Ю.

      Говорят, Анатолий Мариенгоф с трудом дослушал «Черного Человека» в авторском исполнении. Говорят, что, когда Есенин закончил, поэт нахмурился.       Сказал: «Это не твой стиль».       Сказал: «Слишком уж оно мрачное».       Честно говоря, я никогда (до той знаменательный литературы, естественно) не начинала «чувствовать», не понимала, как профессиональные и не очень литературные эксперты могут восхищаться откровенным кривляниями актеров и пресными голосами чтецов.       Не знаю, как читал свои произведения Есенин, но, откровенно говоря, я не понимала, чего такого страшного мог услышать его приятель в хорошо сочетающихся друг с другом предложениях. Ну да, было ему плохо, да, поэт использовал мрачные слова, метафоры, сравнения — в общем, краски только темных оттенков. И что? Это, зачастую ни что иное, как позерство, попытка привлечь внимание, желание показаться слабым, беспомощным, чтобы приласкали, пожалели и оставили в своих теплых объятиях.       Юля закончила краткую сводку о биографии великого поэта.       — А сейчас я хотела бы прочитать то самое стихотворение, которое так поразило Мариенгофа.       Тихим, скрипучим голосом она проговорила первые строчки, и это жуткое «Друг мой» до сих пор проносится у меня в голове. Юля говорила тихо, но ее, по ощущениям, было слышно по ту сторону школьного коридора. Так должен начинаться какой-нибудь ужастик: огромное пустое помещение, будто бы уже давно заброшенное, забытое всеми, ветер, гуляющий по проходам, с силой захлопывает двери, и эхом разносится свистящее, звучащее нараспев «Слу-у-ушай».       Юля говорила тихо, словно едва напрягала связки, но в классе стояла оглушающая тишина. Я уверена, у нее есть дар оратора: она держала внимание всей аудитории в кулаке, и для этого ей не нужно было повышать голос.       До определенного момента, конечно.       Некоторые строчки Юля почти прокричала. В классе стояла все та же гробовая тишина. Уже не скрипела входная дверь, не ходили мимо нашего кабинета случайные школьники, сбежавшие на три минуты с биологии.       В какой-то момент я поняла, что мои глаза начали слезиться; в ушах гулко стучало сердце.       Было почти больно слушать вроде самые обычные слова: сложенные в предложения, они нагоняли тревогу, страх. Первобытный ужас.       После уроков, идя домой, я невольно задумалась над последними строками.       Я взбешен, разъярен,        И летит моя трость        Прямо к морде его,        В переносицу…        …Месяц умер,        Синеет в окошко рассвет.        Ах ты, ночь!        Что ты, ночь, наковеркала?        Я в цилиндре стою.        Никого со мной нет.        Я один…        И — разбитое зеркало…       «Черный Человек» был написан в 1925 году. В этом же году умер Есенин.       А было ли это стихотворение его эпитафией? Криком о помощи? «Эй, ребята! Я тут почти умираю.»       Впрочем, не мне об этом рассуждать. Есенин мне никогда не нравился. Ни как личность, ни как поэт, хотя «Черный Человек» до сих пор терзает ребра наждачной бумагой.       Юля же любит Есенина. Наверное, по большей части благодаря этому она так прочла прожила это стихотворение.       Эта литература вновь открыла мне Юлю. Этакую знакомую незнакомку. Казалось бы, я уже слышала, как она читает, как живет, как чувствует, но сегодняшняя литература вновь выбила почву из-под ног, сверкая Юлиной улыбкой, мол: «Что, думала, это предел?»       Я, честно говоря, боюсь представить, где у Юли «предел»; какой высоты ей нужно достичь, чтобы громко хлопнуть ладонями по столу и сказать: «Все, край! Хватит с меня!»?       Там, очень высоко, наверху, наверное, ужасно холодно, не летают птицы, и воздух разряжен до такой степени, что дышать им уже невозможно. И где-то там, высоко, за облаками, он, Юлькин «предел», и находится, но все тянется и тянется упрямо вверх.       Конечно, когда нам объявили, что мы будем изучать Есенина, я уже знала, что Юля не упустит шанса блеснуть.       Я знала, знала, что это будет взрыв, будет бомба, смертоносная, атомная, после которой человечество навек замолчит.       Я ошиблась.       Это была не бомба.       Это взорвалась сверхновая.

18 января, 2022 год.