А еще братец Косуке, Кацуми, Шиджи и старший Кенджи! — Осаму многозначительно посмотрел на рыжего, который продолжил возиться с чаем, пока Накаджима продолжал. — Еще Ю с дядюшкой Одой, старшая сестрица Люси и двоюродный братик Марк!       — Погоди, — до Дазая вдруг дошло и он, чуть понизив голос, спросил. — почему вы не отмечаете вместе?       — Мы немного разъехались в последние года, — уклончиво ответил рыжий, раскладывая все по тарелкам.       — Тетушка Коё сказала, что за Чуей нужно приглядывать! — поделился Накаджима.       — Верно, — усмехнулся Осаму. — за Чуей нужно приглядывать, он впускает в дом подозрительных личностей.       — Я разрешаю есть на полу только сегодня, — напоминает Накахара. Просто стульев им не хватит, а подушек в самый раз. Так даже приятней.       — Чуя говорит так каждые выходные, — сдает Ацуши.       Осаму никогда бы не подумал, что ужин в компании детей и едва знакомого человека под аккомпанемент детского шоу может так греть сердце. Игры, досуг и простые действия наполнены таким уютом, что Дазай просто не хочет чтобы этот год заканчивался.       В Новом такого не будет.       — Кому почистить мандаринку? — в воздух буквально врезается сладковатый аромат цитрусовых. — Так, а где вы жили до этого?..       Подняв взгляд на мужчину, Накахара коротко усмехнулся.       — Значит, все же хочешь знать больше? — Чуя выдохнул и принялся чистить новый мандарин. — У моей Ане-сан патронатная семья.       Признаться, Осаму не знал, как на это реагировать. Он посмотрел на Накаджиму, который спрятался от родственников за дверью, с коробкой снежинок, что остались от украшений. Что ж это многое объясняет.       — Меня пригласили в Йокогаму на работу, — продолжил Чуя. — более приличную разумеется. — оклад почти что в три раза выше, чем рыжий привык получать. — И мы с Ацуши решили попробовать.       Накахара говорил так просто, без тщеславия или грусти, словно это совершенно не имело значения.       — Тебе кто-нибудь говорил, что ты удивительный?       — Не поверишь, но плохо знакомые подозрительные мужчины — ни разу.       — Приятно быть у тебя первым. * * *       — Скажите, — Чуя присел перед братом и сестрой на корточки. — ваш дядя глупый или просто прикидывается?       По красноречивому взгляду старшего было предельно ясно, что шатен не понимает почему его так несправедливо оклеветали.       Осаму так и не успевает задать характерный вопрос, получая в лицо тряпкой. Немного осмотрев приятный на ощупь предмет, мужчина узнает в вещи свитер, отчего его бровь выгибается.       — Не хочу чтобы ты портил детям настроение своим плохим самочувствием, — фыркает рыжий, помогая девочке застегнуть заевшую молнию.       Идея выйти на улицу назревала постепенно, пока Накаджима не произнес ее вслух, указав на завершение снегопада.       — Чуя, там будут запускать салют! — не унимался Ацуши. — А из-за соседнего дома мы его наверняка не увидим!       Справедливости ради шанс и правда был. Но это не отменяло того факта, что ребенок просто хотел поиграть с новыми друзьями в снежки, прикрываясь обычной прогулкой.       Спустя довольно короткий промежуток времени Накахара слышит чужое хихиканье с тихим «помогите». И после сам чуть не валится на пол. С удовольствием бежит за телефоном, дабы снять чужую беспомощность.       Ворот у свитера оказался слишком узкий, отчего вызволять шатена пришлось всем трудовым коллективом.       — Это свитер пытался меня убить!       — Этот свитер теплее твоей рубашки!       — Чуя, я знаю, что это был твой гениальный план!       — Не подходи ко мне, ты наэлектризован!       Накаджима правда не понимал. Он надеялся развязать снежную войну на улице, а эти взрослые начали гонять друг за другом уже в доме. Что за детский сад!       Спустя долгих пять минут, белобрысый первый выбивает входную дверь, мигом оказываясь по пояс в сугробе. Чуя уверен, что снег уже начал забиваться в сапоги, вне зависимости от того, как плотно прилегают штаны.       Небо чистое, что не может не радовать. Салют наверняка будет прекрасно видно.       Чёрная ночь с мелкими снежинками звёзд входит в контраст с белым полотном дорог. Из-за этого на улице довольно светло, хотя время близится к полуночи.       — Ацу, бери курс левее, — все же им нужно покинуть родной двор и обойти соседнюю многоэтажку.       Пару драгоценных минут и Гин направляется в сугроб, с неким сдержанным упоением погружает рукавицы в немного рыхлый, только выпавший снежок.       — Гин! — Накаджима тут же оказался рядом. — Пошли лепить снеговика!       — Только в темпе, — просит Чуя, медленно вышагивая. — Аку, — зовет Накахара, замечая, как ребёнок молча наблюдает за бегающими по снежным горам. — не хочешь присоединиться?       — Не люблю снег, — поежился Рюноскэ, пиная снежный комочек и тут же почти что падая.       Благо рыжий успел схватить ребёнка за шкирку.       — Рюноскэ, смотри под…       Дазай не успевает договорить, как сам валится на снег таща за собой рядом стоящего Накахару. Падение стремительное и совершенно не мягкое. И при этом шатен даже не раскаивается! Только начинает заливается сдержанным смехом!       Потому Чуя не видит ничего плохого в том, чтобы отряхнуть руки и не без помощи стоящего мальчишки кинуть в Осаму снежок.       Секунда длится ровно три такта чужого сердцебиения, прежде чем рыжий срывается наутек. Далеко убежать не выходит, мужчина пользуется преимуществом природы, длинными ногами и почти догоняет, но Чуя быстро отпрыгивает в сторону, отчего Осаму мгновенно теряет равновесие.       Лицо Дазая, однако, совершенно не растерянное и даже не грустное. Немного нелепое, но до одури веселое, что служит Накахаре персональным стимулом бежать к детям, в надежде на защиту.       Накаджима верно понимает ситуацию и кидает снежный снаряд. Правда слегка промахивается, отчего Дазай временно меняет цель. Рюноскэ присоединяется, когда сестра придумывает свою стратегию и начинает возводить крепость.       — Чуя, так не честно! Почему врагом народа оказался я?!       Выбежавшие из соседнего подъезда дети, быстро замечают творившуюся несправедливость и тут же отправляются ее разрешать.       И шатен с радостью принимает помощь. * * *       Запал со временем пропадает, Чуя уже не молодой, потому оступается, позволяя закидывать себя снегом. Кажется, с последним штурмом шапка рыжего улетела куда-то далеко и надолго и была благополучно заброшена снегом.       Рюноскэ уже вызвался ее поискать, но успехов это не принесло.       Чуть вздрогнув, Накахара задирает голову, ощущая что-то постороннее на своей макушке.       — Мы с мужем безумно рады, — к Чуе тут же подбегает миловидная девушка, кажется мама чьих-то детей из компании, она наблюдала со стороны и выкрикивала лозунги, словно находилась на настоящем поле боя. — что рядом с нами живет такая дружная семья! Мы вот-вот переехали, еще никого не знаем! Может в Новом Году сходим куда-нибудь семьями?!       Накахара глупо захлопал глазами. Так же глупо захлопал Осаму, который буквально замер со своей шапкой, которую почти надел на рыжую голову. Воспользовавшись замершем положением объекта, Дазай быстро нахлобучивает шапку, осторожно убирая торчащие локоны.       — Чуя-Чуя! — Ацуши тут же подбежал с шайкой брата и сестры, показывая ветку дерева с снежным комом. — Дазай-сан, посмотрите! Похоже на данго!       — Прошу прощение за путаницу, — немного неловко отвечает Чуя, отряхивая ребенка от снега. — но мы не семья…       — Ой, — лицо девушки по комичному вытянулось. — Ой-ой, извините, я должно быть не так поняла! Просто вы со стороны так смотрелись и … Извините!       Пока дети катали снежки для снеговика, шагая в сторону парка, Чуя так и не посмотрел в сторону шатена.       Впрочем, сам мужчина не спешил нарушать молчание. * * *       — Дазай-сан, — кричал Ацуши, привлекая внимание взрослого. — скоро начнется салют, вы посадите меня на плечи?       — Ацу, — Чуя одернул ребенка, звуча сурово.       — Все в порядке, — невинно отвечает Дазай и чуть наклоняется.       Возмущение застревает в груди и Накахара, чуть отвернувшись, обиженно вопросил.       — Почему ты не попросил меня?       — Потому что, — отвечает мальчик, устроившись на чужих плечах. — Дазай-сан намного выше брата!       Вот это удар! Осаму поджал губы, стараясь не рассмеяться с перекошенного лица рыжего. Кажется, это была болевая точка. Мальчик немного сжался.       Накахара задрал голову, глядя прямо в лицо Ацуши.       — Чуя, не принимай близко с сердцу, — сквозь легкий смех выдал Дазай. — но ты и правда…       — Скажешь и до дома не доберешься, Дазай, — пригрозил Чуя. — Ты ходишь по тонкому льду…       — Хорошо-хорошо, — мужчина поднял руки в извиняющемся жесте. — Ацуши-кун, не стоит обижать, — Накахара самодовольно сложил руки на груди. — Крошку Чу.       — Ты труп, Осаму. — прошипел Накахара, опасно приближаясь.       — Чуя-Чуя, у меня все еще на плечах ребенок!       Не видя проблемы, Накахара заметил слегка завистливый взгляд Рюноскэ и тут же усадил того на свои плечи. — Дазай-сан, — тихо позвал Накаджима, видя, как брат к тому же поднял на руки девочку. — Нам лучше бежать.       Новую волну остановил легкий скрежет, а после свист.       Небо озарилось цветными огнями, кидая цветные тени на заснеженные просторы. * * *       Когда Рюноскэ стал первым клевать носом и откровенно засыпать, Чуя серьезно обеспокоился отсутствием кроватей в доме. Диван, к сожалению, не раздвигался, а из спальных мест рыжий мог похвастаться лишь двумя футонами.       — Эй, — Чуя привлек внимание небольшой компании с красными щеками. — давайте-ка быстро по очереди умываться.       Негласно назначив младшего брата главным, Чуя принялся за уборку детской комнаты, пока Осаму занимался транспортировкой обогревателя. Вышло даже лучше чем Чуя думал, два футона исчезли под завалом нескольких одеял, отчего шов не ощущался. Дети свободно поместятся здесь.       — Чуя, — проныл Ацуши. — можно еще немного посидеть?       Хоть по глазам ребенка и было понятно его сонное состояние, Накахара кивнул головой и попросил Дазая заварить чай. Не пройдет и десяти минут, как возраст и утомленность сделает свое дело. Акутагава вон уже уснул, не добравшись до постели, отчего мальчика пришлось тащить самостоятельно.       В телевизоре тихо играла музыка таких же детских шоу, пока Гин негромко переговаривалась с сонным Накаджимой. Мальчишка уже откровенно спал, но упорно продолжал доказывать обратное. Это вызывало больше умиления, чем веры.       — Дазай-сан, — взгляд ребенка долго не хотел сосредотачиваться отчего тот бездумно тёр глаза. — а вы ведь не уйдете рано утром?       Невинный вопрос выбивает мужчину из колеи, он смотрит в сторону ванной комнаты, в которой исчез рыжий.       — Ацуши-кун, — кареглазый присаживается перед ним на корточки. — мы не хотим мешать твоему брату и тебе…       — Приходите тогда еще поиграть, — продолжил Накаджима, не особо слушая. — Братик будет рад, — уверял белобрысый, немного покачиваясь. — Он давно так не улыбался.       Продолжения диалога Дазай так и не дождался, ребенок сонно замер, слегка покачиваясь.       — Хорошо, — выдохнул шатен, потрепав ребенка по голове. — пойдем спать?       Вскоре рядом с Рюноскэ появляется еще одно сонное тело, которое спешно прижимается.       — Ну что Гин, — позвал Чуя, промакивая волосы полотенцем. — утром, тебя назовут победительницей. Неужели, совершенно не хочешь спать?       Девочка красноречиво пожала плечами, немного теребя края мальчишеской пижамы.       — Хочешь, я тебе косичку заплету? — Накахара падает рядом, как только мужчина исчезает в душе.       Когда Дазай возвращается, то получает еще одного сонного ребенка с двумя симпатичными косичками. Прическа Накахары оставляет желать лучшего, выражая подобие косички. И, кажется, Чуя не намерен это исправлять.       Руки быстро бегают по шкафчикам в полумраке кухни, которую освещают только гирлянды. Медленно мигая и погасая вновь.       С тихим звоном с верхнего шкафчика спускаются два бокала.       — Выпьешь? — с усмешкой спрашивает Накахара, отправляясь в недра верхних ящиков.       С таким же тихим смехом Дазай выдает лаконичное:       — С удовольствием.       И отправляется на помощь.       — Что бы ты без меня делал? — смеется Осаму, доставая бутылку. — Почему ты ее вообще туда убрал?       — А ты держишь все в шаговой доступности от детей? — с укором спрашивает Накахара, на что, разумеется, не получает ответа.       Легкий, задорный звон, облетает кухню, сразу после наполнения бокалов.       — Ну, — Чуя непринужденно пожимает плечами, чуть приподнимая бокал. — с Новым Годом, Дазай Осаму.       Темно-бордовая жидкость спешно исчезает, согревая все внутри.       — Чуя, — неловко зовет мужчина, все еще держа в руках пустой бокал, где недавно плескалось сладкое вино. — можно мне тебя обнять?       Неожиданный вопрос врезается в голову рыжего, заставляя отвлечься от созерцания посуды в раковине. Шатен не смотрит на него, немного скосив глаза, слегка покраснев. Для Накахары становится шоком, что в его голове ответ «конечно» звучит слишком быстро.       Они познакомились только сегодня, а Дазаю кажется, что минимум месяц. От Чуи исходит некий домашний уют и полная уверенность и Осаму просто теряется в чужом присутствии.       Это слишком необычно. В его жизни много холодного расчета и омерзительной уверенности. Побед и самодовольства.       Смерть старшего брата подкосила его, пускай шатен и не был близок с ним.       Дети же принесли в жизнь нечто приятное. Крохотное счастье.       И тем не менее, Осаму часто терялся в их присутствии, будучи плохо знакомым. И это было понятно, все же Рюноскэ и Гин дети, с которыми шатен в прошлом почти не общался.       Когда Акутагава потерялся, Дазай впервые так испугался. Он был не самым лучшим выбором на роль опекуна, но любовь к погибшему брату была настолько сильна, что шатен отказался от услуги закрытой гимназии, что ему навязывали подчиненные. Дазай все еще не уверен, что сделал правильный выбор и всерьез задумывался о том, чтобы в Новом Году отправить их туда. Может он переоценил себя и брату с сестрой будет лучше где-то там?       А потом он встретил Накахару Чую.       Человека, что нашел его ребенка и который не потребовал ничего взамен. Как только рыжий открыл дверь внутри Осаму все замерло, он просто забыл все, что хотел сказать.       Дазай не понимал, как человек может совмещать в себе такую эмоциональность и стойкость одновременно. От Накахары исходила уверенность, вперемешку с уютом и шатену это нереально понравилось.       И самое интересное, Чуя сам того не подозревая нашел общий язык с двумя не особо общительными детьми. А ведь они игнорировали нанятых нянюшек, не смотрели в сторону домработниц и поваров. Отказывались общаться с нанятыми преподавателями и всегда уходили, когда в общество Осаму вторгались коллеги.       Гин не сверлила его взглядом, а с большой охотой лепила печенье. Рюноскэ вел односложную беседу и играл с братом рыжего. Возможно, детям и правда нужна была компания сверстника, но Дазай пытался познакомить тех с детьми партнеров и коллег и вышло все довольно скверно.       А у Чуи все выходило так легко, непринужденно, что Дазай просто не знал как реагировать. Состояние Накахары было заразительным, шатен не сразу понял, что подобно детям внимательно слушал рыжего, ловя каждое слово. Впитывал все эмоции, уже не волнуясь о своем потерянном красноречии.       Маска впервые трескалась и Дазай ничего не хотел с этим делать.       Нет, все же просто не хотел. Он хотел чтобы на стенах до последнего висели гирлянды, чтобы Чуя критиковал его навыки кулинарии и кидался ужасными свитерами, заливаясь смехом на несчастные попытки его надеть.       Осаму не хотел, чтобы год заканчивался.       К сожалению, это было невозможно и пока не настало утро, когда им придется разойтись, Дазай хотел сделать нечто совершенно несвойственное, но желанное.       Но это было слишком волнительно, дабы просто подойти и взять, даже несмотря на то, что Дазай не привык спрашивать разрешения.       И когда Накахара, слегка неловко, чуть покраснев, без слов, подходит и обнимает его, Осаму просто тает. Только и может, что прижать человека сильнее.       — Спасибо за праздник, — и не только за это. — Детям очень понравилось.       На это Чуя лишь усмехается.       — Это я должен тебя поблагодарить, — рыжий не хочет думать о том, как приятно ощущать чужое тепло чаще. — Думаю, без вас было бы тоскливо.       Накахара ужасно не любит все эти сопливые слова благодарности, потому замолкает, дабы не сболтнуть лишнего.       Неизвестно сколько бы Осаму «незаметно» вдыхал аромат чужих волос, доводя себя до безумия, но Чуя неловко отстраняется.       — Постелю на диване, — не предлагает, а сообщает Накахара и исчезает в глубоком шкафу в одной из комнат.       — У тебя есть что-нибудь успокоительное? — интересуется Осаму.       — Что-то случилось? — Накахара забросил на диван одеяло.       — У меня проблемы со сном, — немного виновато делится Дазай, на что получает сочувственные махи головой. — Совсем забыл взять, хотя проходил мимо аптеки.       В полумраке мужчину почти не видно, что позволяет Накахаре немного пожать плечами.       — Я не раз усыплял детей, — сознается Чуя.       — Надеюсь, не путем соприкосновения мозга с черепной коробкой.       — В твоем случае бить придется долго.       — Жестоко, Чуя.       Закончив с диваном и приготовив себе матрац, Накахара поздно заприметил без дела снующего шатена. Тот выглядел довольно утомленным и слегка потерянным. С вселенской скорбью мужчина выключал одну гирлянду за другой.       — Ладно, — Накахара падает на чужое спальное место. — иди сюда, — и вскидывает руки, предлагая присесть рядом. — Не хватало мне полтергейста в доме.       Во тьме Чуя так и не увидел чужого румянца, потому спокойно облокачивается на чужую подушку. Осаму неуверенно прилег на чужой живот, поддавшись касаниям и позволив подтянуть себя чуть выше. И тут же ощутил нереальное наслаждение от простых махинаций с волосами. Чуя глубоко вплелся руками в короткие кудри, слегка массируя голову, что-то нашептывая. Что именно Дазай уже не мог разобрать, отдаваясь чужой воле.       Когда шатен чуть повернулся и слегка приобнял его, Чуя резко выплевывает воздух и сбивается.       А когда мужчина не отзывается, Накахара с ужасом осознает, что не сможет встать. * * *       — Доброе утро, — тихо здоровается Чуя, видя девочку. — Как спала? Не холодно?       Гин покачала головой, поглядывая на родственника, что за ночь слегка поменял положение и обнял сильнее. Его лицо было настолько расслабленным, что ребенку потребовалось время, дабы поверить в происходящее.       — С Новым Годом, — поздравляет девочка, исчезая в ванной.       — Голодная? — спрашивает Накахара, когда ребенок возвращается.       Конечно она только проснулась, но уже обед.       — Я подожду Ацуши и Рюноскэ, — отвечает Гин и взгромождается на диван, позволяя потрепать себя по голове.       Забавно, но тут же из спальни выходит заспанный Рюноскэ.       — Можете посмотреть телевизор, — отвечает Накахара, вглядываясь в спящее и расслабленное лицо шатена. — только тихо.       Когда Осаму просыпается спустя час, то первое, что он слышит — тихий звук телевизора и размеренную беседу. А первое, что ощущает — это простые махинации с волосами.       Дазай хочет просыпаться так каждое утро, оттого не сразу дает знать о своём пробуждении.       — Как думаете, — тихо смеётся Чуя. — ваш дядя ещё долго будет притворяться?       Накахаре понравились слегка покрасневшие кончики ушей мужчины, когда он понял, что его раскрыли.       — Почему меня никто не разбудил? — обиженно спрашивает Ацуши, неспешно ковыляя из комнаты. — Братик, я хочу кушать.       Ноша с явным недовольством поднялась, позволяя Чуе впервые за ночь вдохнуть полной грудью. Правда, с этим ощущением свободы приходится попрощаться, когда сонный Накаджима забирается на диван и так же устраивает голову на свободном месте.       — Что ж, — многозначительно тянет Накахара, смотря в карие глаза. — тебе придётся заняться завтраком. * * *       На стрелки часов смотреть не хотелось. Время снова идёт к вечеру, лениво завершая день малыми телодвижениями. Оказалось, на диване вполне могут поместиться двое взрослых и трое детей.       Осаму неловко мялся, крутя в руках телефон с открытым циферблатом. Не то что бы Чуя прогонял, но Дазай ощущал себя пугающе некомфортно, пользуясь чужим гостеприимством.       — Ацу, — зовёт рыжий, после того, как услышал скомканное прощание. — пойдём, проводим их и заодно сходим в магазин.       Сердце потеплело и Осаму, отнекиваясь от гирлянд, уверяя, что это подарок, счастливо открыл дверь перед белобрысым, который рассыпался в благодарностях.       Небольшая война не затягивается долго и плавно возвращается в мирное русло простой лепки снеговика.       Поиск магазина занимает слишком много времени, но так и не посещается компанией.       Увы, но расставание пришлось отложить.       Чуя ебнулся на льду, подвернув ногу, а Осаму был так напуган и любезен, что «пригласил» к себе на чай.