Рождественский этюд

“Шумно. Почему так шумно?” - сквозь сон подумала Анна. Ей так хотелось зарыться в подушки и не слышать ничего, ни единого звука. На сердце пустота, так пусть и вокруг тоже будет звенящая тишина и пустота. Но нет… Внизу что-то двигали, что-то роняли, громко разговаривали. “Рождество, сегодня же рождество”, - в голове мелькнула догадка. А потом в дверь кто-то аккуратно постучался. Не дождавшись ответа, этот кто-то бесцеремонно приоткрыл дверь и на цыпочках прошел по комнате. - Анечка, - услышала Анна над ухом. - Просыпайся, доченька. Мама… Конечно, кто же еще… Анне не хотелось даже открывать глаза, не то что разговаривать с ней. Теплая мамина рука коснулась ее, легко погладила по волосам, как в детстве. “Как хорошо было в детстве”, - помечтала Анна и нехотя приоткрыла глаза. Мама смотрела на нее и грустно, и ласково одновременно. - Просыпайся, доченька, - повторила мама. - Елку уже поставили, надо наряжать. “А зачем? Зачем праздновать рождество? Зачем наряжать елку? Зачем вообще жить, если его рядом нет?” - подумала Анна, а вслух сказала: - Конечно, мама. Одевшись, она спустилась вниз и позавтракала. Хотя в задумчивости проглотить один пирожок, запив глоточком горячего чая, по мнению Прасковьи, совсем не считалось за завтрак. Но больше ничего не хотелось. Бесцельно послонявшись по дому, словно привидение, Анна не выдержала и вышла на улицу. Мороз ударил в лицо. Как хорошо! Даже захотелось дышать. По-настоящему, с чувством, полной грудью. Впервые за несколько дней. Или уже недель? Не заметив как, Анна добралась до города и обнаружила себя подходящей к Полицейскому управлению. Вовремя очнувшись, она развернулась и пошла прочь. Находиться рядом было больно, а о том, чтобы решиться зайти внутрь, и речи не было. Вдруг Анна дернулась… Устремила взгляд вперед и ускорила шаг. Что это впереди? Знакомая спина, трость, котелок… Он? Это он? Припустив со всех ног, она догнала эту спину и слегка коснулась локтя. Господин удивленно обернулся. Нет, не он… Показалось… В который раз за эти несколько дней? Или уже недель? Не важно… Она будет ждать и искать, пока жива. А если его уже нет на этом свете, то найдет на том. Надо только немного подождать. Найдет, обязательно найдет… “Яков, Яков Платонович, сегодня Рождество, великий праздник. Если я не могу в этот день быть с Вами, значит буду одна”, - решила Анна. Пройдя мимо складов, Анна вспомнила, как ловко он вскрывал дверь отмычками. А тут, под аркой, спасал ее от нападения обезумевшего математика. Здесь сидел в уличном кафе с Нежинской… Нет, это не нужно вспоминать… Ох, а тут он со всей серьезностью отчитывал ее, что она снова вмешивается в расследование. А вот дом, в котором куафёр отравил ее, когда она потеряла сознание, а Штольман потом спасал ее. А там гостиница… Воспоминания были повсюду. Они не рвали душу, а наоборот согревали. Продлевали ощущение жизни. Не давали усомниться, что все это было не сном, а потому есть надежда, что все еще будет. Что он вернется и снова вдохнет в нее жизнь. Сколько она уже бродит по городу? Не важно. Усталости нет, хотя ноги уже не идут. Снега нынче насыпало много. Красивый, белый, блестит, делая наступающий вечер светлее и ярче. Но идти по сугробам тяжело. Нужно выше поднимать ноги. “Хрум-хрум, хрум-хрум”, - сопровождает каждый ее шаг. Наконец, дойдя до лавочки, Анна присела, выдохнула, наблюдая густой пар, поваливший из ноздрей, опять задумалась. - Кажется, у Вас руки замерзли? - спросил такой родной и знакомый голос, исходящий от человека, присевшего рядом. Анна замерла. Страшно было вздохнуть, страшно было моргнуть - вдруг он исчезнет. Но повернуться и посмотреть на него было в сто крат страшнее. - Позвольте? - теплые большие руки захватили ее маленькую ручку и тут же горячее дыхание обдало ее нежные пальчики и Анна почувствовала, как это тепло удивительным образом проникло через ее пальцы внутрь ее самой и, дойдя до сердца, согрело и его. Отчего-то стало уже не так страшно. Захотелось немедленно посмотреть на источник этого тепла, который все это время терпеливо ждал и не торопил ее. Всего один взгляд, всего один вздох, а жизнь вдруг снова заиграла красками. - Это Вы? - неуверенно прозвучал вопрос. - Я, - послышался уверенный ответ. - Это не сон? - с надеждой в голосе уточнил здравый смысл. - Сон, - с грустью и болью подтвердил знакомый голос. - Но как? - соленая слеза потекла по щеке. - Я не знаю, - теплая большая рука еще крепче сжала маленькую ручку. - Вы вернетесь? - маленькая ручка перетянула на себя большую и прислонила ее к своей щеке. Снова стало так тепло и спокойно. - Я очень жду, я не могу без Вас. - Пока я жив, я буду верить, - большая рука нежно погладила щечку. - А Вы живы? - дрожащий голос выдавал отчаяние. - Да, - такой короткий и такой важный ответ эхом заполнил все вокруг. - Я дождусь, обязательно дождусь, - иного и представить было сложно. - Я люблю Вас, - горячие губы соприкоснулись и обожгли друг друга поцелуем, полным нежности и преданности. - А теперь Вам нужно проснуться и идти домой, иначе все будет зря. С Рождеством, Аня! - С Рождеством, Яков! - бросился в догонку крик и исчез в заснеженной дали. Анна повернула голову. Сердце тоскливо защемило. Рядом пустота. Тело замерзло и занемело. Колени запорошены толстым слоем снега. Она заснула? А он пришел ее спасти? Сегодня, в Рождество? Значит... Домой она шла неуверенными шагами. Закоченевшие ноги подгибались и скользили. Но сердце грело тепло, то тепло, которое он вдохнул в нее. В этот удивительный день. В день Рождества Христова. С Рождеством, любимый! Где бы ты ни был!