-3.2-
26 октября 2023 г., 10:00
Змеиный ком и маниакальная стадия.
Спокойно. Всё настолько смиренно и умиротворенно, что Крейга даже пьянит. Он расслаблен, снова эта эйфория. Он не играл с сознанием, он просто в сантиметрах от Кенни Маккормика. Час назад в комнате погас свет. Блондин расположился на кровати Такера, встречая его лицо своим. От него не исходил любимый запах сырости, гноя и мёртвого мяса. Кажется, это маринелла. Резкий, сладкий запах шампуня, что Лаура купила по скидке. Он абсолютно бледен, а изумрудные глаза похожи на ледяные кольца упавшие на белоснежную простыню. Крупная кисть руки гладит немое лицо средними пальцами. Кенни игнорирует эти жесты, слегка улыбаясь и засматриваясь в экран сотового. — Посмотри на меня. — Шёпотом попросил Крейг. Парень был настолько озабочен перепиской, что пропустил просьбу мимо своего внимания. Медленно ползущие по чужому лицу пальцы, резко вцепились за подбородок и повернули их в собственную сторону. Кенни опешил и на секунду, все органы провалились вниз и снова подпрыгнули в исходную. — Просто посмотри. Голубые глаза забегали в поисках объекта для концентрации, в конечном итоге остановившись на тонких губах. Крейг улыбнулся подобно нормальному человеку. Несколько дней назад его поглощало чувство неполноценности. Точно то же, что испытывают люди лишившиеся руки или нижних конечностей. А теперь оно вернулось. Оно рядом и он ни за что его не отпустит. — Кажется… — Неуверенно начал сероглазый, сохраняя спокойный, улыбчивый вид. Кенни его внимательно слушал, но больше задавался вопросом: Неужели его действительно никак не волновал тот факт, что совсем недавно он убил местного человека. Нет, не мистическую бессмертную тварь. Человека, имеющего только один шанс. Крейг был равнодушен, как спящий медведь в суровую зиму. — Крейг. — Кенни сглотнул, не заметив что перебил собеседника, а тот кажется, хотел что то важное сказать. Брюнет взял его руку и притянул к себе. Монотонный вздох. — О чём ты думаешь? Крейг продолжает перебирать в руках худощавые пальцы обладателя неземного дара и рассматривать их. — Не знаю. Приятно. — Он медленно приблизился к Кеннету, дотрагиваясь прямым носом его шеи, спускаясь по ней и вдыхая неестественный запах чистоты, после останавливаясь на тощем плече и впиваясь в неё глубоким поцелуем. Кенни продолжает вздыхать, расслабляя напряженные части тела. Он опустил свободную руку в тёмные волосы и с лаской потянул их вверх. — Мне тоже. — С трудом произнёс парень. Растленная спина Крейга оголилась из-под одеяла. Плавно стягивая свой домашний халат с Кенни, он всё также целует его плечи. Целует его грудь. Целует его руки. Почему целовать можно только губами? Крейг хочет отдать всё, что чувствует внутри себя. Сколько грязной похоти видел Кенни, сколько вкусил грешных плодов удовольствия с разными партнёрами, такое он ощущает в первые. Ласковая боль, горькая любовь? Любовь? Нет, не нужно лишней патетики. Тут никто никого не любит, эта связь нечто аморальное и пугающее. Стройное тело подростка совсем не реагировало на прикосновения к его эрогенным зонам. Крейг мягко поглаживал его изумительные коленки, целовал под подбородком и позволял себе прикасаться к его внутренней стороне бедра, представляя, как чудесно было бы, став Кенни снова перекусом для червей. Лишь на миг, на несколько сладких секунд. Кенни хитро улыбается и не отводит взгляд от пустых глаз. Спонтанно, брюнет привёл в сравнение ночные развлечения с Твиком. Бывший всегда вздрагивал от любого романтического жеста, боялся смотреть в сторону Крейга и был очень активным в постели. Сейчас, он видит полную противоположность тех моментов. — Мне нравится, что ты так спокоен. Ещё бы ему не быть спокойным. Кеннет перетрахался с количеством людей, равной толпе митингующих за права темнокожих. И все-же, почему еще спокоен его партнёр? Крейг сонно ластится у его груди, в то время как ноги Кенни вцепились в брюнета капканом. — Не такой ты и недотрога, приятель. — Резво прошипел юноша. Черт поймет, этого ли хотел Маккормик в данный момент, но быть замкнутым бревном, не было его стилем. Чихать на то, что он жив. Зависимый обыватель взвинчен и хочет любви. Медленной и грубой. — Убери это. — Кенни пытается до конца стянуть халат, как Крейг его буквально сдирает с еле согретого тела и безобразно бросает в сторону. Глядя через длинные, светлые ресницы вверх, он замечает чужого человека. Крейг сам не свой. Покрасневшие румяна и улыбка с прикусанной губой на его лице, создают образы персонажа еще неизученного жанра. Ладони ерзают по совершенной ямке между грудью, чувствуя спокойное сердцебиение концами фаланг. Шум телевизора с первого этажа резко пропал и послышался щелчок выключателя света. Пустота и тишина дополняли эту особенную ночь. Не отвлекаясь на мелочи, Крейг не останавливается изучать свой объект страсти. Он ласкает пальцами розовые ареолы, затрагивая наружные кожные нервы, в поисках отзывчивого стона или малейшего дрожания. Но ничего подобного, даже самые чувствительные анатомические участки, Кенни контролировал сдержанно и уверенно. Конечно, трудно было удержаться от плавного извивания на кровати, когда язык брюнета вошел во вкус и продолжил миссию рук, однако и на это, Кенни равнодушно просопел некое похабное: — Грубее, Крейг. Умопомрачительно. Он — самая настоящая кукла. Игривый оскал словно заблестел в темной комнате и картинка начала сменяться одна за другой. Холодные поцелуи прерывались лишь на грязные жесты, в стиле давления большим пальцем на язык и возвращению к контакту с ним губами. Правда и блондин не хотел уступать. Изменив своё положение, настала очередь его выхода, как сидящего сверху. Кривой указательный палец полз по шее Такера, направляясь к его маскулинному торсу. Кенни взглянул на чего то ждущего парня с вызовом, словно спрашивая его взглядом: «Уверен, что сможешь осилить?» Сильно выгнув спину и вскинув голову назад, Кенни сделал первое движение, выполняя резкое трение особо интимных зон. Скулы сероглазого дернулись, а он терпеливо ожидает. С дразнящим тоном томительно растягивая момент, Кенни свободно качается на удобном, теплом месте. Крейг громко вздохнул, закрывая глаза и заставляя себя сдерживаться и не поддаваться эмоциям и возбуждению. Кенни ускорился и впустил в ход стимуляции рукой, заводя их обоих. Странные ощущение медленно гладили парня снизу. Новая волна похотливого давления и сдерживать себя, становится труднее вдвойне. — Прикольно, да? — Ехидно сморщился городской любитель особых развлечений. Брошенный сотовый засветился от уведомления, освещая его фигуру с самой лучшей комплекцией парня. Отвратительной, в измерениях мировых стандартов красоты и сексуальности, но изящной, по критериям больного девятиклассника. Блондин приостановил свое представление опытной наездницы на родео и поднял телефон на руки, проверяя входящие. Нелепые секунды тянулись как седые года. Твердые мышцы Крейга напрягли каждый мускул. Он резко обхватывает щуплые лопатки и с нахальной силой притягивает в облип к себе. Трепетно упираясь об его плечи, Кенни отводит взгляд в сторону, смотря то на край кровати, то на пол. Такер в свою очередь, пытается поймать зрительный контакт, перекрывая блондину возможность «убежать». Хотя, он и без этого знает, что трупик не сбежит. Так ведь? Что-то случилось. Весь озабоченный пыл в миг исчез, словно никто и не возбуждался. Крейг видит, как Кенни думает о чём-то своём, но не останавливается наигранно улыбаться и ползать на его торсе. Что не так? Ему кто-то написал, или он узнал о чем-то прискорбном? Сероглазый нахмурился и прекратил как либо отвечать на фальшивый флирт. — Хах… Ты че такой заряженный? — Тонкое запястье двинулось к недовольному лицу и в тот же момент оказалось в дикой хватке. Крейг крепко сжимает твердую руку и напористо оглядывает голубые глаза. Что эти глазки скрывают? — Прекрати это. — Привычный, холодный тон вернулся на круги своя. Уголки губ Кенни задрожали и он издал нервный смешок. — Что смешного? — Напряжение в разговоре начало набирать обороты. После одного смешка, последовал следующий и так до той секунды, как мужской голос не перелился в истеричный смех. — Я не понимаю, что тебя так смешит. Лицо «весельчака» прикрыла длинная шевелюра. Крейг многозначно вздохнул и застучал пальцами по деревянному краю кровати, ожидая, когда любовник наконец успокоится. Он поднимает взгляд, очень странная улыбка. Его паренек скорее плачет, нежели смеётся. Крейг резко приблизился и убрал пальцами свисающие пряди волос с чужого лица. — Ты в порядке? — Всё зашибись. — Он показывает свои зубы во всей красе. Крейг не упустил из-под внимания милую щель. — Я отойду. Не ссы, принцесса, ненадолго. Настройся там, как я вернусь. — Нахально сдерзил блондин и слез с Крейга. Даже этот тон, кажется имитированным. Крейг всё ещё подозрительно наблюдает за ним, смотрит как он одевается. — Куда ты? Что произошло? Кенни подтягивает штаны и застегивая ширинку, поворачивается к кровати. — Прогуляюсь. Говорю же, не боись, я те не батя пухляша, чтобы навсегда уходить. Хах. — Какая плохая и неуместная шутка. Крейг скрестил руки. Брюнет обладал хорошей проницательностью, а сейчас он видит, Кенни пытается сохранять спокойствие и делает вид, что его ничего не тревожит. Зачем? — Ладно. — Ленивый переворот на бок, чтобы не видеть как он уходит. Взор переключился на зеленую стену. Звуки шагов становились тише, а после, совсем умолкли. Он сжимает пальцами мягкую подушку. — Трупик же не уйдёт. Никуда не уйдёт.*****
— Спасибо, что вышел так поздно. — Руки небольших размеров нервозно соприкасаются. В его словах слышится ненамеренная вежливость. Выдавленная, из сбора неприязни и скрытой ненависти. — Никаких проблем. — Поджигая сигарету, хмыкнул Кенни. Никаких проблем? Чёрт, да он почти что переспал с горячим брюнетом который хочет только его. Хотя, может и к лучшему, что этого не случилось. Крейг остро спорная личность, сталкиваться с которой адекватному и благоразумному человеку отнюдь не захочется. Правда неясно, является ли таковым Кенни. Твик смотрит на землю. Избегает всяческого контакта. Человек перед ним — ему отвратителен. — Ну так… Что ты хотел? — А… Прогуляемся? — Твик поднял взгляд и уставился точно в голубые глаза. В ледяные кольца на постели Крейга Такера. Кеннет пожал плечами и парни двинулись по неизвестному направлению. После недолгого молчания, тихий голос спросил его: — Ты был у Крейга? — Типа того. — Длинная рука завелась за шею, от грядущей неловкости. — Понятно. — Было больно, слышать положительный ответ. — Я хочу попросить тебя, — Он начинает неуверенно и слегка агрессивно. — Оставь его. Кенни начинает ощущать странное подавливание в области горла. — К… Кхм. Крейга? — Он мой. И всегда был моим. — Голос сдвгшника дрожит, также, как и его пальцы. Они продолжают спокойную прогулку на свежем воздухе, Твик вежливо и натянуто улыбается, а Кенни потерянно слушает. Сухой пепел падает в грязь. — И не понимаю, чего он вообще к тебе прицепился. Ты не лучше меня. Ты… Ты. — На минуту показалось, что у него сейчас застучат зубы. — Ты (отвратительный комок грязи и неудач в лице подростка) меня раздражаешь. Прекрати портить то, что мне так ценно. — Ты любишь его? — Прервал душевную речь Маккормик, резким и серьезным вопросом. — Крейга? Конечно люблю, и всё у нас было хорошо, пока… — Кенни не слушал, что молвил дальше Твик. Ему было достаточно услышать ответа на свой вопрос. Забавно, что спокойствие, может так резко оборваться напряжением. В ушах белый шум и парень покидает реальность, тупо утыкаясь глазами в торчащую болотную пуговицу. Руки Кенни сами потянулись, чтобы её застегнуть, в очередной раз перебивая одноклассника. — Хорошо, если любишь. — С пустотой в глазах, он оглядел теперь уже правильно застегнутую рубашку и бегающие от стресса зелёные глаза. — Спокойной ночи, Твик. — Кенни обернулся и оставил его одного посреди улицы. Бычок пустил последний и небольшой поток дыма, после того, как улетел в лужу. Кенни не вернулся к Крейгу.*****
Настало время затишья. Это весеннее утро отличалось от предыдущих дней, как и следующее и последующее. Это случилось быстро и странно. Погода становится теплее, солнце греет школьников старшей школы, а отношение Кенни к обреченному некрофилу напротив, холоднее и отдаленнее. Стоит Крейгу начать незамысловатый диалог, так блондин тут же начинает искать причины его избежать и уйти в сторону. Но, это наверняка абсолютно нормально, учитывая последние стечения обстоятельств. Он слегка напуган, это вовсе не страшно. Трупик не сбежит.— Не хочешь погулять со мной?
— Только не сегодня.
Трупик не сбежит.— Чем занимался вчера?
— Ничем.
Не сбежит?— Эй, я начинаю волноваться. Скажи что нибудь.
— …
Возможно, уже сбежал. Обкусанные пальцы Крейга вновь вернулись к желтым страницам библиотечных книг. На смену прошлого работника, никто не пришел, но библиотека продолжала свое никчемное функционирование. Сгнивший разум перестал отвечать за сочувствие и эмпатию. Что такое эмоции? Подавив их до такой степени, что ты прекращаешь понимать грустно тебе или же нет, ты впадаешь в глубокое смятение. Да и вообще, что осталось в твоей духовной чаше помимо зависимости, терпения и бесцельного движения? Ничего. Кенни спасал Крейга от этого состояния, он не задумывался о своих жизненных целях и о том, что вообще он должен делать. Из аптечного шкафчика в ванной комнате семейства Такеров, каждую ночь бесследно пропадают медицинские препараты. Крейг вертит круглую таблетку в руках и размышляет, о разбросанных мыслях в поломанной черепной коробке, а очередная порция обезболивающего тонет в переживающем организме.*****
Восьмой день. Прошло больше недели, как блондинистый парень формально исчез из жизни Крейга, но все также оставался рядом. От подобных мыслей на лице, спонтанно поднялась улыбка. А после, также спонтанно и пропала, когда пришло время осознания. Арсенал таблеток пополняется, вместо сна остаются лишь ночные раздумья. Наверное эти круги станут бесконечными и всё повторится в чередующийся, сотый раз. Но парень снова не спит. Утром они сидят на школьном дворе. Черные, уставшие глазницы рассматривают опечаленного Кеннета. — Ты хочешь все прекратить? Маккормик смотрит на поношенные сапоги. Слышал бы парень рядом, как громко и колюче бьется его пульс. — Крейг, это не так легко как ты думаешь. Тебе нужен не я, тебе нужна помощь. Сам понимаешь, чья помощь. — Не хотел Кенни прямо в лицо говорить о том, что его названный парень не в порядке. — Помощь? Хах… Я что, похож на психа? — Голос брюнета свидетельствовал, что он сам не уверен в здравости разума. Кенни мрачно улыбнулся и продолжил рассматривать свою обувь. В последствии, парни начали вести монологи в своей голове, пытаясь не замечать друг друга и отвлекаясь на окружающие вещи. На обувь, на небо, на идущих соклассников. Ужасающий страх, что Крейг может окончательно разорвать их зарождающиеся узы, затмил собой все возможные чувства. Ладони вспотели, парень начинает задыхаться и звон в ушах становится невыносимо скверным и оглушительным. — Послушай. — Крейг быстро протянул руку к бледному лицу, но оно безответно ускользнуло от прикосновения. Парни замерли. Оба глядят друг на друга с ошарашенными глазами и необходимым отчуждением. — Дай мне немного времени. — Кенни встал и начал ускоренно уходить. Разлом. Всё, что ещё даже не успело построиться, разрушилось в одну встречу. Кайл и Баттерс обсуждают какой-то грядущий школьный праздник. Крейг не моргая смотрит в одну точку. — Как-же иронично, что для того, чтобы почувствовать себя живым, мне нужен мертвец. Ему просто нужно время, у нас всё было хорошо. На протяжении нескольких суток, Крейг повторял это себе и ходил по одному и тому же маршруту как сухая марионетка. Кенни опять пропал. Его опять нет в школе. Ладно, нужно дать ему время. Таблетки расслабляют, хоть и предназначены они не для этого. Крейг обманчиво чувствует себя лучше, а на вопросы мамы; — Тебе не здоровится? Энергично отвечает — Нет, всё отлично. Однако и мама, и сестра, прекрасно слышали ночные истерики подростка. Больные выкрики, удары об твёрдые предметы. Странные завывания. Уставшая женщина сидит на кухне и ждёт, когда сын выйдет из комнаты. Увидев его лицо, она вздрогнула. Он не был похож на себя, он уже давно не похож на прежнего ребёнка в её глазах. Лицо побледнело и осыпалось красными пятнами. Он выглядит ужасно. — Крейг, стой, не ходи сегодня никуда. Давай лучше вызовем врача? — Она пытается как можно аккуратнее подойти к нему. Он не отвечает, молча стоит у выхода и бегает глазами по разным вещам в доме. — Почему ты ничего не объясняешь?! Крейг, я волнуюсь. Я твоя мать, расскажи мне, что с тобой творится. — Лаура впадает в слёзы и прижимается к ослабленным плечам своего сына. — Почему ты кричишь ночью? Зачем пьёшь так много таблеток, ты болен? Почему ты мне не говоришь? Мы с отцом сильно переживаем. Только вот где он, отец? Кажется, его сейчас волнует совершенно другое. — А ты тоже считаешь, что я болен? — Крейг обернулся и медленно прикоснулся к женской руке на его предплечье и преподнёс к своему лицу. Тёплая, аккуратная и мягкая рука. — Скажи, я в заправду псих? — Не отпуская её руку и глядя прямо в её заплаканное лицо, Крейг ожидает чего-то услышать. Он просто держит её руку, но почему-то Лауре стало страшно от незнакомого маниакального взгляда. — Давай. Скажи мне, что я псих. И я останусь дома. — Синяки под глазами стали границами холодных, серых глаз. Шмыгая носом и выдавливая рыдающую гримасу, Лаура утыкается в его грудь и продолжает истерично плакать. Пусто оглядев её голову, Крейг отодвинул её от себя и направился в свою комнату. — Ладно, довольно. Я останусь сегодня дома. — Все равно бессмысленно туда идти. Сломленная Лаура упала на пол, демонстративно пряча лицо за руками. Для Крейга это было представлением в спектакле или городском цирке, он не верит в искренность ее эмоций. Маленькая Триша выглядывала из еле открытой двери, безмолвно наблюдая за старшим братом. Парень остановился и глянул в ее сторону, безумно улыбаясь и размахивая рукой. Не удивительно, что девочка испугалась и убежала в комнату, но ничего не понимающий брюнет пожал плечами и закрыл за собой деревянную дверь. Зеркало во весь рост. Любимая, тщеславная вещь в его комнате, стала хорошим местом для собеседования, с недавно вернувшимися персональными друзьями. Брюнет садится на пол, перед стеклянным предметом и с радостью встречает гостей — воображаемых критиков, его мышления и поступков. — Псих. Да точно, псих. Ненормальный. Просто урод. — Как оказалось, тональности их голосов не такие уж и отвратительные. — Вы так считаете? — С улыбкой на лице переспросил организатор зеркального собрания. — Конечно. Очевидно. Ты мерзкий. — Это весело. — Добродушно ухмыльнулся он, разглядывая случайно появившийся силуэт умершего библиотекаря за его спиной, на ком раз и навсегда осталась его роспись в виде разрыва горловины. Собственно, в этом и заключается вся прелесть безумия. Твой рассудок не знает границ и ты видишь куда больше, чем остальные вокруг тебя. Крейг больше не страшится его, он ему отдается. Он растворяется, падая на спину и осязая твердую поверхность соснового, деревянного пола. Серые глаза творят чудные вещи, на яву представляя все прелести человеческого мяса и эстетики пожелтевших костей. — Отвратительный. Отвратительный. — Голоса твердят одно и тоже, но зачем с ними спорить? Крейг смеется, ведь они совершенно правы. Утомившийся, от неинтересных и скучных замечаний его гостей, парень уснул прямо на полу. По ощущениям, прошло несколько минут, но в действительности, Крейг проспал пол дня. Не осознавая где он и как он тут оказался, он спохватившись за голову вылетел из двери и побежал прочь из дома. Ногам холодно, босоногий парень стоит на весеннем асфальте и испытывает жуткую дереализацию. Кто он такой? Что происходит? Бренная дорога манила зайти за угол, а шипящие голоса то и дело подначивали: — Заходи. Смотри. Заходи. Слабовольный безумец быстро подступает туда, где голоса становятся громче и как доходит, оглашается безудержным смехом в его голове. То, что в эту секунду узрел девятиклассник, заставило прочувствовать боль сравнимую с выстрелами, где то в дыхательной области. Грозно и одновременно боязливо сжимая руки, он смотрит за тем, как горячо любимый избежник смерти, делится собой с другим. Грязные, запятнанные толстые руки Эрика поглаживают раздутые вены, а пухлые губы, согревают голубые, холодные уста Кенни. Крейг не может поверить своим глазам, Кенни в мертвой плоти, но глядит на него живыми глазками и движется, тоже как живой. А Картман рядом, как давно изучивший растленное тело, уверенно по нему бродит. Они целуются и видят Крейга, но им даже не стыдно, они смеются над ним. Вернуться домой и взять острый кухонный предмет займет лишь минут пять, не более. Он разворачивается и бежит внутрь. Увиденное только что, резко освежило его голову. Нет, он не позволит топтать свои чувства, а тем более, отбирать то, что осмысляет каждый вдох и выдох молодого социопата. Дрожащие руки перебирают все, что лежит в столовых шкафчиках, устраивая беспорядок вокруг. Серебряные ложки и вилки с грохотом и звоном слетели на пол. Вечер за окном сопровождался легким ветром. Крейг снова видит собственное отражение на лезвии ножа, но вместо неуверенного жеста, хмурит бурую бровь. А смех не останавливается, внутренним голосам становится всё веселее и веселее. Брюнет собрался выходить, но стук в двери его опередил. Кенни Маккормик. Живой и невредимый, совсем не такой, каким Крейг его застал несколько мгновений назад. — Пиздец, что с тобой? — Испуганно сморщился Кенни, съежившись от холодка. По больному широкие глаза встретили человека в оранжевой парке не самым приветливым взглядом, пытаясь продемонстрировать злость и ревность. Однако Кенни, видел лишь нечистую хворь, мерзко впившуюся в ранее невинные мозги. — Ты опять не спал? Да че с тобой не так, я просто хотел побыть один. Чего ты так из-за меня мучаешься? Блять, да ты толком даже обо мне ничего не знаешь, кроме той херни. Он говорит, громко говорит. А Крейг громко смотрит, почти не моргая и не отводя пристального взгляда. — Просто, блять, я не знаю почему я вообще захотел прийти, я подумал, что нужно объясниться… — Объясниться? Отлично. Выйдем и объяснишь мне все. — На удивление спокойно проговорил брюнет. Он прекратил сверлить зашедшего взглядом и проходя мимо него, поспешил обойти задний двор. Неуспевший во время все переварить блондин, поторопился за ним же. Отцовский гараж. Красного цвета, из кирпичных стен. Кенни не совсем понимает, для чего надо было сюда идти, но Крейг явно настаивал, ожидающе наблюдая за парнем совиными глазами. Он зашел в холодное помещение, почти пустое, и ставшее ненужным, после того как Томас перестал чинить свою машину и начал обращаться в автосервис. Висящая, старая лампа осветила комнату, как Крейг щелкнул по включателю. — Окей. Неплохое местечко для серьезного разговора. — Разглядывая инструменты и канистры вокруг себя, проходил вперед Кеннет. — Объясняй. — Крейг же, стоит у двери и неуклонно прячет нож под рукавом. Аромат дизельного топлива ощущался резко и неприятно. — Ты не думаешь, что мы слишком поспешили? Я не уверен в том, что к тебе чувствую. Типа, мы слишком херово друг друга знаем. — О, тебя это смущает? Картман похоже, очень хорошо тебя знает. — Он подбирается, медленно как кошка, которая готовиться напасть. Кенни отвёл голову назад и недоуменно нахмурился. — Картман? А Картман тут причём? — Вот только не нужно строить из себя дурака. — Слова были громкими и агрессивными. — Чего ты орёшь? Я не понимаю, почему ты говоришь о Картмане. Мускулы на лице дрожат, парень более чем уверен, его обманывают. Эмоции сменяются одна за другой, на через чур красивой физиономии разрушилась постоянность. — Хорошо. — Кенни никогда прежде не было так тревожно из-за чей-то улыбки. — Любимый, самый прекрасный. — Бархатистый голос убаюкивал и приближался, что приводило Маккормика в ступор и нисхождение. — Любимый?.. Прекрасный?.. В голове проносятся мысли, сложно понимать, что действительно ты чувствуешь, когда человек так к тебе обращается. — Крейг, постой. Я не уверен. Чрезвычайно нервные руки дотрагиваются до тонкой шеи и медленно её поглаживают. Было так нежно, словно этот жест, высказал всё сам. Без слов. — Сложно. — Да, сложно. Сложно оставаться шутом, когда он ведёт себя подобным образом. Кенни не может сейчас переключиться на смех и избежать грядущей драмы. Слишком уж приятно, находится не в фальшивых объятиях. Твёрдые фаланги упираются об затылок и через секунду, Кенни вдыхает его запах, прильнув к всё ещё незнакомому плечу. Его обнимают, одаривают чем-то теплым, без похоти, грязи и с чистой влюблённостью, нет, зависимостью в глазах. Но так ли хорошо, что кто-то настолько им зависим? — Ты до сих пор считаешь меня психом? — Заботливые руки приподнимают острый подбородок. Серые глаза эмпатично всматриваются, а брови местами подрагивают. — Да чёрт его знает. Я сейчас, ничего не понимаю. Большой палец проводит воображаемые линии на глубокой скуле. И вот взор серых глаз постепенно накрывают ресницы, а длинные пальцы всё еще держат Кенни у шеи и подбородка. Либо от жёлтой лампочки, либо от слишком чувственного момента, у парня расширились чёрные, как сгоревшая резина зрачки. Губы соприкасаются и кажется, Кенни бы даже смог его полюбить. Крейг целует неотрывно, выражает всё, что испытывает к персональному мертвецу. Шум трубы сопроводил звуки скомканного поцелуя, от которого сильно заболят губы. Сердце начало бунт, оно сейчас точно разорвётся и останется прилипшими кусками на лёгких. Лёгких… Да, дышать невозможно. Воздуха совсем не хватает, но останавливать поцелуй не хочет никто. Ситуация пьянит, или пьянит недостаток кислорода. В глазах Кенни начало темнеть. А ноги становятся ватными, бессильно тянутся к полу. Скорее всего, это из-за воткнутого лезвия прямо в его грудь. Вместо того, чтобы держать в руках его лицо, Крейг держит рукоятку кухонного ножа. Он вводит его со всей силы и слышит, как липкие звуки заменили симфонию поцелуя. Кенни стало сложно дышать из-за повреждения дыхательных путей, а не из-за душевного момента.В них тут же попал поток крови, что в последствии направился на выход через ротовую полость. Вкус железа, даже когда пошла кровь и он сам начал её заглатывать, Крейг не посмел остановить поцелуй. А после, бренное тело пало на бетонное покрытие и с тем же пустым взглядом уставилось в потолок. С покрасневших губ стекает кровь. Медленно сочится по подбородку, густо сползая с влажного языка. Бетон стал холстом, а Кенни центром манящей картины. Тёплый, красивый. Крейг спускается на колени, дерганные зрачки бегут по всему чужому телу. Руки ложатся на плоскую грудь, они заботливо расстегивают парку и приподнимая Кенни за затылок, убирают вещь в сторону. Пятна с замаранных губ остаются следами, на нетронутых частях тела. Убийца, не совершивший преступления, дотрагивается большим пальцем окровавленного рта, заставляет его открыться. Влажно и липко, от густой массы внутри. Изучая стенки его остроумной пасти, на психа набросилось волнение по всему телу, словно под кожей бегали дрожащие струнки. Какую же мелодию они играют? Труп заставил его покраснеть от смущения. Последний поцелуй и руки тянутся к стареньким джинсам. Все жесты, как одиночный танец, но с участием двоих. Он расстегивает железную ширинку, глядя в неживые глаза. Он собирается утонуть в них, только своим образом.
