Уроки любви

Золото закончилось гораздо быстрее, чем Риан рассчитывал, а за материнские безделушки ему и вовсе дали сущие гроши. Скупщик скривился, разглядывая кольца и ожерелье, и заявил, что это — дешёвка, которую он купит исключительно из жалости. «Учись отличать самоцветы от стекляшек, иначе сдохнешь от голода», — процедил гном, внимательно глядя на вспыхнувшего Риана, и высыпал ему на ладонь горстку медяков. Он молча кивнул и поспешил обратно в свою нору, надеясь, что вырученного и украденного хватит хотя бы на неделю. Сейчас, когда болит избитое тело, а глаза почти ничего не видят, он просто не способен что-либо заработать. Нужно отлежаться, зализать раны и начать самостоятельную жизнь, к которой он… совершенно не готов. Каждый день подсчитывая стремительно тающую наличность, Риан понимал — совсем скоро платить за крохотную комнатушку будет просто нечем. Деньги уходили, словно вода сквозь пальцы, несмотря на то, что тратились только на самую дешёвую еду, а где их раздобыть Риан понятия не имел. Он только напрасно потратил время, оббивая пороги лавок и контор и пытаясь наняться помощником писаря, но... отсутствие рекомендаций и синяки на физиономии быстро лишили его иллюзий и надежды. Хозяева указывали на дверь, узнав, что никакого опыта у Риана нет, а один и вовсе заявил, обдирая его оценивающе-презрительным взглядом: — Я бы, может, тебя и нанял... да морда у тебя больно ненадежная, а мне нахрен не упало тебя пасти, чтоб не обчистил! — И что же мне делать? — отчаянно вырвалось у него. — А я почём знаю? — пожал плечами лавочник. — В порт сходи, там всегда грузчики нужны... — Спасибо, — пробормотал Риан, направляясь к двери и прекрасно понимая, что грузчик из него, как из пёсьего хвоста сито, особенно сейчас, когда голод выпил последние силы. Он попросту не сможет носить тяжеленные ящики и тюки, а значит и тащиться в порт не стоит. Лучше дождаться, пока сойдут синяки, и, может, тогда ему повезёт... Хозяин постоялого двора — Лусио возник на пороге его комнаты, как только закончился последний день, за который было уплачено. Он вошёл, окинул Риана взглядом и спросил, скрещивая густо поросшие чёрными волосами руки на груди: — Ну? — Я заплачу, — как можно увереннее ответил Риан, — сегодня вечером. Заработаю и… — Ага, — ухмыльнулся Лусио, — а я — его величество Ироветти, пришёл послушать твои сказки. Думаешь, ты первый оборванец, пытающийся меня надуть? Я отсюда слышу свист ветра в твоих карманах, да и врать ты, пока что, не научился. Денег у тебя нет и не будет, драгоценностей — тоже и взять тебе их неоткуда, но… — он замолчал, ощупывая Риана тёмно-карими, почти чёрными глазами, — кое-что у тебя всё же есть, и я, исключительно по доброте душевной, готов обменять это на комнату. — О чём вы? — невольно отступая на шаг и напрягаясь, спросил Риан. — О твоей узкой невинной заднице и губах, не знающих вкуса семени, — грубо и прямо ответил Лусио. — Ты даёшь мне это всё, а взамен живёшь в лучшей комнате, ешь и пьёшь от пуза. Согласен? — уточнил сухо-деловым тоном, словно речь шла о покупке очередной бочки вина. — Нет, — не задумываясь ответил Риан, сжимая кулаки и готовясь драться за себя, если до этого дойдёт. — Красивый, строптивый и тупой… — загибая толстые пальцы, перечислил Лусио, не делая попыток подойти ближе, — всё, как я люблю! Похоже, ты ещё не понял главного — у безродных щенков Питакса всего два пути: в гильдию воров или в бордель. Воровать ты не умеешь и вряд ли научишься, а вот сосать и подставлять зад — запросто. И не криви своё смазливое личико, а слушай внимательно! Не упусти единственный шанс выбраться из дерьма, в котором увяз по самые уши! Я могу очень быть щедрым, а кроме того — у меня много влиятельных и богатых друзей, готовых хорошо заплатить за ночь с юным красавчиком. Среди них ты легко найдёшь себе покровителя и навсегда забудешь о нищете и голоде! И не бойся, я буду очень нежным, невинность достойна самых изысканных ласк, — с этими словами Лусио шагнул к нему, многообещающе улыбаясь. — Клянусь Калистрией, ты не пожалеешь и сам попросишь ещё! — Нет! — выкрикнул Риан, подныривая под рукой мужчины и устремляясь к открытой двери. — Я лучше сдохну, чем лягу под тебя! — Дело твоё, — словно разом утратив к нему всякий интерес, скучным голосом произнёс Лусио, — собирай манатки и проваливай. И помни, на улице с тобой сделают то же самое совершенно бесплатно. Ты вспомнишь меня, захлёбываясь чужой спермой и воя от боли в разорванной заднице, но будет поздно! — Посмотрим! — дрожа от ярости и отвращения, бросил Риан, схватил лежащую на кровати куртку — своё единственное богатство и помчался к выходу, желая жирному борову Лусио поскорее сдохнуть от сифилиса. Он долго петлял по улицам, спеша оказаться подальше от проклятого постоялого двора и его похотливого хозяина, а когда сил совсем не осталось, привалился к стене полуразрушенного дома и сполз по ней. Сердце колотилось, как сумасшедшее, грудь ходила ходуном, пот ручьями бежал по телу, а в голове царила звенящая пустота. И даже голод, терзавший Риана с самого утра, куда-то исчез, уступив место жажде. Пить хотелось ужасно, и он облизнул пересохшие и, казалось, потрескавшиеся губы. Сейчас он напился бы даже из лужи, но, как назло, дождей не было уже давно и ни одного колодца поблизости… Шумно выдохнув, Риан сжал голову руками, заставляя себя успокоиться. Ничего непоправимого и страшного пока не случилось, если не считать того, что теперь у него действительно нет ничего: ни денег, ни еды, ни питья, ни крыши над головой. И если срочно что-то не придумать, он рискует сдохнуть под забором, а жить хочется отчаянно. А значит, взять себя в руки, отправиться на рынок и… попытаться стащить с прилавков хоть что-то съестное. Получится — хорошо, нет — придётся лечь спать голодным, и, возможно, в этой самой развалюхе, стену которой он сейчас подпирает. Но сначала стоит осмотреться здесь повнимательней, вдруг эти руины уже заняты, а драться за право остаться здесь он сейчас просто не в силах. Риану повезло — давно заброшенный дом оказался пустым, в маленькой комнате даже частично уцелела крыша, а на пыльном полу валялось какое-то тряпьё. Он криво усмехнулся, ткнул носком сапога полуистлевшие остатки одеяла и подумал, что это всё же лучше, чем ничего. Во всяком случае, стены худо-бедно защитят от ветра, а крыша — от дождя, если он всё же хлынет из быстро набухающих чернотой туч. А ещё нужно как можно скорее обзавестись хоть каким-то оружием, увеличивая собственные шансы выжить. Запоздало пожалев о том, что не прихватил из дома хотя бы большой кухонный нож, Риан поднялся на ноги и поспешил к рынку, поскольку утихший было голод вернулся и вгрызся в кишки с утроенной силой. Он долго кружил между заваленными снедью прилавками, надеясь улучить момент, когда хозяин хоть на мгновение отвернётся, но так и не решился даже подойти вплотную, не говоря уже о том, чтобы протянуть руку. Слишком много стражников вокруг, слишком внимательны сами лавочники, слишком… страшно оказаться в тюрьме, а потом и на виселице. Глотая голодную слюну, Риан жадно вдыхал такие вкусные ароматы, и проклинал себя за нерешительность и трусость. Неужели Лусио прав, и ему действительно никогда не стать вором, а бордель — единственное будущее? От одной мысли о том, что придётся спать с такими, как Лусио, Риана передёрнуло, а вспыхнувшая злость заглушила страх. Он окинул рынок внимательным взглядом, ища прилавок с самой большой толпой покупателей, и неспешно направился к нему. Запах свежего хлеба всё сильнее кружил голову, а желудок скулил, как побитый пёс, и так вовремя прилавок обступили женщины, стремясь поскорее заполнить свои корзинки караваями и булочками. Торговка, круглолицая и пышнотелая, не могла уследить за всеми сразу, да ещё и одна из покупательниц громко и возмущённо заявила, что её бессовестно обсчитали. Женщины заспорили, жарко доказывая каждая свою правоту, а Риан схватил с прилавка ближайший калач, сунул под куртку и быстро пошёл прочь, ожидая в любой момент услышать крик хозяйки. И она действительно закричала, а он невольно втянул голову в плечи и нырнул в узкий проход между двумя прилавками, уходивший дальше в переулок. Вжавшись в стену и затаив дыхание, Риан продолжал напряжённо прислушиваться и вскоре понял — торговка просто продолжила ругаться с настырной покупательницей, наотрез отказываясь вернуть недостачу. Он облегчённо выдохнул — пронесло. Осталось раздобыть воду и королевский обед обеспечен, ведь ещё никогда хлеб не пах так вкусно, как спрятанный за пазухой калач… Водой Риан разжился в стоящем на отшибе колодце, набрал её в бутылку, подобранную по дороге и отмытую от остатков вина. Спасибо пьяницам, выбросившим её за ненадобностью, ведь иначе ему бы пришлось есть прямо у колодца, а так он просто напился, снова набрал полную бутылку и поспешил к развалинам, которые уже успел окрестить своим дворцом.

***

С каждым прожитым на улице полуголодным днём Риан всё сильнее ненавидел Викензо и Арабеллу. Это из-за них он мёрзнет ночами, напрасно пытаясь согреться, кутаясь в остатки одеяла. Это они виноваты в том, что есть приходится так редко и только то, что удаётся стащить. Это из-за них его едва не поймали стражники, а сам он стал бледной тенью себя! Они виноваты и должны заплатить! Когда и как это случится, Риан пока не знал, но почти каждую ночь представлял, как перерезает горло Викензо и плюёт на его остывающий труп. А потом делает то же самое с Арабеллой, возвращая ей «ублюдка» и «лишнего». Эти мечты были так упоительно-сладки, вот только… к их осуществлению он пока что не приблизился ни на шаг. Единственное, чему Риан успел научиться за это время — более-менее успешно красть и не попадаться, даже кинжал у кузнеца стащил, когда тот отвернулся к горну. Осталось овладеть оружием и тогда можно вступить в одну из банд таких же молодых оборванцев, так и он сам. Выживать в одиночку всегда сложнее, но Риан слишком сильно боялся стать чьей-то подстилкой и старательно избегал встреч с юными разбойниками. Пока что ему везло, но рано или поздно удача изменит и тогда… Но к этому он обязательно вернётся сразу после большой ярмарки, на которую съедутся торговцы не только из Речных Королевств, но и из всего Авистана. Прекрасный шанс разбогатеть, срезав пару-тройку кошельков у зазевавшихся толстосумов, и забыть о голоде хотя бы на время. И не нужно ни с кем делиться добычей, как принято в бандах, главное — не расслабляться раньше времени и не угодить за решётку. И Риану это почти удалось, ведь толпа на ярмарочной площади была действительно огромной и затеряться в ней оказалось проще простого. Он сновал среди горожан, старательно высматривая будущую жертву и отметая один заманчивый вариант за другим. Дам, явившихся со спутниками, лучше не замечать вовсе — слишком велик риск получить кинжал в брюхо от разъярённого кавалера, и точно так же не стоит искушать судьбу, пытаясь обчистить знатных господ, окружённых слугами и охраной. А вот одинокий мужчина, одетый неброско, но дорого — самое то, особенно если он глазеет по сторонам и совершенно не следит за своим кошельком. Риан неспешно приблизился к незнакомцу и пошёл следом за ним, лавируя между людьми и стараясь не упустить тот самый момент. Время «ч» наступило даже быстрее, чем он думал — господин надолго задержался в толпе, рассматривая разложенные на прилавке стилеты, лучшего момента нельзя и желать! Риан быстро протянул руку, собираясь срезать тугой кошель, но тут чьи-то холодные и сильные пальцы стиснули запястье и выдернули его самого из толпы буквально за мгновение до того, как золото сменило бы владельца. Похолодев от ужаса, Риан резко обернулся, совершенно уверенный в том, что увидит хмурого здоровенного стражника, но… Его испуганный взгляд встретился с непроницаемо-чёрными глазами высокого светловолосого эльфа, по губам которого змеилась тонкая усмешка, не предвещающая ничего хорошего. — Идиот, — тихо произнесли эти самые губы, а глаза насмешливо сверкнули. — Ты хоть знаешь, кого собирался обокрасть? — Я не… — начал было Риан и заткнулся под блеском чёрного льда. — Не закончил этот день на виселице, только потому, что у меня внезапно случился приступ великодушия и жалости. Впервые за последние сто лет, — эльф улыбнулся чуть шире, и по спине Риана поползи ледяные мурашки. — Кто вы? — выдавил он, уже не пытаясь высвободить руку. Всё равно не выйдет, вырваться из этой стальной хватки ему просто не по силам. — Твой шанс дожить до старости, — уже без улыбки ответил эльф, — если, конечно, у тебя хватит ума пойти со мной. Немедленно, — он указал взглядом на курсирующих совсем рядом стражников. — А если я скажу нет? — спросил Риан, вспомнив пророчество Лусио о ждущем его на улице будущем. — Сдохнешь, — прозвучало холодно и резко, — домашний щенок не станет уличным волком без умелой и жёсткой натаски, его попросту разорвут волчата или пристрелит первый попавшийся охотник. Но хватит болтать. Да или нет? — он демонстративно разжал пальцы и скрестил руки на груди, ожидая ответа. Риан невольно потёр запястье и только сейчас заметил великолепные кинжалы в дорогих ножнах, висящие на поясе эльфа, и смертоносную грацию хищника. Перед ним был волк, спорить с которым себе дороже, да и стоит ли? Может, эльф и есть тот самый шанс, посланный самой Калистрией, наконец-то услышавшей его молитвы? — Да, — кивнул Риан и быстро добавил, — но у меня нет… — Денег? — закончил за него эльф. — Не помню, чтобы я о них говорил, а твоё давно не мытое тело интересует меня ещё меньше, чем золото, — он снова насмешливо и холодно усмехнулся. — Но зачем тогда… — вырвалось, прежде чем Риан успел прикусить язык. — Ты слишком болтлив для без пяти минут трупа, — поморщился эльф, — закрой рот и следуй за мной. Молча, — он развернулся и быстро пошёл вперёд, а Риан помедлил пару мгновений и поспешил следом, решив, что всегда успеет сбежать, если дело примет скверный оборот и эльф окажется ушастым подобием Лусио.

***

Они долго петляли по улицам, пока не остановились у двухэтажного каменного дома, стоящего на северной окраине города. Эльф вытащил из кармана ключ, открыл дверь и посторонился, давая Риану возможность войти. Словно по волшебству рядом с ними тут же возник миниатюрный тянец средних лет и почтительно склонился перед эльфом, спросившим: — Купальня готова, Ари? — Тянец молча кивнул, и эльф продолжил: — Прекрасно. Отведи туда моего юного гостя и проследи, чтобы он вымылся как следует. Потом выдашь ему чистое бельё и приведёшь ко мне. А эту рвань, — он указал взглядом на одежду юноши, — сожги. — Тянец снова с поклоном кивнул, а пронзительный взгляд эльфа обратился к Риану: — Не пытайся задавать Ари какие-либо вопросы. Он отрезал себе язык ещё до того, как ты родился. И не бледней, делать то же самое тебе не придётся, если… сам не решишь, что иначе не сможешь сохранить чужие тайны. Риан сглотнул, бросая испуганно-изумлённый взгляд на тяньца, но прочесть что-либо на непроницаемом лице слуги было решительно невозможно. Он вообще больше походил на искусно сделанного голема, чем на живого человека, и Риана снова охватил леденящий страх и захотелось немедленно сбежать. Он невольно отступил к двери, вызвав этим насмешливую улыбку у эльфа и убийственно вежливый вопрос: — Уже уходишь? Неужели Ари пугает тебя сильнее голода, холода и виселицы, на которой ты окажешься раньше, чем наступит зима? — Н-не знаю, — заикаясь, ответил Риан, — просто… — О да, — тонко улыбнулся эльф, — всё действительно очень просто. Уйти или остаться, жить или умереть. Выбирай. Сейчас. — Жить, — прошептал Риан, заставляя себя посмотреть в глаза эльфа, — но я даже не знаю, кто вы и зачем вообще… — Тео, — коротко представился тот и добавил: — Остальное узнаешь после купания, если, конечно, решишься сжечь прошлую жизнь вместе с этими грязными и вонючими тряпками, — он поморщился, и Риан словно впервые остро ощутил собственный паскудный запах и густо покраснел от стыда. — Увидимся за обедом? — спросил между тем эльф, и он, чуть помедлив, кивнул. — Отлично. Следуй за Ари… — Тео вопросительно приподнял бровь, и собственное имя само слетело с губ: — Риан. Меня зовут Риан. — Риан… — задумчиво повторил Тео, словно пробуя имя на вкус, — хорошо… Не заставляй меня ждать слишком долго, — он развернулся и пошёл по коридору вглубь дома, оставляя Риана наедине с безмолвным Ари и полнейшим хаосом в гудящей от вопросов голове. Лёжа в горячей, пахнущей свежими травами воде, Риан смотрел, как догорает в камине его одежда, и старался не обращать внимание за неподвижно застывшего у ванны Ари. Тянец терпеливо дождался, пока он разденется, собрал его вещи и побросал в огонь, а на его лице не дрогнул ни один мускул, хоть от тряпок, ни разу не стиранных с самого побега из дома, разило будь здоров. Интересно, может ли Ари смутить хоть что-то? Способен ли на эмоции и чувства человек, отрезавший собственный язык? От одной мысли об этом Риана передёргивало, он никогда в жизни не решился бы на такое! Да и кто он вообще — этот Ари? Просто слуга или… Снова вопросы, и вряд ли загадочный и пугающий Тео захочет на них ответить. От эльфа ощутимо веяло жутью, опасностью и силой и Риан был уверен в том, что Тео зарабатывает на жизнь явно не торговлей. Его ремесло почти не вызывало сомнений, но было по-прежнему неясно — зачем эльф схватил его за руку на ярмарке и привёл сюда. Неужели действительно из… великодушия и жалости? Вряд ли. Слишком сильно не вяжутся эти благородные и светлые чувства с самим Тео. Такие, как он, ничего не делают просто так, и за своё покровительство обязательно потребуют плату, вот только — какую? Эльф заявил, что не заинтересован в его теле, но так ли это на самом деле? С какой радости ему возиться с уличным оборванцем без роду племени, не получая ничего взамен? И что будет делать он сам, если Тео действительно захочет… Риан прикусил губу и задумался, представляя себе этот момент, и, к своему удивлению, не ощутил отвращения и ярости, как было с Лусио. Может, всё дело в том, что эльф хорош собой и мысль о его прикосновениях не вызывает брезгливой дрожи, а всего лишь… пугает? Впрочем, если выяснится, что Тео тоже собрался продавать его своим влиятельным дружкам, он тут же сбежит не только из этого дома, но и из самого города. Речные королевства — это не только Питакс и в том же Бревое вполне можно найти себе место под солнцем. Да, бежать в неизвестность без гроша в кармане страшно, но… трахаться с тем, на кого укажет хозяин, ещё страшнее и противнее. Это выше его сил, ведь честь — последнее и единственное, что у него осталось и он никогда не променяет её на все блага и щедроты этого мира. Он не станет таким, как Арабелла, раздвинувшая ноги перед Викензо, наплевав на мать и собственную честь. Одной шлюхи в семье более чем достаточно! Приняв это судьбоносное решение, Риан тщательно вымылся, вытерся протянутым Ари полотенцем и принял от тяньца свежее бельё, которое с удовольствием натянул на скрипящее от чистоты тело. И так, с мокрыми волосами и в одних трусах он и последовал за Ари, надеясь, что всё-таки ошибся в своих предположениях и не закончит этот вечер в постели Тео.