Loop of their time.

— Доктор Стрэндж! Питер осматривается в холле Санктума, чуть щуря глаза и линзы на маске костюма, словно появляется здесь впервые. Хотя какое тут «впервые»? Кажется, только за последнее время это уже четвёртый или пятый раз, как он поднимается по невысоким ступенькам и открывает тяжёлые деревянные двери. Нет, всё-таки четвёртый раз. — Чем обязан, Паучок? — откуда-то сбоку появляется Стефан, проходя мимо него с кружкой горячего чая. Паркер улавливает запах лимона и чего-то ещё, но Стрэндж слишком быстро заходит в гостиную, из-за чего ему приходится поспешить за ним. — Вы ничего странного не замечали в последнее время? Например, сегодня? — спрашивает Питер, чувствуя внутри непрекращающееся чувство дежавю, что уж говорить о чутье? Оно ворочается почти без остановки, намекая на беду. А то он не знает о своей проблеме. Ещё в первые пару раз понял, но нет, чутьё не желает замолкнуть и дать спокойно решить все дела! — Помимо твоего прихода? Если не считать Вонга, воюющего с моим плащом на кухне, то ничего, — задумчиво произносит Стефан, по сложенным на груди рукам Паркера понимая, что явно есть что-то иное, серьёзное, раз тот вообще сюда пришёл. — Что тебя беспокоит? — Я несколько удивлён, что вас это ещё не беспокоит, — бормочет Питер, подходя к окну, потому что грудь от чего-то сдавливает. Не от этого ли пронзительного взгляда голубых глаз? Но почему Стрэндж так на него смотрит? Разве он сказал что-то не то? Или сделал? Кажется, в прошлом ему доводилось встречаться с таким взглядом, когда происходили не самые хорошие вещи по его, Паркера, вине. — Вы когда-нибудь сталкивались с… Что там было сказано? Как названо? Боже… О, кажется, такое было в фильмах. — Я уже и забыл, что Человек-паук приводит сравнения из поп-культуры, — усмехается Стефан, присаживаясь в кресло около камина, который махом руки зажигает. — Кажется, вы стали многое забывать, — тихо смеётся Питер, думая, что с каждым разом выходит всё забавнее. — Вы когда-нибудь сталкивались с таким понятием, как петля времени, доктор Стрэндж? — Допустим. Было однажды что-то такое. Не совсем петля, но я понял тебя, — осторожно кивает Стефан, вспоминая Дормамму и Камень времени, без которого ничего бы не получилось. Не может ведь кто-то устроить такое без него? Но Паркер бы не заводил речь об этом, не случилось такого. Тогда по-прежнему остаётся открыт вопрос: — Почему ты спрашиваешь? — Потому что мы крутимся во временной петле, пока какой-то неизвестный наносит разные удары по Нью-Йорку, ища что-то, — уже серьёзно говорит Питер, направляясь ко второму креслу, чтобы согреться от камина. — У вас снова холодно здесь. Хоть снеговиков можно лепить, не растают. — Снова? — задумчиво переспрашивает Стрэндж, пока в голове крутятся разные мысли. — Ты уверен, что это петля времени? — Более чем. Знаете, доктор, вы сами мне это и сказали. Правда, завернули всё так, что я и не вспомнил бы название, — насмешливо фырчит Паркер, пропуская вопрос про «снова». Ему следует молчать о некоторых моментах, которые ничего хорошего не несут в себе. — Вам наверняка интересно, сколько раз мы уже виделись с вами в этот день. Это четвёртый. — Четвёртый? — удивлённо спрашивает Стефан, получив в ответ несколько кивков. — Так, стой. Ты четвёртый раз переживаешь уже этот день? — Ну, полностью мне удалось пережить его лишь пару раз. В первый день я сошёл с ума из-за взрыва чутья, из-за чего думал, что это конец, но нет. Очнулся также двадцать четвёртого декабря. Подумал, что сон, но чутьё… В общем, пришёл к вам, всё объяснил, а потом пришёлся первый удар по тому месту, где раньше была база Мстителей, — вздыхает Питер, рассказывая ему всё, что произошло за эти дни. — А сейчас будет то, что было уже трижды. — Что именно? Паркер улыбается под маской, уже слыша торопливые шаги за дверью Санктума. Вот открывается дверь, слышится чертыханье, но ему до сих пор неизвестно, из-за чего оно. Питер видит, как Стефан хмуро смотрит то на него, то на вход в гостиную, где вот-вот появится некто, врывающийся сюда, словно к себе домой. — Стрэндж, где у тебя… — Локи тормозит в проходе, поняв, что тот не один. — А ты кто? — Человек-паук, — пожимает плечами Паркер. — А в библиотеку вы попасть не сможете, потому что один рассерженный библиотекарь настолько разозлился, что закрыл её. Как итог: он не может выйти, а извне зайти не получается. — Откуда?.. — вопрос звучит сразу с двух сторон, от чего Питер закатывает глаза под маской и фырчит. — И всегда одна и та же реакция. Хотя бы ради приличия, Мистер Лафейсон, не сверлите меня взглядом, — бормочет Паркер, понимая, что этот день мало будет отличаться от тех, уже прошедших. — Петля времени. Этим всё сказано. Питер видит, как Стефан погружается в свои мысли, кажется, чтобы понять, что да как. Видит и то, как Локи хмурится, магией подзывая к себе третье кресло. Вот ведь, повезло же оказаться в компании магов, которые одним махом руки могут творить такие вещи. Хотя чему тут удивляться, когда пару лет назад он встретил свои версии, что были старше него. До сих пор иногда накатывает тоска по ним. Но вместе с этим появляется ещё одно ужасное чувство — боль от потери самого дорого человека с отголосками вины. Потом появляются мысли с «бы», однако никаких сослагательных наклонений не существует. Прошлого не исправить, иначе можно нагрести ещё больше проблем, что было доказано Мстителями. — Кто ещё не наигрался со временем? ТВА сейчас были бы очень кстати, — стонет Лафейсон, зарываясь пальцами в волосы на затылке, чуть оттягивая их. — А ты-то кто, парень? Без твоих кличек-псевдонимов. По голосу ещё совсем мальчишка. Паркер на мгновение зависает, не ожидая этого вопроса. В прошлый раз всё было иначе, как и в позапрошлый. Он не думал, что кто-то из них заинтересуется его личностью без маски, ведь со Стрэнджем они и так нормально общались. Снова. Словно не было ничего раньше. Только пара битв вместе, но не больше. Это стало его вторым кошмаром, который преследовал до сих пор, хотя Питер решил, что оставит всё в прошлом. Начнёт снова жить, в будущем ведь не так всё плохо? Хотя эта новая жизнь не может наступить уже пару лет. — Кхм, простите. Я задумался, — тихо говорит Паркер и стягивает с себя надоевшую маску. — Давайте сначала. Я — Питер Паркер, Человек-паук. Вас знаю, можете не представляться. — Странно. У меня было ощущение, словно я тебя знаю, — несколько растерянно тянет Стефан, разглядывая парня перед собой. Нет, это уже не мальчишка, как думал Локи, слишком помотанным жизнью тот выглядит. Чего только стоит эта усталость в его глазах. — Мы с вами пару раз сталкивались, поэтому, может, такое ощущение появилось, — пожимает плечами Питер, улыбнувшись ему, но пристальный взгляд Лафейсона заставляет напрячься. Нет, не нужно им этих умных Богов, которые читают людей, как открытые книги. — Скорей всего, ты прав. Так что давайте перейдём к делу, — кивает Стрэндж, мысленно делая пометку, что нужно разобраться со всем этим. Хотя с чем здесь разбираться? Имя Паркера ничего не говорит ему, он явно не знал никаких Питеров. Так что просто игры разума, возможно. — Паучишка, потом поговорим, — подмигивает ему Локи, а Паркер почему-то начинает беспокоится за свою жизнь. Вот уж чего не хватало — разговоров с такими личностями, как Лафейсон. — Приступаем к делу, — соглашается Питер, надеясь, что библиотекарь быстрее придумает, как выбраться из библиотеки, а после заберёт с собой Локи.

***

— Доктор Стрэндж! Паркер готов взвыть, когда снова заходит в Санктум, поднявшись по этим злосчастным ступенькам и открыв дверь. Хочется просто забыть, что он какой-то там герой, Человек-паук, как весь мир забыл его самого. Может, попросить Стефана снова использовать то заклинание?

***

— Доктор Стрэндж! Питер не сдерживает смеха, появляясь в гостиной Санктума в восьмой раз. Это какое-то сумасшествие. Каждый раз одно и то же до определённого момента. Это уже походит на какой-то безумный фильм, нежели жизнь, но нет. Он живой, как и все здесь. Вот, например, снова раздаются шаги от входа в храм. — Стрэндж… — Библиотека закрыта, прохода нет, так что заходите и берите кресло, Мистер Лафейсон. — Что за чёрт? Питер не знает, когда стал чёртом вместо Паука, но его жизнь определённо становится адом.

***

— Мистер доктор Стефан Стрэндж. Паркер сразу идёт в гостиную, даже не останавливаясь, когда сзади появляется тот самый доктор. Даже оборачиваться не нужно, чтобы понять, что его не устраивает такое обращение. Питер и сам бы ни за что это не сказал, если бы в прошлое, десятое появление здесь, Стефан не довёл их с Локи до того, что они просто стали отвечать тем же. Вот и доводили этим «Мистер», а сейчас просто не хочется уже думать. Слишком выматывает этот безумный день. — Держите, — Питер отдаёт Стрэнджу блокнот, куда десять минут назад записал основные и самые главные моменты всей ситуации, а сам падает на небольшой диванчик, стоящий около стены. Видимо, чтобы читать на нём. — Что это? — спрашивает Стефан, убирая кружку на полку с книгами, после чего садится на край дивана, пытаясь сдвинуть Паучка в сторону. — Подвинься, Паучище. Не один тут. — В вас нет ничего доброго, доктор, — вздыхает Паркер и переворачивается на бок, пока в голову ударяет одна идея. Собственно, а почему бы и да? Всё равно он вскоре снова придёт сюда, где Стрэндж и Локи ничего не будут помнить, где ему опять придётся рассказывать одну и ту же историю, добавляя ту информацию, которую они смогут найти сегодня. Поэтому он стягивает с себя маску и кладёт голову на колени Стефана, затылком к нему. Кажется, такое спонтанное решение поражает не только его, ведь Стрэндж на пару мгновений напрягается, явно борясь с желанием скинуть наглую голову с колен. И внутри появляется ощущение маленькой победы, когда проходит минута, слышится лишь шелест перелистываемых страниц с тихим ворчанием вперемешку. — Ты наглец, Паучок, — всё-таки произносит Стефан, разглядывая схемы и примечания к ним. — Значит, говоришь, временная петля, которую удалось создать с помощью осколка Камня времени? И почему ты так думаешь? Точнее, почему я должен в это поверить? — Страничку переверните, Мистер доктор, — спокойно говорит Питер, ожидая подобные вопросы, поэтому всё расписал. Глаза всё норовят закрыться, но он пытается цепляться за что-нибудь, чтобы не уснуть. Не время, нельзя. Как раз в это мгновение в комнате появляется плащ, из-за чего не удаётся сдержать смешков. — Почему на нём… это? — Наглец ты, Паучище, — цокает языком Стрэндж, но всё-таки поясняет, почему на плаще висит мишура: — Самостоятельный коврик решил, что ему самое время принарядиться. Завтра Рождество, как никак, — с лёгкой издёвкой рассказывает Стефан, пока листает блокнот дальше, мрачнея. Сомнений в том, что написано там, нет, из-за чего становится ещё хуже. Сколько раз уже Паучку пришлось проходить одно и то же? И ведь помочь в полной мере тут почти нет возможности, потому что эта петля зависит не от них. — Оно уже завтра? Удивительно. Сочельник полон сюрпризов, — без особого энтузиазма произносит Паркер, сжимая руки в кулаки. Снова Рождество. Снова этот праздник. Уже двенадцать дней не может наступить по вине какого-то сумасшедшего, гоняющегося за технологиями и последним оборудованием Старка. Питеру смешно от этого, ведь последние технологии канули в Лету вместе с квартирой Хэппи. Вместе с Мэй… — Ты забыл о нём? Удивительно. Мне казалось, что все подростки любят этот праздник, испытывая дикий ажиотаж по поводу подарков, — задумчиво бормочет Стефан, закрывая блокнот, когда последняя запись была прочитана. — Я всегда любил этот праздник, но, когда спустя восемнадцать лет вам резко становится не с кем его праздновать, а паршивые воспоминания не дают даже поспать, желание праздновать исчезнет в одно мгновение, — хмыкает Питер, пока на сердце скребутся тоскливые кошки. Ни слова лжи сказано не было. Он любил Рождество всей душой, ведь тётя всегда пыталась на этот праздник прийти пораньше домой или и вовсе выбить себе выходной, чтобы провести его вместе. Паркер благодарен ей за это, ведь что может быть лучше, чем отпраздновать Рождество рядом с родным человеком? Сейчас у него есть ответ на этот вопрос, но стоит ли думать о том, что невозможно? Хотя бы на денёк снова оказаться рядом с Мэй, обнять её, сказать о том, как сильно ему жаль, о том, как скучает безумно каждый день. Или просто помолчать и увидеть её. — Я не… — начинает говорить Стрэндж, но резко распахнувшиеся двери не дают закончить. — Я знаю, — тихо произносит Питер, вытирая от чего-то мокрые глаза и щёки. Какие глупости. Разве слёзы не закончились в тот день, когда Озборн чуть не отправился на тот свет? Паркер благодарен Питеру-старшему, что он тогда остановил его, но иногда до сих пор появляются вспышки гнева, касаемые того человека. — Стрэндж… — Библиотека не работает, Локи, — качает головой Стефан, вспомнив, что было написано в блокноте. По реакции Лафейсона можно понять, что именно за этим он сюда и пришёл. Ещё одно подтверждение этой петли, вот чёрт. — Не знал, что ты заделался в читателя мыслей, — как-то растерянно говорит Локи, подходя к ним и подзывая к себе кресло. — Ещё и детей до слёз доводишь. Что смешного? Паркер закрывает лицо ладонью, не сдержав смеха. Вот как можно десять раз пройти через одно и то же, но каждый раз увидеть что-то новое? С этими магами и Богами только так и можно, потому что Лафейсон постоянно норовит назвать его ребёнком, используя разные формулировки, в чём ему помогает Стрэндж. Это вызывает неясную печаль, словно у него вообще когда-то были шансы вернуть то общение, что у них образовалось раньше. Может, даже шанс на нечто большее, однако об этом Питер и думать не желает, лишний раз добавляя себе несбыточных желаний. Разве не глупо это? — Не я сломал его, а ты, Локи. Твоё здесь присутствие, если быть точнее, — говорит Стефан, осторожно касаясь пальцами волос Паркера. — Всё нормально, Паучок? — Да, — чуть хрипло бормочет Питер, сбросив всё на смех. — Мистер Лафейсон, я не ребёнок. Вы ошиблись. — Да-да, в этом нет ничего такого. Ребёнок или нет — ты всё равно ребёнок, — отмахивается Локи, однако сразу же спрашивает: — Имя? — Питер Паркер, — отвечает вместо него Стрэндж, не видя, как широко распахиваются глаза Питера. «Быть не может. Он вспомнил?!» — так и бьётся в голове мысль, пока Паркер пытается контролировать своё дыхание. Если так, то может ли… — Ты знаешь имя этого… паукообразного ребёнка? — с насмешкой тянет Лафейсон, не понимая такой реакции Питера. Почему такое удивление? А страх? Нет, странное ожидание и надежда на что-то. Но на что именно? — Конечно. У него блокнот подписан на корочке. Или это не твоё имя, Паучок? — спрашивает Стефан, взглянув на него. Что не так? Почему Паркер смотрит на него в ответ так, словно потерял что-то ценное? А нет, теперь улыбается, точнее, пытается улыбаться, подтверждая опасения. Что вообще происходит в этот сочельник?! — Моё. Питер Паркер перед вами. Ему хотелось бы, чтобы Судьба была хоть чуточку благосклонна к его жизни, но, кажется, Питер очень сильно её разгневал когда-то. — Мы должны разобраться со следующим ходом этого «гения». У меня есть предположение, где будет ближайшая цель. Давайте сейчас разберёмся, чтобы завтра я с этим покончил. Мне хочется и дальше жить, — тихо произносит Паркер, выпрямляясь на диване.

***

— Доктор Стрэндж! Питер не понимает, почему именно он снова находится в центре всего. Этот мир и так забрал у него всё, что когда-либо было. Да, в последнем есть лишь его вина, но он всё исправил! Всё! Абсолютно! Так почему снова и снова его втягивают во всё это?! — Паучок? Не ожидал тебя здесь уви…

***

— Стефан Стрэндж! Паркер чувствует, как внутри всё вскипает. Что это было, чёрт возьми? Даже дня не прошло! Что творит этот сумасшедший, решивший сыграть со временем, думая, что останется безнаказанным? Ну уж нет. Тринадцать повторов одного и того же дня не останутся в стороне. Питер об этом позаботится. — Не ожидал тебя сегодня увидеть, Паучок. Сочельник, все дела. Что тебя привело ко мне? — спрашивает Стефан, проходя мимо него и направляясь в гостиную. — Я не праздную. Настроения нет. Сейчас и вам испорчу, — фырчит Паркер, идя за ним. — Как разрушить петлю времени? — Её сначала создать нужно, — хмурится Стрэндж, не ожидая такого вопроса. — А это невозможно без Камня времени или тёмной магии. Хотя и с последней почти невозможно это сделать. Так что вопрос не имеет смысла. — Ладно, хорошо. Слушайте, — бормочет Питер, махнув рукой на кресло, чтобы тот сел в него. Нервы понемногу уже начинают сдавать после всех событий этого дня, поэтому он пытается успокоиться. Когда Стефан садится в кресло, Паркер начинает рассказывать: — Какой-то человек, будем звать его злодеем, нашёл осколок Камня времени здесь, на Земле. Я понятия не имею, как ему это удалось, но факт остаётся фактом. И сейчас, имея при себе эту мощнейшую вещь, злодей пытается найти оборудование Старка, которое когда-то уцелело. Теперь оно уничтожено, что пока неизвестно тому человеку. Злодей сотворил петлю времени, из-за которой двадцать пятое декабря всё не может наступить. — Ты ведь сказал, что не празднуешь Рождество, — произносит Стрэндж, глядя на него внимательным взглядом, изучая. Странно, что Паучок пришёл к нему без маски, точнее, так спокойно снял её, когда он появился. Раньше такого не случалось. Что изменилось? — Не праздную. При чём здесь вообще это, доктор? — непонимающе задаёт вопрос Питер, хмурясь. — Твоя последняя фраза. Про двадцать пятое декабря которая, — пожимает плечами Стефан, словно это само собой разумеющееся. — О чёрт. Я просто хочу, чтобы завтра уже наступило, за ним послезавтра и так дальше! Я тринадцать раз переживаю один и тот же день, а в первый и вовсе погиб! Не впервые, но приятного мало, — стараясь успокоиться, говорит Паркер, но по взгляду голубых глаз понимает, что всё ещё только начинается. — Значит, мы в петле времени. Так? Так. И ты помнишь всё, что происходило во все эти разы. Верно? Верно. А теперь ответь на вопрос, Паучок, кто создал петлю времени? Ты не мог бы помнить всё, если бы не был в сговоре с тем злодеем… — произносит Стрэндж, добавляя: — Или ты сам он. — Что вы сказали? — спрашивает Питер, резко вскидывая на него взгляд. Такого Паркер не ожидал от него. Чего угодно, но не этого. — Почему петля не коснулась тебя? — переиначивает вопрос Стефан, понимая, что его слова были слишком обвинительными. В конце концов, они с Паучком через многое прошли, даже умирали на одной планете, а он его обвинил без доказательств. — Потому что для всего этого мира я — никто, — сквозь зубы произносит Паркер, сжимая кулаки. Ещё чуть-чуть, и произойдёт взрыв эмоций. Ему нужно держаться, нужно раскрыть злодея, нужно… но сил нет! — Весь мир знает Человека-паука, не говори глупостей, — не соглашается Стрэндж. — Но Человек-паук просто альтер-эго. Он — не я. Не моя сущность! Я — Питер Паркер, но никто в мире этого не знает. — Нет, это невозможно. У тебя наверняка есть документы, по виду ты ученик, то есть твои учителя и сокурсники знают твою личность, друзья, семья… — перечисляет Стефан, понимая, что говорит слишком много лишнего сегодня, потому что взгляд напротив темнеет. Опасно темнеет. — Удобно ничего не помнить, да? Я бы тоже так хотел, доктор Стрэндж, — усмехается Питер, подходя к нему ближе. — Хотел бы не помнить, как на весь мир меня объявили убийцей любимого и храброго героя, который пытался уничтожить меня, моих одноклассников и ещё многих. Меня оправдали, адвокат оказался лучшим из лучших, но люди по-прежнему считали по-своему, видели во мне убийцу. Кидали камни в окна, провожали взглядами, тыкали камерами. Мою семью и друзей ждала та же учесть. Но снова я совершил одну лишь ошибку — пришёл к вам, когда нас не приняли в колледж из-за дурной славы, тянущейся за нами. Вы не виноваты, виноват я. Сбивал вас, пока вы читали заклинание, которое заставило бы весь мир забыть, что Питер Паркер — Человек-паук. Всё пошло не так, мы повздорили, потом и из других Вселенных в наш мир втянулись те, кто знал Человека-паука и его настоящую личность. Мне пришлось исправлять это, но я снова ошибся. По моей вине погиб последний родной человек, а потом наш мир стал рваться. Другие тоже хотели проникнуть сюда, потому что могли, потому что знали Питера Паркера, и вам пришлось стереть у всех людей в мире любые воспоминания обо мне. Вы отказывались поначалу, но это было моим решением. Ради безопасности миллионов, если не миллиардов. Никто в этом мире больше не помнит, что когда-то существовал такой человек, как Питер Паркер. — Когда… когда это было? — глухо спрашивает Стефан, не веря, что такое могло произойти. Нет, не могло. Никто бы в здравом уме не согласился на это! — Где-то два-три года назад. Точно не считал, — качает головой Паркер, понимая, что в этот раз всё тоже пойдёт не так. Есть ли надежда, что он не будет проживать этот день ещё несколько раз? — И ты сам пошёл на то, чтобы тебя никто не помнил? Почему? — непонимающе произносит Стрэндж, пытаясь увидеть ответ в этих невозможных глазах, которые смотрят с какой-то болезненной надеждой. — Потому что захотел. — Это не ответ, Питер. — Ещё какой ответ. Я был виноват, мне и исправлять. — На одном чувстве вины далеко не уйдёшь. Есть ведь ещё что-то, — хмурится Стефан, пытаясь допытаться до правды. Паркер не желает этого говорить, что видно по его поджатым губам, но что-то меняется. Словно он понимает, что и этот день скоро закончится, поэтому щурится и отвечает: — Потому что те, кто рвались сюда, слишком опасны. Героев не так много, а их было до и больше. Я не мог подставить друзей. И… вас. — Меня? — удивлённо спрашивает Стрэндж, не ожидая этого. Ему казалось, что причина будет совсем иной, но Питер в который раз удивляет его. — Я понимаю, друзей ты не хотел подвергать опасности, однако меня? — О боже, я думал, что вы умный человек! Вы тоже мне очень дороги! — всё-таки срывается Паркер, говоря вслух то, что иной раз боялся сказать даже мысленно. Да, он немного влюбился, наблюдая иногда за работой Стефана, видя, как уверенно тот держится в самых опасных ситуациях, взять хотя бы Титан. Питер не смог ничего с собой поделать, а сейчас и вовсе ничего не нужно. Всё в прошлом, ему бы тоже оставить это там. — Мистер Лафейсон, необязательно слушать всё из-за двери. Вы уже и стоять устали, наверное. Паркер понимает, что Стрэндж навряд ли в ближайшее время что-то скажет ему. Радует хотя бы то, что скоро этот день кончится, а в четырнадцатый раз он будет фильтровать то, что говорит, ведь пар уже выпущен. Внутри ощущается пустота, привычная отчасти, поэтому Питер спокойно улыбается Локи, когда тот заходит в гостиную. — Увы, библиотека пока закрыта для посещения, но вы можете помочь нам. Хотя лучше просто отдохните, всё равно от сегодняшних действий толку не будет, — говорит Паркер, кивая ему на кресло, которое стоит неподалёку. — Почему же не будет? Мы можем разрушить петлю, и тогда наступит завтра, — растягивая слова, произносит Лафейсон, пока подходит к креслу. — Или ты не хочешь этого? — Очень сильно хочу. Дежавю мне хватило на всю жизнь. Но будет сложно справиться со злодеем, — с милой улыбкой бормочет Питер, метая молнии глазами. Нет, Локи не посмеет влезть туда, куда его не просят. Он выпустил всё, что копилось внутри столько времени, не ради того, чтобы они это запомнили! — Почему ты думаешь, что будет сложно? — усмехается Лафейсон, выгнув бровь в намёке, что такие выпады его не пугают. Вот ещё. — У меня нет никакой подробной информации на него. — Врёшь, да ещё так нагло. — Не вру, — упрямо врёт Паркер и складывает руки на груди. Пытать его они точно не будут, поэтому завтра он всё с ними же обсудит, после чего разберутся со злодеем. Почему-то нет сомнений, что тот человек будет до последнего пытаться найти хоть следы технологий Старка. Пока осколок Камня у него, ему будет сходить это с рук. Ну и пока это так, Рождество не наступит, как и дальнейшая жизнь. — Питер, тебе точно известно уже всё. Или около того, поэтому давай всё решим здесь и сейчас. Мне не хочется проживать один и тот же день постоянно, — подключается к разговору Стрэндж, из-за чего Локи издаёт издевательские смешки. — А я думал, что ты окончательно потерял дар речи после признания очаровательного Паучишки, — тянет Лафейсон, уворачиваясь от паутины, летящей в него. — Ох уж эти влюблённые. — Знаешь, что? Если я тебя сейчас задушу, то снова в повторный день ты воскреснешь. Так меня не будут мучить муки совести, — доверительно шепчет ему Паркер, стараясь не обращать внимание на румянец, опаляющий кончики ушей. — А знаешь, что могу сделать я? — ухмыляется Локи, чуть щурясь, после чего резко дёргается вперёд. Питер отскакивает в сторону, понимая, что упирается кому-то в грудь спиной. По смеху сложно не узнать, кому именно. — Иллюзии такие простые, а вы все попадаетесь на них. — Что ты собираешься делать? — сглатывает Паркер, даже не пробуя дёргаться. Его поймают, а сбежать не дадут. Если против одного Стрэнджа он однажды справился, то против него и Лафейсона точно не справится. — Только осторожно, — просит Стефан, понимая, что тот собирается делать. Возможно, потом Питер их возненавидит или пошлёт, но они сделают всё, чтобы обезопасить мир. И Паркера. Он сделает, а Локи, кажется, от безделья помогает. Ему нужна библиотека, чтобы попробовать найти хоть что-то о Темпадах, если память его не подводит, поэтому сейчас делать нечего. — Подумай о Стрэндже, — еле слышно шепчет Лафейсон на ухо Паркера и кладёт ладонь ему на лоб. Питер сначала напрягается, не понимая, зачем это делать, после чего обмякает у Локи в руках. Ощущения возникают странные, словно кто-то смотрит вместе с ним воспоминания. Вот первая встреча в том пончике и «выпендрёж», вот битва на Титане, где его сердце впервые сбилось с привычного ритма, потому что то, что делал Стефан, было невероятно. Сам Стрэндж был невероятным. Не самая приятная встреча на похоронах Старка, но Паркер был благодарен Стефану, который безмолвно сжал его плечо, проявляя поддержку. Тогда это было необходимо, и рядом с ним было два дорогих человека. А дальше мешается всё, потому что Питер слишком часто желал забыть эти события. Заклинание, ссоры, борьба в зеркальном измерении, его победа, снова злой Стрэндж и… прощание. Несколько встреч за последние года и этот сумасшедший день, повторяющийся из раза в раз. То ещё веселье. Паркер приходит в себя под смех Локи, который сползает по креслу вниз. Сам Питер оказывается лежащим на диване, а голова снова покоится на коленях Стефана, что пытается взглядом испепелить Лафейсона. Он бы помог ему, если бы не хотел продлить этот момент на подольше. Не смеющегося Локи, а их такое расположение. — Боже, Паркер, ты самое настоящие паучье чудовище от слова чудо. Стрэндж, он тебя геометрией разделал в зеркальном измерении. Математикой, понимаешь? — сквозь смех произносит Лафейсон, невольно вызывая у Питера слабую улыбку. — Ты двенадцать часов там провёл. О Норны. — Насмеялся? Мы проблему решать будем? — спрашивает ворчливо Стефан, замечая, что Паркер смотрит на него как-то опасливо. Вздохнув, он подмигивает ему, дёрнув уголком губ. — Всё хорошо, Паучище. Сейчас разберёмся с этим Богом, потом и до злодея дойдём. — Это-то меня и пугает, — бормочет Питер, немного расслабляясь и прикрывая глаза. То, что это зря, Паркер понимает в тот момент, когда ощущает присутствие Локи рядом. Только в этот раз Лафейсон касается не его, а Стрэнджа, и теперь Питер может увидеть его магию даже сквозь закрытые глаза. Мягкий изумрудный свет быстро исчезает, из-за чего в этот раз Стефану нужно пару мгновений, чтобы прийти в себя. — Чёртов каньон, — только и говорит Стрэндж, придя в себя. Паркер вскакивает на ноги, отходя от них на шаг. Что только что было? Разве Локи не считывал воспоминания Стефана? Это ведь его способность? Хотя у Богов явно не всё так просто, поэтому он только что передал все его воспоминания, которые просмотрел, Стрэнджу? Это что ещё за бартер?! — Прежде, чем ты начнёшь злиться и убивать меня, могу сказать, что ему известно далеко не всё, — улыбается Лафейсон, ни капли не раскаиваясь в содеянном. — Ты… да ты… Как ты… — Питер не может и двух слов нормально связать, чтобы сказать всё, что думает об это Боге, поэтому пытается перейти к действиям, но на плечи ложится плащ, мягко удерживая его на месте и воротничком прикрывая рот. — Ух-ты, а рождественский коврик не так плох, — хмыкает Локи, оглядывая Паркера, и поворачивается к Стрэнджу. — Ну? Ты готов? — Пойдём. Кажется, я знаю, где он может быть, если судить по воспоминаниям — кивает Стефан, поднимаясь на ноги. Взглянув на зло пыхтящего Питера, он не может понять, что сейчас чувствует. Этот поток чужих воспоминаний так и вьётся внутри, ища способ разложиться по полочкам, но есть уже то, что нашло своё место. От этого появляются странные, непонятные ощущения. — Потом насмотритесь друг на друга, — закатывает глаза Лафейсон и касается висков Паркера, вспоминая, чему научился у Сильви. Его маленькая личная проблема, которую нужно быстрее разыскать, но как это сделать, если в Мидгарде до сих пор людишки не могут угомониться с жаждой власти. — Дождись нас здесь, паучье чудо… вище. Питер мог бы многое сказать на этот приказ, но тело послушно остаётся на месте, когда плащ перелетает на плечи к Стрэнджу. Это невыносимо злит, как и то, что он садится в кресло, а не бежит в портал за ними. — Чёрт бы побрал эту магию! — только и может сказать Паркер, прикрывая глаза.

***

— Доктор Стрэндж! Питер не может поверить своему счастью. Он снова здесь, снова зовёт Стефана, а скоро появится Локи, которого хочется задушить пару-тройку раз. Но нет, это в прошлом. Теперь просто нужно следить за своими словами и действиями, и тогда у них всё может получиться. Они справятся, и настанет спокойная жизнь. — Паучок? Собственной персоной? — удивлённо спрашивает Стрэндж, видя, как сужаются линзы у него на маске. Кажется, от улыбки и тихого смеха. — Да. У меня к вам дело, серьёзное, но, думаю, мы быстро справимся, — говорит Паркер, пока идёт за ним следом. — Там временная петля… — Что? — ещё более удивлённо задаёт вопрос Стефан, предлагая ему сесть в кресло, что стоит напротив камина. — Дело такое… — Питер начинает рассказывать, стараясь не упускать ничего, хотя его окутывают странные ощущения. Чутьё ворочается, выражая недовольство тем, что он сидит спиной к двери. Паркер с ним согласен, потому что терпеть не может такое положение, но в Санктуме безопасно, как и рядом со Стрэнджем, поэтому спокойно продолжает рассказ. — Вот как, значит. Камень времени, — задумчиво тянет Стефан, на что Питер кивает. — Нам так и не удалось выяснить, как именно… — А геометрия сложная? — звучит рядом знакомый голос. — Нет, лёгкая. Так вот. Как именно появился осколок… Локи! — Паркер вскакивает с кресла, всматриваясь в него широко распахнутыми глазами. — К-какая геометрия? Ты о чём? — Питер, ты бы видел себя, — смеётся Стрэндж, закрывая лицо ладонями. За ним же следует Лафейсон, опускаясь в освободившееся кресло и хохоча. — Что всё это значит? Сегодня ведь двадцать четвёртое! Я снова пришёл сюда, и всё было, как в прошлые разы, — бормочет Паркер, не понимая, куда себя деть. Они всё помнят, что подтверждает названное имя и упоминание геометрии. Только дата не поменялась. — То есть вы всё помните, да? Абсолютно всё? — От и до, — кивает Локи, широко улыбаясь, из-за чего снова появляется желание его придушить. Лафейсон, кажется, улавливает настрой, из-за чего материализует кинжал. Пф. Больно надо. — Пойдём, — произносит Стефан, поднимается на ноги и подхватывает его руку, направляясь в сторону одного из залов. — Эй, а меня за ручку взять? Или чернокнижники берут за руку тех, кто в математике разбирается? — насмешливо спрашивает Локи, но идёт за ними следом и удивлённо приподнимает брови, когда видит протянутую ему ладонь Паркера. Это ещё что такое? Издевается? Да нет, не похоже. Издёвка не присуща Питеру, тогда что? Ай, об этом можно будет подумать и позже, поэтому он берёт его за руку, чувствуя, как тот с силой сжимает её. Вот же чудовище. — Если доктор Стрэндж ведёт меня куда-то на смерть, то первым пойдёшь ты, Мистер Лафейсон, — с улыбкой говорит Паркер, обернувшись к Локи. — Какой милый Паучок, — с утрированным умилением тянет Лафейсон, на что Стефан с Питером морщатся. — Согласен. Ложь слишком приторна. — Ты ужасен, — почти хором произносят Паркер и Стрэндж, а после становится не до слов, ведь они доходят до нужного места. Питер неверяще смотрит на осколок Камня времени, зависший на постаменте посреди зала, и обходит его с разных сторон, понимая, что даже такой маленький осколок может перевернуть всё с ног на голову. Уже перевернул, а он пропустил все разборки с их злодеем. Может, оно и к лучшему, ведь против магии биться стоит магией, не силой. — Мы разобрались с очередным свихнувшимся учёным, который однажды попал в Камар-Тадж и прошёл то же обучение, что и я. Поэтому ему было известно, как пользоваться Камнем, так что он смог создать петлю. Вчера мы продлили её ещё на один день, но, так как это было дело наших рук, воспоминания остались, иначе бы не стали рисковать, — рассказывает тихо Стефан, пока Паркер всё не отводит взгляд от постамента. — С вами разобрались. Я всё не пойму, зачем ему технологии Мистера Старка? — Элементарно. Одной магией мир не завоюешь, что доказано уже было не единожды, — пожимает плечами Локи, наклонив голову к плечу и слегка скривив губы. Он видит, как Питер смотрит на Камень, видит, как подрагивают кончики его пальцев, видит и всё понимает. Понимает и то, что сейчас тот слишком похож на него. — Это не вернёт её, Пит. Никого из них. — Но… — дрогнувшим голосом пытается оспорить Паркер и чувствует, что на плечи ложатся ладони и прижимают к груди. — Мёртвых не воскресить. Даже Камни Бесконечности не столь всесильны, Питер. Вернувшись туда, ты запустишь куда более опасную цепочку, которая приведёт к ужасным последствиям, — негромко произносит Стрэндж, переглядываясь с Лафейсоном. Им всем хотелось бы изменить ход прошлого, чтобы всё было хорошо, всё было, как хотелось бы, но это невозможно. Течение времени нерушимо. Будь оно не так, то Вселенная пришла бы в безумный хаос. Паркер хочет закричать, что это не так. Они ведь просто обманывают! Вот перед ними Камень времени, который может отмотать время вспять и вернуть тех, кто дорог им, но умер так рано! Разве это не так? Почему взгляд Локи такой понимающий, словно он сам бы хотел этого? Значит ли это, что он тоже кого-то терял? Терял. Возможно, даже многих, однако продолжает жить дальше. Запрокинув голову назад, Питер встречается взглядом со Стефаном, который слабо улыбается ему, и от этого хочется забиться куда-то в угол. Они все потеряли что-то важное, будь то человек или дело всей жизни, но живут дальше, смело шагая в опасное будущее, вопреки всему. Неужели ему придётся делать то же самое? — Они бы хотели, чтобы ты не сдавался, Пит. Не жил прошлым, а шёл в будущее. Все мы когда-нибудь встретимся там, но до этого ещё можно прожить свою полноценную жизнь, — шепчет ему Стрэндж, поглаживая его плечи большими пальцами. — А ещё завтра Рождество, которое мне хочется отметить не в зеркальном измерении, снова борясь с тобой за очередную безделушку. Затянем Лафейсона сюда, нарядим плащ вместо ёлки, и будем пить… сок. Тебе нет двадцати одного, я почти забыл. Паркер не может сдержать смеха, хотя горло до сих пор сдавливает. Если кто-нибудь когда-нибудь спросит у него, почему он влюбился в этого невыносимого мага, Питер приведёт этот пример. Не забудет даже рассказать, что Локи бросил в них пару кинжалов, что не возымело никакого эффекта, потому что реакция у обоих отличная.

***

— Ну так что? Моё предложение о Рождестве до сих пор в силе, — говорит Стефан тем же вечером, когда они вдвоём сидят в гостиной. Локи всё-таки смог пробраться в библиотеку, где сейчас набирает книги, которые могут ему помочь. Питер предложил свою помощь в поиске нужной информации, так как его всё равно дома никто не ждёт. — Почему вы хотите этого? — спрашивает Паркер, внимательно разглядывая его. — «Ты». Давай на «ты». Мы столько пережили за последние дни или последний день. Не знаю даже, как это назвать, — фырчит Стрэндж, видя, что он колеблется. — Давай. Скажи «Да, я согласен на твоё предложение». Ну же. — Сначала расскажи, почему ты этого хочешь, — медленно просит Питер, чувствуя себя странно. Когда-то ему уже разрешали использовать имя, а не «сэр», но это в прошлом. Всё в прошлом уже. — Дай, угадаю. Ты думаешь, что это жалость? — предполагает Стефан, не удивляясь кивку. — Ты ошибаешься, Пит. Это не жалость и даже не простая вежливость. Я хочу узнать тебя снова. Не только по твоим воспоминаниям, а самому. Мне хочется понять, почему ради тебя я пошёл на такое рискованное заклинание. И уверен, что узнаю ещё много нового, потому что ты очень интересная личность, Питер Паркер. — Интересная личность? — Именно. Ты мне интересен. Никто ещё не осмеливался подвесить Верховного мага над каньоном, — улыбается Стрэндж, слыша его смех. — Я ничего не обещаю, Пит. Не могу просто ничего гарантировать. Но я точно могу сказать, что не говорю сейчас «нет». — Это уже намного больше, чем я ожидал, — дёргает уголками губ Паркер, удобнее устраиваясь в кресле, и хитро тянет: — Может, раз у меня получилось так с каньоном, мне удастся влюбить в себя Мистера доктора Стефана? Что думаешь? — Думаю, что ты наглец, Паркер. Но продолжай, вдруг что-то да выйдет? — смеётся Стрэндж, после чего щурится и снова напоминает: — Предложение, Паучок. — Да, Стефан. Я согласен на твоё предложение, — кивает Питер, когда они успокаиваются, но вскоре гостиную вновь наполняет смех, стоит Локи войти в комнату и произнести: — А меня на свадьбу пригласить?