Две девочки

Flashback       Несколько тщательно измельчённых таблеток и через нос к недрам всепоглощающей бездны. Какая к черту разница, сколько там будет показывать этот тест на утро, когда разгневанная мать в который раз захочет удостовериться в адекватности больного пациента. У Крис же как всегда найдётся тысячи причин, чтобы после всего этого непременно стать лучше, тысячи возможностей, чтобы сломать всю эту гнилую систему, тысячи слов, которые так и останутся несказанными, потому что магическая Оля.       Та самая Оля, что так кокетливо наматывает свою рыжую до отвращения прядь на палец и во весь рот улыбается, а внутри все горит, пылает, сжигается дотла адскими языками пламени. Что если именно это так и притягивает Штрефонд? Спорная двусмысленность, некая недосказанность, чувство эйфории, а после самая жуткая ломка, когда уже бесполезен даже новый опиат прямо в кровь.       Но Крис поклясться готова, что это все так и задумано, хоть и может минутами не спускать глаз со своей легкомысленной подруги, ловя себя на мучительной мысли, что все это часть забавной иллюзии, преследующей ее на протяжении всей жизни.       — Кри-и-и-с, ты такая смешная, — умилительно тянет Кравцова, но на ее лице можно лишь разглядеть дьявольскую ухмылку. — О чем ты там думаешь? « О тебе.»       — Ни о чем, — неправда, которая так и осталась горчить на языке. И почему нельзя просто выговориться? Разложить по полкам, отсортировать по алфавиту. Но Крис давно потеряла смелость, как и самообладание, себя, счастливую жизнь.       — Тогда может хватит сидеть с таким кислым выражением лица? Пошли ко мне, я кое-что хочу показать тебе.       Блядь. Опять на те же грабли. И Штрефонд согласно кивает в ответ на столь сомнительное предложение, мысленно сложив клинок в ножны, завершив свою внутреннюю битву. Она же должна так поступить, ведь это ебаная дружба, где такие вопросы не вызывают особых эмоций. Или это очередная роковая ошибка, а не дружеские отношения, тем более, если от них только и хочется, что катиться вниз, бороздя своими искусанными ногтями грунт в надежде на устойчивость.       Но это не ощущение полёта, а бесконечное падение сквозь сотни прожигающих насквозь атмосфер, где нету конца и края — чёрная дыра. Голодная, не внушающая никакого доверия, разрывающая изнутри на атомы-крупицы.       «Оля, ты способна после всего этого собрать меня, как гребаные паззлы из детства, которые ты так и не смогла полюбить? Ввиду своей неусидчивости.»       Скоростная езда на велосипеде по идеальным дорожкам родного города, немного презрительных взглядов прохожих в сторону Крис, и теперь все определено точно встало на свои места.       А дальше все на автомате: парковка у дома с таким же милым фасадом, как и его хозяйка, пара ступеней вверх до двери, максимально тихие щелчки открывающегося замка, скрип угрюмых половиц, пробуждающих только самые омерзительные чувства тленности бытия, шаги, такая знакомая, заезженная до дыр, как виниловая пластинка, комната.       Мансарда, где рыжеволосая бестия чувствует себя еще более раскованно, чем где бы то не было снаружи. Здесь она свободна от общественного мнения, морали. Сколько раз ей приходилось лежать на этой идеально заправленной кровати, переписываясь с очередным недо-парнем в поисках себя? Рядом на другой кровати лежит её сестра, Лариса. Один в один похожая на Олю, но совсем другая. «Твою мать.»       — Посмотри, я нашла этот костюм ангела-хранителя специально для грядущего Хэллоуина, — чертовски обаятельная, умопомрачительная сатана в овечьей шубе, удобно устроившаяся на краешке кровати.       — Ты… шутишь?       — Конечно же нет! Быть правильной — в этом вся я, разве не так, Крис?       И Крис уже чувствует закручивающий ее водопад, теряет связь с разумом, медленной поступью скользя по паркету, надеясь, что в этот раз жертвой будет не она, а ее собеседница.       — Скажешь что-то?       — Ты реально хочешь узнать все, что мне приходит сейчас в голову на этот счет?       Раз.       — А зачем я еще притащила тебя сюда? — смущение сменилось на недоумение, а после на смятение. Шах и мат, пора ломать уже эту блевотную наигранность. Спектакль больше не продолжается, все увлечённые зрелищем зрители давно в гардеробной.       Два.       — Охуеть, Оля, может дело в том, что ты в очередной раз решила сыграть в гребанные кошки-мышки? Думаешь, что имеешь право на мои чувства? На мои бессонные ночи, недельные отходняки, которые, конечно же, не одобряешь, — теперь в этой металлической клетке два хищника, готовых перегрызть горло друг другу в случае необходимости. — Ты не ангел, ты просто конченная стерва, желающая…       Три.       Больше никакого расстояния — главное правило сегодняшнего вечера на химии. Пальцы—лозы обвивают острые плечи Штрефонд, поднимаясь к шее, подбородку. Достаточно нежно, однако и властно. Кравцова стянула с себя розовые очки вместе с заколкой на рыжих волосах.       Волосы стремительно расплескались по плечам, придавая особый шарм уже готовому образу.       — Что это значит?       Больше никаких бессмысленных вопросов, сбивающих с мысли, уничтожающих реалии мира внутри — второе правило. Поэтому Крис безжалостно впивается сухими губами с неприятным привкусом незапитых до конца таблеток в губы напротив. Такие тонкие, манящие.       Облегчение и одновременно горечь, и вовсе не от вкусовых ощущений, на них-то ей как раз поебать.       — Я тебя ненавижу, — шепчет Крис в перерывах между вдохами, а затем с новой силой, буквально с остервенением вгрызается в мягкую плоть, желая этого больше всего на свете. Жаль, что без дереализации не обойтись. — Ненавижу, знаешь, больше всего… я так люблю тебя ненавидеть.       Странно, как и все, что происходит в сию минуту в блеклом сиянии заходящего за горизонт солнца.       —  Девочки, я всё понимаю, но я здесь, — в конце комнаты раздался голос, — мама может проснуться.       Девушки оторвались друг от друга. Меньше всего этого хотела Крис, которая так давно мечтала оказаться наедине с Олей. Но близняшка была права, ей пора уходить. Так и не закончив разговор в очередной раз, она просто уходит. Только в этот раз не через входную дверь, а через окно. В последний раз она оборачивается и смотрит на неё.       «Поцелованная солнцем»       End Flashback       Бессознательную Ларису осторожно несли на руках пытаясь привести в чувства. Спустя несколько минут она еле открыла глаза. В глазах еще было мутно и она расплывчато видела встревоженное лицо. Человек напротив издал облегченный выдох. Она не заметила, как спустя всего пару минут, она уже лежала на чём-то мягком. Кто-то буквально разрывает её корсет и она делает глубокий вдох, жадно глотая воздух.       — Лариса, ты меня слышишь? — раздался голос, она узнаёт его.       — Да, — губы высохли, голос был охрипшим, — хочу воды.       Кто-то старательно и очень аккуратно приподнимает её голову и даёт сделать пару глотков воды. Лариса чувствует облегчение. Подняв глаза она выйдет перед собой новенькую, Таня явно была напугана. А Лариса, явно не ожидала её тут увидеть. Позади стояла Наточий, которая хныкала и утирала слёзы, что катились по щекам.       — Скоро приедет твоя мама, мы ей позвонили и заберёт тебя, — это был голос школьной медсестры, — ты нас всех напугала. Лариса, объясни мне зачем этот корсет? Совсем уже с ума посходили в погоне за красотой?       Лариса просто прикрыла глаза, ничего не ответив на слова женщины. Она была рада, что избавилась от этого корсета, но понимала, что её ждёт, когда это увидит её мама. Одно из строгих правил Елизаветы было нарушено, соответственно девочка должна была понести наказание.       — А у новенькой то, реакция хорошая, — в конце кабинета сидела Лебедева, скрестив руки на груди, — если бы не она, то Кравцова сейчас на том свете очнулась бы.       — Лебедева, — медсестра кинула недовольный взгляд на ученицу. Маша на это никак не среагировала, лишь встала и сделала пару шагов к одноклассницам.       — Её мама за ней уже едет, че мы тут будем стоять? — закинув руку на Таню, сказала та, — пошли новенькая ты уже всё что надо сделала.       — Да и вправду девочки, идите, — женщина приняла оформлять какие-то документы.       Маша взяв Настю под руку, повела к выходу, туда же направилась и Каширина. Она посмотрела на Ларису, единственное, что она заметила, одинокую слезу, что катилась по щеке. Заметив на себе чужой взгляд, Лариса посмотрела на неё и слегка улыбнулась, тихо прошептав:       — Спасибо.       Солнце постепенно заходит за горизонт. Но луны и звезд не видно – они закрыты тучами, которые сгустились над городом. Начали срываться капли дождя, который постепенно становится все сильнее. Лариса лежала на кровати, накрывшись пледом, как и следовало ожидать, дома её в очередной раз наказали. Однако ей было это всё безразлично. Сегодня как никогда она была сломлена, ей не хотелось ничего. Мать заперла её в комнате до завтрашнего дня.       «Оно и к лучшему»,подумала девушка.       Странный стук в окно выводит её из раздумий. Он был каким-то непонятным, можно было подумать, что это капли дождя, но это было что-то другое. Лариса тихими шагами, подошла к окну, там была сплошная темнота, лишь виднелась уличная лампа. Смахнув всё на дождь, она развернулась и уже хотела бы уйти, как звук повторился. Она открыла окно нараспашку и попыталась приглядеться.       — Лариса, — снизу раздался чей-то голос. Приглядевшись девушка заметила… Крис?        «Что она тут делает?»       — Крис, что ты тут…       Штрефонд приложила палец к губе, тем самым подав знак, чтобы девушка молчала. Лариса была в недоумении, она вообще не понимала, что происходит. Тем временем Крис, благодаря непонятным решеткам на окне первого этажа, ловко поднималась на вверх, ухватившись за трубу ведущую вверх, она еле-еле вскарабкалась на второй этаж. Лариса, тут же её подхватила и помогла залезть в комнату.       — Спасибо, — прошептала Крис, поправляя рукава своей косухи.       — Крис, что ты тут делаешь? Если мама…       — Да, да, я знаю, что будет, — она прошла в середину комнату, — я пришла за тобой.       — Что значит за мной? — глаза Ларисы округлились, — послушай Крис, если мама проснётся, то…       — То что? Накажет меня? — она встала напротив комода на котором было множество фотографий близняшек, — она давно наказала меня…       Крис не в первый раз, таким образом, оказывалась дома у Кравцовой. Ещё когда Оля была жива, она часто зависала с ней, иногда даже прячась под кроватью, когда их мать неожиданно звала их. Они вместе сбегали и гуляли до рассвета. Но сейчас она пришла именно за Ларисой.       — Мы все едем в клуб, почти вся компания, я хочу взять тебя, — Штрефонд сделала шаг к Ларисе.       — Это невозможно, мама может проснуться, и тогда, — Лариса прикусила нижнюю губу.       — Она спит в такое время, да ещё не просто спит, а спит как убитая, — ухмыльнулась та, — ради сестры, один раз.       Лариса подняла глаза на Штрефонд. Оля, часто сбегала вместе с ней и возвращалась под утро и ведь правда, её не ловили и всё было хорошо. Страх перед матерью, умолял её остаться дома и прогнать Крис, но интерес взял вверх над ней. Почему бы ей не попробовать? Почему бы не сделать что-то, что ей запрещено? В её глазах был азарт, который немного смутил Штрефонд.       Кравцова, на носочках подошла к шкафу и из самой нижней полки достала чёрные джинсы. Сверху она натянула свитер. Затем девушка подошла к тому самому комоду и выдвинув один из ящиков, она достала точно такую же косуху, которая была на Крис. Она всё ещё пахла ароматом фиалки и дамасской розы. Это был подарок для Оли от Крис. Лариса надела её на себя и взглянула в зеркало.        «Точно, как Оля», пронеслось у Крис в голове.       — Всё, пошли, — Крис подошла к окну, — я первая, ты за мной, будь аккуратна.       Штрефонд справилась как всегда очень быстро и теперь нужно было дождаться Ларису. Она видела в её глазах некий страх, но та ловко перелезла через окно и уже начала спускаться. «Откуда столько сил?», подумала Крис. Казалось бы, последние штрихи и Лариса уже спустилась. Но секунда, и из-за мокрой решётки, она поскальзывается. Кравцова закрывает глаза, готовясь к худшему, но падает прямо в руки Крис.       — Тихо, тихо, без паники, — шепчет Крис оглядываясь, — всё побежали.       Она ставит её ноги и девушки взявшись за руки бегут куда-то в неизвестном направлении. Сердце бешено стучит, в крови адреналин. Впервые Лариса испытывает такие чувства и кажется они ей нравятся. Выбежав на дорогу, что была позади дома, они уже шагом идут к машине. Запрыгивая в новый «Ford Focus-3», который Крис подарили на день рождение, они пытаются отдышаться.       — Рада, что ты жива Кравцова, — за водительским сидением сидела Лебедева, которая смотрела на них через зеркало.       Лариса, лишь кинула на неё короткий взгляд. А правильно ли она поступает? Но отступать уже нельзя, главное вернуться вовремя домой. В салоне пахло табаком и ароматизатором, который пытался перебить неприятный запах.       — Вот видишь, всё нормально, — Штрефонд положила руку на ногу Ларисе и слегка улыбнулась. И сразу же встретилась со взглядом Маши, которая за этим наблюдала. Она настолько сильно впилась руками в руль, что казалось, что она вот-вот сломает его.       — Поехали уже, — тихо проговорила Лариса.       — Как прикажете, — Маша тут же надавила на газ.       Лариса не верила в происходящее. Она не могла поверить, что сделала такое. Впервые за её семнадцать, она сбежала из дома. Оля, делала так не раз, она была очень смелой, не боялась нечего, постоянно сбегала и тусила, но Лариса была другой. Тихая девочка, которая всего боялась и дрожала от страха перед матерью, сбежала, чтобы впервые в жизни отправить в клуб. Рядом была Крис, ей она доверяла больше всех, поэтому ей было спокойнее.       Они ехали в полной тишине, только Маша изредка кидала недовольные взгляды в сторону Ларису, но та лишь наблюдала за ночным городом. Впервые, она ощутила, что такое свобода. Проехав несколько улиц, они завернули в какой-то странный район. Крис приподнялась и осмотрелась.       — Маш, не туда едем, — она посмотрела на Лебедеву.       — Заберём одно человека и поедем, — она уверенно припарковалась возле одного подъезда.       Вид у этого района был такой себе. Здесь явно обитала вся гопота города, бутылки из под водки, разбитые стекла, даже детскую площадку разнесли. Дверь переднего пассажирского места распахнулась. Лариса сразу учуяла запах спирта и недовольно сморщилась. В машину села новенькая, одета она была покруче, чем в школе. Чёрная куртка, штаны карго и чёрная бони-шапка, на руках были часы, довольно таки дорогие. Докурив сигарету, она бросила окурок на улицу.       — Ты не предупредила, что будут ещё люди, — Крис смотрела на Машу.       — Не выёбывайся, — она самодовольно улыбнулась, — ну, что поехали?       Лебедева включила музыку на всю. Вот он момент свободы. Лариса понимала, что наконец-то может оторваться по полной. Она открыла окно, капли дождя летели ей на лицо, но ей было всё равно. Она чувствовала свободу.

Моя голова винтом Когда я перед собой вижу тебя наяву Сердце моё полно веществом Я говорю нет, а оно – люблю.

      К клубе, бешено играла музыка. Девушки направлялись к столику, за которым сидела вся большая компании. Увидеть новенькую было более менее ожидаемо, но увидеть Ларису для них было шоком. Все отложили свои напитки и пристально смотрели на Кравцову.       — Нихуя себе, да? — Крис улыбнулась.       — Лари-и-иса, — к девушке бросилась Наточий, которая явно была не в трезвом состоянии, — я так рада, что ты выбралась. Твоя мама наконец-то отпустила да?       Лариса тут же посмотрела на Крис. Она впервые была в таком месте, чувствовала вину за собой, что вообще пришла сюда. И такие вопросы ей было крайне неприятны.       — Так вопросы в сторону, давайте наконец-то оторвёмся, — Крис плюхнулась на кожаный диванчик, между Тихой и Костьей.       Девушки сели за стол, их место было довольно большим. Конечно, ведь компания то не маленькая. Все девушки были увлечены разговорами между собой, даже новенькая Каширина влилась в компанию, конечно она идеально под статус «пацанки». Непонятно было, что среди них делает Наточий, которая была полной противоположностью, единственное, что делало её схожей, алкоголь, который она пила без остановки. Лариса сидела, возле Тани, которая болтала с Тихой, громко смеясь и отправляя в себя очередной шот. С другой стороны была Настя, которая громко пела музыку.       — И так дамы и господа, — Кристина приподнялась с почетного места,ю и сделала движения руками, пытаясь привлечь внимание подруг, — сегодня знаменательный день. Лариса Кравцова, впервые оказалась вместе с нами!       Девушки начали хлопать и теперь уже всё внимание было на Ларисе. Она почувствовала на себе взгляды всех, в том числе и Кашириной, которая не понимала к чему это. Далее перед девушкой оказалось несколько шотов.       — Ты должна их выпить Лариса, — Штрефонд смотрела прямо ей в глаза, — это такой обряд посвящения. Вон смотри, Каширина его уже прошла.       Лариса посмотрела на Таню, которая не отрывала от неё взгляда. Она уже явно была в алкогольном опьянении, ведь она выпила не только эти шоты, но и всё остальное, что попадалось ей под руку. Лариса неуверенно протянула руку к первой рюмку, она быстро выпила содержимое и сморщилась от странного вкуса.       — Закусывай, закусывай, — Настя дала подруге лайм, который ей никак не помог.       А дальше всё как в тумане, она выпивает остальные шоты. Девушки кричат и хлопают, настроение явно поднялось. Лариса чувствовала, как ей становится жарко, она стягивает с себя косуху. Ей это нравилось, всё больше и больше. Теперь уже песни пела не только Наточий. Вот она свобода.       Танцуя в пьяном угаре, Лариса полностью забылась. Её тело двигалось в такт музыке, словно плавный женский голос проникал сквозь неё, проникал в мысли, словно наркотик, отравляя и отупляя чувства. Ей стало непомерно легко: она вздохнула полной грудью, впитывая, подобно губке, запахи дешёвого алкоголя, пота и цветочных духов. Она закрывала глаза и на секунду ей казалось, что мир полностью поглощён мраком. Открывая их — глаза вновь сталкивались со тьмой, освещаемой лишь тусклым светом неона. Вокруг толпились люди, то и для задевая своими длинными, непропорциональными руками части её тела. На минуту она почувствовала себя некомфортно, будто она стояла перед всеми совершенно голая. Сначала в голове Ларисы мелькнула мысль: «Я хочу ещё текилы». А затем проскользнула следущая: «Как там Оля?»       Первое, что она ощутила — одурманивающую пустоту. Второе — головную боль, ошеломляющую и обезвоживающую, точно жар от высокого костра. Она пошатнулась и резко выдохнула; ей показалось, что кислород закончился.       «Как там Оля?»       Лариса почувствовала, как ноги становятся тяжёлыми, словно в них влили свинец. Сердце стало биться чаще, от ударов по швам трескались рёбра и грудная клетка. Волнение? Лариса покачала головой — отрицание. Она попыталась унять внезапную дрожь в руках, но ничего не выходило.        «Как там Оля?»       Вопрос вбивали в голову гвоздём — она ощущала, как череп разбивался от каждого удара невидимого молотка; затем, боль утихла — в мыслях, но появилась — в сердце. Что-то тисками сдавливало сосуд, качающий кровь для поддержания жизни. Лариса старалась дышать спокойно, сконцентрироваться на другой мысли; но дыхание сбивалось, а сознание отказывалось думать о чём-то другом.       «Как там Оля?»       Сейчас ей показалось, будто чей-то голос — матери или же бесполезного психолога, — отчётливо произносил каждый слог — внутри черепной коробки, разбивая её, точно фарфоровую маску на мелкие осколки, сверкающие и переливающиеся при свете люминесцентной лампы.       — Как там Оля?       Лариса дёрнулась — это была всего лишь очередная галлюцинация. Музыка сдавливала грудь, шею, перекрывая доступ к кислороду; она задыхалась, словно кто-то сзади сильными руками обхватывал и давил — всё сильней. Танцующие и блестящие от стекающего по открытым участкам тела пота, люди не обращали на встревоженную и напуганную Ларису; ей и в самом деле стало страшно: страх охватил её когтистыми лапами, не желая отпускать. Она почувствовала, как по щекам стекали слёзы, размазывая тени и тушь.       Лариса старалась переключить своё внимание, к примеру, на ту девушку, что танцевала рядом с ней. Почему она выбрала девушку? Она была красивая — или из-за плохого освещения ей казалось, что она красива? В любом случае, это не имело значения; Лариса подошла к ней, та улыбнулась, касаясь длинными пальцами, точно паучьими лапками, её губ. Лариса закрыла глаза — она ничего не чувствовала: только страх.       В следующее мгновение незнакомка уже целовала Ларису во все участки тела в женском туалете: ключицы, покусывая их, шею, мочки уха, губы — со страстью, точно целуя любовницу. Сейчас Лариса чувствовала — покой, он разливался горячей волной по всему сознанию, телу, доставляя ощущение полной эйфории; незнакомка спускалась ниже, раздевая Ларису  — та вовсе не сопротивлялась, лишь податливо стягивала с себя свитер. Постанывая — приглушённо — Лариса хотела, чтобы это длилось вечно: ощущение покоя и эйфории. Она запрокинула голову, закусывая губы. Незнакомка прижалась к ней, целуя. Лариса почувствовала её пальцы на своей шее — она лишь вжалась в тело девушки. Поначалу незнакомка грубо закрывала рот Ларисы своими губами, а затем ласково касалась нежной кожицы. Лариса запустила пальцы в её волосы — какого они цвета? — и коснулась пальцами скулы: подушечки пальцев ощутили гладкую поверхность. Она поглаживала тело, пахнущее табаком и спиртом, открывала глаза — и смотрела на неё: глаза незнакомки были карие; лицо овальной формы, с заострённым подбородком, а волосы — короткие, как у мальчишки.       «Новенькая?»       Затем Лариса почувствовала, как стала проваливаться во мрак сознания, и последнее, что она отчётливо запомнила — это мысль, не дававшая ей покоя: «Как там Оля?»