Dreamwalker

Ребёнок в церковном хоре резко перестаёт петь, вытягиваясь по струнке и приоткрывая рот. Глаза закатываютя, кажется, делая круг и возвращаясь с другой стороны. Губы с отвращением поджимаются и невысокая фигура начинает немного горбиться, сутулясь. От детского взгляда не осталось абсолютно ничего. Тяжёлый, уставший, с бессильной злобой смотрящий на всех присутствующих. Сейчас тебе совершенно никого не жалко - наоборот, хочется лично придушить каждого из них. Ты снова здесь. Православный лагерь "Ивушка". Как же ты ненавидишь это чёртово место. Раз за разом, как только ты начинаешь забывать этот сон - он снова тебе снится. Не смотря на любые твои действия тебя снова выкидывает сюда, в этот обкончанный лагерь, с тупыми как пробка вожатыми и детьми, которым даже не нужна помощь маньяка, чтоб умереть самым идиотским способом. Хотя хули - ты же сучий оптимист! Зато здесь можно погрузиться в собственное далёкое детство, просыпаясь с приступом ностальгии. - Почему ты не поёшь? - интересуется светленький мальчишка рядом. С серыми глазами и кудряшками горшком, он сам будто напоминал маленького ангелочка или облачко, радостно скачущее по небу. - Текст не помню. - отмахиваешься ты. - Можешь взять мой. - тихо шепчет он, протягивая тебе "юного молитвослова". Ты едва сдерживаешь слёзы, принимая книжку из дрожащих детских ручонок. Мальчишку задушат через пятнадцать минут - чем он-то заслужил такой участи? Естественно ты знаешь текст. На автомате проговариваешь обрывки фраз, в это время ища его: нового коренастого батюшку с лысиной на всю голову и густой короткой бородой. Он стоит перед громадной дверью в алтарь с другими служащими. Улыбается ублюдок. Ты сверлишь его поганое кривое ебало взглядом, продумывая все варианты как можно от него избавиться. У вахтёра есть сайга, но только сука неисправная - уже один раз о неё убиться не составило труда. Зарезать? Свернёт твою пустую головёнку, было дело. Позвонить в полицию? А что, идея. Только лучше это делать вечером, когда батюшка станет действовать - как раз к утру менты подъедут. - Наш отряд? - голос вожатого выводит из мыслей, заставляя перестать повторять шёпотом своё "думай, думай, думай.." - Небесный спецназ! - хором кричат дети и запоздало отвечаешь ты. - Наш девиз?! - Спецназ - это круто, спецназ - это класс! Мы любим Иисуса, и любит Он нас! - особенно громко и радостно вопит белокурый мальчишка рядом. Ты вздыхаешь. Вот было бы всё действительно так радужно как в этих считалочках. Но одно ты решаешь точно - пускай батюшка вырежет хоть весь лагерь и свернёт голову тебе - мальчишка останется цел. *** Ты стоишь и ждёшь его у деревенского толчка. Именно сейчас мальчишке, по идее, должны убить. А вот и почтенный батюшка подходит. - Там не занято? - спешно говорит он и ты уже видишь как у него трясутся руки, чтоб тебя прикончить. Этот совершенно дикий звериный взгляд сквозь тебя. При себе нет абсолютно ничего, но ты сжимаешь ладошки в кулаки. Ты будешь драться. - Занято. - щурясь, как поживший монах сипишь ты. В голове рисуются приятные картинки его синего трупа в ближайшем озере. Этого твоего вида вполне хватает, чтоб ввести мужика в ступор. По морщинам на плоском лбу проходит испарина - ты ухмыляешься. - Бежим скорее! Мы сейчас везде-везде опоздаем! - дверка распахивается и тебя уже на всех парах за рукав куртки утаскивает мелкий. Вы с батюшкой не разрываете взгляда. Всем своим видом ты показываешь, что всё о нём знаешь и что ему, вероятно, конец. *** Вы сидите на обеде. Ты ешь как все другие дети и, стараясь не привлекать к себе внимания, аккуратно скидываешь свою чистую вилку на пол, а после сгребаешь в карман. Наверное стоило найти хоть нож или заточить ложку как во времена мятежной юности. Или взять в классе рукоделия шило! Кровь после него вообще остановить нереально! - Чего смеёшься? - спрашивает Солнышко, уплетая сухую пюрешку. - Это грустный смех. - да, однозначно надо брать шило. Ради мальчишки ты найдёшь хоть ракетницу. *** Перед сном в лагере всегда смотрят мультики. Всегда про библию, и пускай ты их видишь уже не в первый раз - всё равно не помнишь, что за дичь там творилась. Сон редко отдаёт тебе подробности. На часах половина одиннадцатого, но вас всё не гонят спать - проектор с мультиками прямо в спальне. Вызов в полицию был сделан уже четверть часа тому назад. Твоя душа спокойна. По крайней мере за себя и Солнышко. Он лежит у тебя на коленях - почти что спит. Очаровательное зрелище. Воистину. В дверь громко стучат, совершенно не заботясь о сне детей. Какое невежество. Ты уже знаешь кто это, тихой тенью отца Гамлета плывя за воспитательницой, которая решила ответить на стук. Вторая осталась с детьми и тебя посещает мысль, что, наверное, её тоже стоило бы выпихнуть к батюшке, но ты, метр с кепкой и силой котёнка, вряд ли сможешь с ней справиться. Она выходит, ты считаешь до трёх и слышишь крики вперемешку со звуком раздираемой плоти. Закрываешь дверь. Порядок, чертила не прорвётся. Воспитатель как ошпаренная подскакивает с места, кидается к двери, понимает, что та закрыта и смотрит на тебя с непонятным для неё самой страхом. В тебе лишь холодная расчётливость. В отличие от остальных детей. - Он заберёт ключи на вахте. - ты чувствуешь как кровь внутри неё холодеет, но продолжаешь смотреть на дверь. Смешно. Взрослая женщина, а паникует больше, чем ребёнок. - Нет. Всё у меня. - всё предусмотрено тобой заранее. Все ключи, которые только оказывались в радиусе десяти метров от тебя, тут же помещались в твой рюкзак. Ты серьёзно смотришь на неё. - Успокой детей. С остальным разберусь я. Не делай глупостей, а то отправишься к своей подружайке. - Что ты такое? - одними губами шепчет она, уходя к детям. Она спешно их успокаивает, но тебе нет до этого никакого дела. Ты подходишь к напуганному Солнышку. - Что происходит? - почти плачет он. Ты делаешь вид, мол, не знаю. У тебя это не выходит. Глаза может и детские, но взгляд на все сорок. - Смотри, что есть. - давишь улыбку и достаёшь из кармана шило. Протягиваешь паникующему ребёнку. Он не понимает, какую важную вещь ты ему предлагаешь. Смотрит то на тебя, то на шило, но неуверенно берёт. - Оно сможет тебе помочь, если не смогу я. Бей в шею, хорошо? Солнышко кивает, шмыгая носом и прижимая шило к себе. Ты гладишь его по голове, встаёшь, медленно идёшь к окну. Батюшка скоро появится, наигравшись с трупом воспитательницы. Смотришь на тёмную гладь. В глубь двора. - Кто это был? - спрашивает подкравшаяся сзади женщина. - Батюшка. Вернее тот, кто опрокинул машину настоящего батюшки. - бесстрастно выдаёшь ты. - Господи.. - хнычет в ужасе воспитатель, закрывая рот рукой. - Ага. Кстати именно он зарезал двух вожатых на прошлой неделе. - Как зарезал? - вздрагивает она, снова сверлит тебя взглядом. Да сколько можно? Успокойся, дура. - Они же уехали по болезни.. - Двое сразу? - усмехаешься ты и складываешь руки за спиной. - А кто вам сказал это? Воспитатель замолкает. Верно, батюшка. Вспомнишь чёрта, а он тут как тут. Из кустов выплывает батюшка, весь в крови и с блестящим ножом в руках. Ночная рубашка добавляет шарма. Мужик голодными глазами пялится в окно. Прямо на вас. Ты встречаешься с ним взглядом и его глаза на мгновение округляются. Твоя ухмылка перерастает в оскал. Он тебя боится. Не твоего тела. Тебя. Ты отходишь от окна за обувью, которая, якобы по ошибке, оказалась в комнате. План продуман до мелочей. Вот теперь я бы тебя похвалил, но пока рано. Можешь ещё наломать дров. Одеваешь кроссовки, а перед окном начинают толпиться любопытные дети. На стекло приходится первый удар. Ты всё ещё не знаешь зачем он это делает, ведь разбить пластик своими двумя никогда не сможет. - Мне страшно. - шепчет сзади тебя Солнышко. Он всё-таки заплакал. - Окно крепкое. Пусть долбится сколько хочет. - ты берёшь мальчишку за руку. Так надёжнее. - На самом деле он просто шутит. - Не смешно же.. - он утирает рукавом пижамы лицо. Как бы ненароком не порезался шилом в руке. - Совсем не смешно.. - А по моему очень смешно. - ты пожимаешь плечами, подходишь к воспитательнице. Она стоит с перекошенным от страха и боли лицом. Истерически жмурится от каждого удара по стеклу. "О нет." - тут уже тебе становится страшно. Женщина тянется к ручке на окне. - В мире так много соблазнов... - дрожащими пальцами она хватается за ручку. - Я готова взять грех на душу. Вам там будет хорошо. - Не вздумай, дура! - не своим голосом шипишь ты, хватая ручку по верх её ладони. Она горько усмехается. - Это ваше спасение. - воспитатель отпихивает тебя, забирая Солнышко и открывает окно. Ты чувствуешь как от бешенства краснеет лицо. - Вот елда. - моментально подскакиваешь к ней и со своей, настоящей, очень даже реальномирной, силой бьёшь женщину по руке, откидывая мальчишку назад так, что тот аж на пол валится. Она едва успевает повернуться к тебе, как ты пинаешь её по спине, выталкивая в окно прямо на батюшку. Дверца за ней с грохотом закрывается. Ты раздражённо смотришь как нож проходит насквозь через её хлипкое тело. - И как таких только из дурки выпускают... Ты разворачиваешься к Солнышку, что медленно поднимается на ноги, испугано, но решительно смотря сквозь окно, в надежде что-нибудь увидеть. Ты задёргиваешь шторы. - Что с ней? - кажется, вся остальная комната задаётся именно таким вопросом. На тебя с паникой пялятся шестеро маленьких детей, а ты, с непонятно откуда взявшейся, вилкой в руке, тупо сверлишь их взглядом в ответ. За спиной всё надрывается вожатая. Попадня так попадня. - Спокойствие. Только спокойствие. - говоришь, естественно, не для себя. Твоему спокойствию удав обзавидуется. Ты же не умрёшь, если погибнешь здесь. Ломано, будто в пьяном угаре, поднимаешь вилку к небу. - В центр комнаты, ребята! Давай-давай, шустрее! Не смотря на всю херню, которую ты творишь прямо у них на глазах, они послушно идут в кружок. Удары долго не продолжаются - за окном лишь тишина. Немного напрягающе, но в целом сойдёт. Ты только переводишь дыхание, вставая перед детьми на встречу опасности. Некоторые из них даже выше, а то и старше твоего тела. Трусишки. Батюшка уже не дубасит по окну с той же силой. Лёгкие постукивания, чтоб напугать детишек. Тварь ещё не знает, что за ним выехала полиция. А ты знаешь. И смеёшься ему в лицо. Приподнимаешь уголки губ в улыбке и разворачиваешься полу боком к детям. - Кто-нибудь хочет помолиться? *** - ..кровища хлещет не переставая, скорей всего прямо по артерии резанули. Зашивай, не зашивай, а течёт и течёт! Думаю - всё, он сейчас от болевого шока откинется, игла ведь не медицинская, а нет, мужик, терпит. Даже не кричит. - дети с круглыми глазами слушают тебя. Солнышко спит, прижав к себе шило и прижавшись к тебе. Хмыкаешь, уже толком не помня как молитвы зашли на истории из жизни и почему пришла на ум именно эта. Правильно, ни одной истории без дичи ты не помнишь. Не интересные. - Вот момент, когда мне хотелось молиться. - Да ну! Врёшь! Когда это могло с тобой произойти? Мы с тобой в одном дворе гуляли! - вдруг возникает девчонка рядом. - Ну гуляла ты с этим телом, а я как бы.. - ты подбираешь слова, но никак толком не можешь объяснить, что с тобой твориться. Выкидываешь руки с растопыренными пальцами вперёд, отчаянно выпаливая: Я - не я. Это ни разу не поднимает доверия к тебе среди детей. Им просто больше не к кому. Или они предпочтут тебе батюшку, выпрыгивая на верную смерть, взамен твоим историям? Вот это я бы сказал - плохой предводитель, а ты очень неплохо справляешься. Хотя, по сравнению с другими сноходцами... Удар по стеклу. Явно не руками. А вот и он! Соскучились? Батюшка просто ходил за молотком. Дети начинают отчаянно вопить, Солнышко подрывается, хватая тебя за руку. Остальные тоже прячутся за тебя, а те, кто хоть мало мальски сохраняет самообладание, встают рядом. Но ты вообще не разделяешь их уверенности. Такой поворот случается с тобой впервые. Ты понятия не имеешь, что делать. Стараешься этого не показывать, впрочем никто и так бы не заметил. - Если он врывается - бежим к окну. Как только влезет на половину - за мной в окно. - тихо говоришь ты, поворачиваясь к ним. В глазах сверкает огонь. - Постарайтесь не падать - за вами никто не вернётся. Поняли? Ответить они не успевают - окно ломается, батюшка пробивает его дальше и ты слышишь как он шарит своей мерзкой ручонкой по стеклу в поисках ручки. У тебя начинает трястись от напряжения тело. Зубы скрипят от злобы. И вот окно со скрипом открывается. Батюшка - не Майерс, влезает медленно, с хрипами, матом и старческими стонами. Его плешивая головёнка показывается из под шторы и ты со скоростью света сигаешь к противоположному окну, утягивая Солнышко. В лицо бьёт прохладный влажный ветер и ты прыгаешь. Свозишь кедами пыль с крутого склона, на секунду оборачиваясь. Дети уже колбаской катятся с того же обрыва. Ну ничего. С их дозой адреналина в крови они и на сломанных ногах побегут. Один, два, три.. Да! Все в сборе. А кто-то говорил, что никого ждать не будет. Пока все очухивались после спуска, в окне показалось запыхавшееся красное рыло батюшки. Он очумевшим взглядом сверлит вашу, слишком живую в его присутствии, компашку. Но последующей реакции ты уже не видишь, с боевым кличем убегая в чащу по знакомой тропке. Вы бежите долго. Очень долго. Останавливаешься только когда половина уже жалобно сипит о помиловании господом. Переводишь свою стайку на шаг. Ты ведь не тварь и сердце у тебя не железное. Наверное. Сейчас у детей начнётся отходняк и они просто замертво от усталости упадут. Сейчас тебя волнует только это. Вы наконец выходите на просёлочную дорогу. Уже хорошо. - Скоро город, ребят. - с максимальным позитивом заявляешь ты, разворачиваясь к ним. Улыбки появляются на их замученных лицах. - Мы почти спасены. Чудесная ночь. Всё небо в тучах. Ни звёзд, ни луны. Фонарей тоже. Идёте в кромешной тьме, освещаемой брялковым фонариком одной девочки. До села немало вёрст, а почти все босые. Кто-нибудь точно посадил занозу или подхватит какую-то неведомую заразу. Слушай, а когда тебе стало на это не всё равно? - Да хватит молиться. - раздражённо оборачиваешься ты к ним. - Только нагнетаете. Как у вас только памяти хватает это всё запоминать? - А мы по несколько раз! - выкрикивает кто-то из стайки, да так громко, что весь лес, кажется, сейчас рухнет. Ты отпускаешь руку Солнышка, и направляешься походкой зэка к этому аболдую. - Ах ты, сын собачий! - шёпотом сокрушаешься ты, отдавая пацану подзатыльник. - Вот выпрыгнет на нас батюшка или волчара какой - я тебя в первую очередь ему отдам! - А чё ты начинаешь!? - уже тише затараторил он, потирая затылок. - Христос-Спаситель ху- - Пожалуйста, не ругайтесь, ребята, ну ладно вам! Оба хороши! - возникает между вами Солнышко за секунду до возможной драки. Я знаю, что ты можешь. - Ага-а! - как гром среди ясного неба разносится по просёлке голос батюшки. Девочка с фонарём направляет на него фонарь и орёт как резаный поросёнок. У тебя от этого концерта закладывает уши. Светят на него лишь секунду, но впечатывается его вид в мозг как надо. Весь растрёпанный, в крови и своей оборванной ночнушке. А это, перекошенное от злости и, одновременно, ужасно довольное, еб- лицо... Ты точно сможешь его забыть? - Суки.. Я вас.. - кажется он нагнулся отдышаться. Серьёзно, мужик? - Бежим. - повторять никому не надо. Вот сейчас действительно - если упадёшь, то это смерть. Все дети уже удирают по дороге обратно в лагерь, а на тебя налетает новая напасть - ноги как к земле приросли, напоминая, что ты вообще-то спишь. Не смотря на все твои старания - ты не можешь пошевелиться. Уже не только ногой, но и всем телом. Сзади, прямо на тебя несётся разъярённый батюшка, но возле тебя почему-то тормозит. Во тьме прозрел что ли? Или, упаси господь, такой же как и ты? - Я всё равно до тебя доберусь. - рычишь ты и у батюшки начинают дрожать руки. - Я чувствую твой страх. - Сгинь антихрист! - холодная сталь проходится по шее и, не успев почувствовать боли от расходящейся кожи, с последующей потерей крови, ты просыпаешься. *** Сноходец подрывается, по старинке ударяясь виском о ступеньку на двухъярусной кровати. Коротко шикает и быстрым шагом направляется на кухню. - Ну уж нет.. Я туда больше не отправлюсь. - бубнит себе под нос сноходец. На кухне сидит мать. Проблемы со сном - у них семейное. - Снова кошмары? - спрашивает женщина, попивая из кружки чай. - Ещё темно. Я могу успеть их спасти. Не отправлюсь... Не отправлюсь.. Мать вздыхает. Опять несёт бурду. Сноходец достаёт с полки снотворное, не растворяя в воде, глотает сразу две таблетки, запивая чёрт и знает чем. То ли чай, то ли компот, а может пиво с водкой. Шикарный коктейль. Ну, батюшка, берегись. *** Отправляешься в тот же момент или совсем немного позже. Ставишь отрезанную голову на место и в твоих руках она мгновенно прирастает к шее. Надо было заодно в сердце - тогда, может быть, ты уже не сможешь вернуться. Мужика уже нигде не видно, но ты всё ещё чуешь его страх, вскакиваешь на ноги, убегая по следу. Чем ближе, тем ярче ощущаются его эмоции. От них к тебе приходят новые силы. Слегка скользишь на повороте, выплывая из-за деревьев. Дар речи не то, чтоб пропадает, но сказать ты вряд ли сейчас что-нибудь сможешь. Посредине просёлочной дороги валяется хрипящий батюшка, а рядом твоё Солнышко наносит ему удар за ударом. Кажется он плачет. Ты медленно шагаешь ближе, скрипя песком под ногами. Куртка развивается на ночном ветру, изо рта тонкой струйкой стекает кровь. Весь воротник тоже в ней. Они замечают тебя не сразу. Только когда стоишь уже впритык Солнышко поднимает глаза и испугано оседает на землю, оставляя шило в груди батюшки. Тот, в свою очередь, тоже смотрит на тебя на последнем издыхании. - Господи.. - шепчет мужчина. - Да чтож с тобой не так..? Ты нагинаешься, сверлишь его взглядом с секунду и проталкиваешь шило дальше. Прямо до сердца. Батюшка испускает последний вздох и его голова безвольно падает на землю. - Где остальные? - решительно спрашиваешь ты, поднимая глаза на Солнышко. - Убежали. - дрожа отвечает он, медленно отползая от тебя. - А ты почему не убежал? - не двигаешься с места. Ещё помрёт со страху. Только этого тебе не хватало. - Я видел.. - мальчишка шмыгает носом, пряча лицо в руки. - Как он.. тебя.. того. Я сначала испугался, а потом вспомнил... - Что? - не можешь ты вот так смотреть как он плачет. Не любишь в принципе, когда кто-то плачет. Подходишь к нему и берёшь за руку. Заставляешь подняться на ноги. - Пойдём в лагерь. Не хочу его видеть. Солнышко кивает, прихрамывая плетётся за тобой. Вы идёте в тишине, пока он наконец не отвечает. - Я зарезал его. В шею. По твоему совету. Мне было так страшно. - А сейчас тебе страшно? - усмехаешься ты. Вдалеке показываются огни лагеря. - Хм. Нет? - больше вопрос, нежели утверждение. Ты уже молчишь. Всё теперь в порядке. - Теперь всё будет хорошо. *** Воют сирены. В машины грузят горы трупов в чёрных пакетах и выносят пострадавших. Вы сидите с Солнышком как ни в чём не бывало на окне с обрыва. Пьёте кипяток. Сейчас ты очень даже не прочь проснуться, но твоё пробуждение никогда не будет тебе подвластно. Крепко вам наверное достанется за превышение самозащиты, а может сойдёт всё как с гуся вода. Ты в любом случае уже этого не застанешь. - Ты ведь не Женя, да? - вдруг спрашивает мальчик, не поворачиваясь к тебе. Продолжает смотреть вдаль. - Женя? - в прострации переспрашиваешь ты. Тело твоё, сноходец. - Это ты. - говорит он всплёскивая руками. Тихонько смеётся. - Но я-то знаю, что это не ты. - Да? А кто же я тогда? - Я первый спросил! - восклицает Солнышко и ты думаешь. Ну давай. Удиви нас. - Иуда. - как-то отрешенно говоришь ты. Ну молодец. Многого от тебя ожидал, но что ты можешь выдать такое... Да.. - Знатно я тогда Иисуса подвёл. Стыдно, аж под землю провалиться хочется. - ой! О-о-ой! Ну и заворачивать мы пошли! - Вот и отрабатываю уже второе тысячелетие. Мальчишка удивлён твоему ответу не меньше меня. Открывает и закрывает рот, отворачивается и ты уже жалеешь, что тебе пришло на ум такое. Потом его детское лицо трогает улыбка, быстро переходящая в смех. Слабо понимаешь реакцию, но тоже стараешься улыбнуться. - Вот это да! - ухохатывается он. - Всем обычных ангелов-хранителей выдали, а мне Иуду! Ой не могу! Ах-ха-ха-ха! Ангел-хранитель.. Поверить не могу, после лишения, тобой собственной персоной, трёх людей жизни, тебя ещё и называют так. Завали ебало, дедуля. Грубо. Но ладно. Я тебя прощаю. На первый раз. Отличная работа, ангел-хранитель.