Всё не то, чем кажется и не наоборот

      Их знакомство началось с поцелуя. Совершенно непредвиденного поцелуя двух незнакомцев. Под мостом, поздно ночью, в центре города, когда на улицах прогуливаются одиночки, считающие, что сон — роскошь для дураков.       Ван Ибо тут же постарался оттолкнуть, но лишь раз отстранившись, парень прошептал ему в губы тихое:       — Пожалуйста, — и Ибо, ошалело захлопав глазами, пропустил момент, когда его поцеловали снова.       И как поцеловали. При всём опыте Ван Ибо, он определённо признал, что от этого поцелуя у него подрагивало всё, что только можно. И ведь при том, что творил язык незнакомца во рту у Ибо, руки его были настолько целомудренными, что ниже плеч ни разу не опустились.       Ибо повернул голову вбок, углубил поцелуй, руками обхватил чужую талию, прижал ближе, почувствовал, как парень резко вздрогнул и вдохнул воздух через нос. Что, не ожидал? А вот Ван Ибо умеет извлечь выгоду.       Ван Ибо, прижимая парня за талию, второй рукой ползёт вверх, до головы и стягивает капюшон, задевает хвостик и развязывает его. Парень отстраняется, но Ибо его талию не отпускает. Парень смотрит на него сумасшедше блестящими глазами, улыбается и приподнимает брови. Как будто насмешливо спрашивает «серьёзно?»       А затем сверху раздаются крики, парень вздрагивает и прижимается снова к Ван Ибо, руки опускаются ниже на лопатки. Ван Ибо боковым зрением видит лучи фонарей, подсознательно отмечает гневные выкрики, мелкую дрожь странного, но несомненно красивого парня, его старания пригнуться и спрятаться за Ван Ибо.       И совсем мимолётно он отметил своё желание заслонить парня от чего бы то ни было. И тут же забыл об этом, потому что парень отстранился на секунду, а затем губами обхватил его верхнюю и укусил. Ван Ибо в отместку ущипнул его за бока. Парень выдыхает, притирается ближе и вдруг резко отстраняется.       Ван Ибо видит, как тяжело вздымается его грудь, как он смотрит, как закусывает губу и опускает взгляд. Крики раздаются уже достаточно далеко, когда парень отталкивается от него, в последний раз чмокает в губы, словно в благодарность, и убегает. Так шустро, что Ибо даже не сразу успевает сообразить и выбежать из-под моста вслед за ним.       А когда выбегает, видит только пустые, освещённые жёлтыми фонарями улицы. Ни мужчин, которые выкрикивали маты и ругательства в адрес какого-то Шона, ни парня.       Парень сбежал. А Ван Ибо безжалостно оставил с полностью перевернувшимся миром.

***

      Ван Ибо аж на месте спотыкается, когда видит его во второй раз. В парке, сидящим на лавочке, рядом с неработающим зимой фонтаном.       Всё такой же красивый, всё так же без резинки, которую Ван Ибо собственноручно подобрал с грязной брусчатки под мостом и которая единственная служила ему доказательством, что это был не сон. А Ван Ибо был очень близок к тому, чтобы поверить. Это было так мимолётно, незаметно, недолго, что он бы не удивился, если бы, упав ненароком в ледяную воду тогда, вечером, он бы проснулся у себя в комнате.       Сейчас же Ибо просто… залип. Парень сидел на лавочке, закинув одну ногу на вторую и что-то рисуя в блокноте на коленях. Его волосы были небрежно заправлены за оба уха и ему то и дело приходилось их поправлять, потому что прядки были недостаточно длинные, чтобы держаться там всё время.       Надо было подойти и заговорить. Ибо это было физически необходимо.       И Ван Ибо недолго колебался.       — Это случайно не ваше? — спросил он настолько твёрдо, насколько только ему позволило заполошно бьющееся сердце.       Парень вздрагивает, смотрит на резинку и Ван Ибо с ухмылкой видит неподдельное удивление, а затем узнавание, когда парень медленно поднимает на него взгляд.       Сначала на его лице появляется смущение, поджатые губы и моментально отведённый взгляд. А затем всё кардинально меняется. Словно кто-то нажал на красную кнопку предупреждения. Смущение превратилось в лукавство, поджатые губы в очаровательную усмешку, а отведённый взгляд в гарцующих чертят.       — Моё, — кивает парень и протягивает руку к резинке, но Ибо прижимает её к себе.       — Хочу кое-что взамен, — говорит он, сам удивляясь своей смелости.       — У меня сейчас сложное финансовое положение…       — Я не про деньги, — и уже было погасший взгляд парня загорается интересом, — Как вас зовут?       — Шон, — говорит парень и снова протягивает руку за резинкой, — Думаю, что после того, как мой язык побывал у тебя во рту, можно перейти на «ты».       — Фу, как ужасно звучит, — кривляется Ван Ибо и резинку всё ещё не отдаёт.       — Зато искренне, — смеётся Шон и Ибо позорно залипает на эту улыбку.       И столь же позорно пропускает момент, когда Шон встаёт, забирает у него резинку и снова скрывается, оставив напоследок мокрый след поцелуя на его губах.       Ван Ибо поворачивается в сторону, куда Шон по идее должен был убежать и смотрит растерянно. А потом расплывается в неловкой улыбке, смотрит на песчаную дорожку под собой и щёки его приобретают такой же розовый окрас, как его розовая, глупая толстовка.

***

      Чего Ван Ибо точно не ожидал, так это встречи в торговом центре. В долбанном торговом центре, в уголке ожидания, на пуфиках, сидел уже очень знакомый парень. Ван Ибо его безошибочно опознал. И он двинулся к нему, незаметно для себя разулыбавшись от уха до уха.       — И сколько ещё планируешь от меня бегать? — спрашивает Ван Ибо, склонившись над чужим ухом.       Шон вздрагивает, отвлекается от экрана телефона и оборачивается с таким выражением лица, что непонятно: он удивлён, пристыжён или напуган. Губы поджал, взглядом сканирует парня перед собой.       — Поцеловал на свою голову, — бормочет он наконец, лишь чуть приоткрывая плотно сжатые губы.       — Ещё скажи, что не понравилось, — усмехается Ван Ибо и присаживается на пуфик перед ним.       — Чертовски понравилось, — выдыхает Шон и наклоняется к нему так близко, что их носы чуть ли не стукаются, — В этом то и проблема.       — Я проблемы не вижу.       — А ты просто не знаешь, с кем связался, — усмехается Шон, — Я же тобой воспользовался.       — Я знаю, — улыбается Ван Ибо.       — Тогда зачем ты меня преследуешь?       — Я тебя не преследую. Верь или нет, это получается случайно.       — Вот почему ты не продолжишь жить своей жизнью? — спрашивает Шон. Он недоумённо хмурится и покачивает головой, отодвигается и оседает глубже в мягком мешке пуфика.       — Я тебя хочу, — просто пожимает плечами Ван Ибо. На лице Шона застывает улыбка. Он смотрит на Ибо в полнейшем изумлении. А затем неловко хмыкает и наконец хохочет.       — Пусть бы даже ты в этом не один, — продолжает Шон, совершенно очаровательно хихикая, — Это не позволяет тебе так опрометчиво поступать со своей жизнью.       — Моя жизнь. Что хочу, то и делаю.       — Я тебя использовал.       — Мне понравилось.       — Что я тебя использовал?       — Что ты меня поцеловал.       И Шон молчит. Только улыбается как-то немного грустно и нежно. Как будто смотрит на ребёнка. Неопытного человека. Ван Ибо это не нравится, но он тоже молчит.       — Меня зовут Сяо Чжань, — наконец тихо говорит Шон.       — Ван Ибо.       И Сяо Чжань улыбается. Ярко, немного смущённо, довольно и хитро. Как это всё может так гармонично сочетаться в одном человеке, Ван Ибо не знает. Но ему это определённо нравится.

***

      Ван Ибо только распрощался с друзьями после выхода из университета, только сел на мотоцикл, как неожиданно чужой голос заставил его вздрогнуть и обернуться.       — Не прокатишь?       Позади него, опершись о красно-белые ограждения рядом с дорогой, стоял Сяо Чжань. Совершенно неотразимый Сяо Чжань, в чёрной рубашке и чёрных брюках, очаровательно и искренне улыбающийся. И Ван Ибо не мог не улыбнуться в ответ. Сяо Чжань отрывается от ограждения и подходит к нему, смерив одинаковыми, улыбающимися взглядами и байк, и его владельца.       На запястье Ибо замечает дорогущие часы и браслет, кажется, от Гуччи. И про себя усмехается. «Сложное финансовое положение», да, Шон? Но Ван Ибо забывает об этом, как только Сяо Чжань подходит достаточно близко, чтобы вытеснить все остальные мысли, кроме как о нём красивом.       — Теперь ты меня преследуешь? — спросил Ван Ибо, напоминая про их вчерашний разговор. Сяо Чжань, приоткрыл рот, будто в возмущении, однако попытки сдержать улыбку его выдали, — Мне приятно. Как ты узнал, где я учусь?       — Спросил, — просто пожимает плечами Сяо Чжань, — Плюс сделал удивительное открытие. Ты младше меня, — произнёс Сяо Чжань и посмотрел прямо на Ибо, наблюдая за его реакцией, — На шесть лет.       И реакция не заставила себя ждать. Ван Ибо вылупился на него, явно ожидая, что Сяо Чжань сейчас рассмеётся и скажет, что это всё шутка. Но Сяо Чжань молчал. И улыбался. Лукаво и хитро.       — Но ты совсем не выглядишь… — пробормотал Ибо, теребя в руках так и не надетый шлем.       — И тем не менее. Мне ровно тридцать, — всё также улыбаясь, сказал Сяо Чжань.       Ван Ибо пялился на него, хлопая ресницами. Ну не может же этого быть! Сяо Чжань выглядел не старше него! Да нет же!       — И… что теперь делать? — спросил Ибо с таким жалобным видом, что Сяо Чжань наконец не выдержал и рассмеялся.       — Снимать штаны и бегать! — смеясь выдал он, а затем обнял Ибо за шею. Тот чисто автоматически тут же обустроил руки у него на талии, — Это ничего не меняет, Бо-ди.       И Ван Ибо как-то моментально стало всё равно, что они находятся перед воротами Консерватории Люксембурга, что его могут увидеть его однокурсники или что у них с Сяо Чжанем шесть лет разницы. Ему просто хотелось этого человека поцеловать. И он целует эти улыбающиеся губы, отпускает себя, следуя только своим желаниям.

***

      — Я сказал приведите ко мне этого дикого! Любыми способами! — слышит Ван Ибо, проходя мимо ВИП-комнаты в ресторане, в котором он временно подрабатывал. И что-то заставило его остановиться, — Я блять по хорошему сказал! Похитить не смогли! Поймать не смогли! Уговорить не смогли! На что вы вообще годитесь?!       Ван Ибо не знает, почему остановился и продолжил слушать. Потому что на интерес он мог сбросить это с трудом, ибо ничего, даже похожего, он сейчас не испытывал. Просто… не мог отойти от двери.       Кричащему мужчине ответил кто-то не столь смелый, более спокойным и тихим голосом. Его Ван Ибо уже не услышал.       — Меня не интересуют отговорки! — снова кричит мужской голос и Ван Ибо слышит что-то наподобие удара кулака о деревянную поверхность, — Мне Шон нужен живым, а вы мне предлагаете его убить, ушлёпки?!       Ван Ибо замирает. Смотрит на высокую, вычурную дверь в ВИП-комнату и хмурится. Дыхание учащается, сердце начинает подозрительно часто биться. Перед глазами отчётливо встала картинка Сяо Чжаня, его пылающие безумным огнём глаза, тогда, под мостом. Но Ибо мотает головой и отгоняет это видение подальше. Мало ли, сколько «Шонов» во всей стране. Но это Ван Ибо не сильно успокаивает. Потому что подсознательно он прекрасно понимает, что Сяо Чжань просто не может быть обычным бедокуром, который решил скрыться от преследования с помощью поцелуя незнакомца.       Вдруг дверь в комнату распахивается и оттуда выбегает пыхтящий, красный как рак мужчина. И, возможно он был и не уродливый, но гнев настолько искорёжил его лицо, что он выглядел страшно и жутко отталкивающе. Он лишь мельком мазнул по Ван Ибо взглядом и пустился дальше по коридору.       Вслед за ним выбежала провинившегося вида группа широкоплечих шкафов. Вот они Ибо вообще не заметили. И, честно говоря, когда он смотрел на их шкафообразные спины, он был этому очень рад.

***

      — Ван Ибо, — шепчет Сяо Чжань, прижимаясь к нему со спины. Ван Ибо вздрагивает и понимает, что серьёзно пропал, когда лишь по шёпоту и по движениям узнал этого странного индивида.       И на улице опять ночь, адреналин опять кипит в крови, холодные пальцы забираются к Ибо под куртку и так и замирают, Сяо Чжань тихонько дышит ему в шею. По коже бегут мурашки от холода, пробравшегося под куртку, но Ван Ибо не шевелится.       На улице тихо, фонарей практически нет, Ибо стоит, слушает чужое сопение и… совсем не боится. Сяо Чжань странный, любит его пугать, очень редко говорит о себе, но одновременно он может быть таким мягким, тёплым и домашним даже посреди пустой улицы в ночи, когда обычно очень страшно и хочется поскорее добраться до дома.       От Сяо Чжаня всегда пахнет чем-то странным, какими-то травами, чаще всего бергамотом, подвалом и кофе. Иногда в этот букет приплетается запах выпечки. Казалось бы, как такие разные запахи вообще могут сочетаться… но Ибо ими наслаждался. Именно как одним целым.       — Я замёрз, — неразборчиво бормочут ему в шарф. Ван Ибо отпускает смешок и поворачивается, чтобы заключить в объятия этого странного и непонятного человека. Странный и непонятный человек пользуется ситуацией и, ловко лавируя под слоями одежды, вытаскивает из джинсов майку и обнимает Ибо за голый торс. Сам Ван Ибо давится воздухом, — Так теплее, — бормочет ещё тише Сяо Чжань, но его с потрохами выдают горящие щёки и следом совсем тихий скулёж: — Эти кубики…       Ван Ибо неловко смеётся, чуть запрокинув голову, чувствуя, как по телу проходит волна жара. И даже несмотря на собачий холод на улице, ему вдруг стало резко горячо. Особенно в области паха. И следующее, что он слышит и чувствует, его добивает:       — Можно я.? — Сяо Чжань не договаривает, но Ибо вскоре становится и так понятно. Сяо Чжань губами приникает к его кадыку. Не кусает, а просто… мокро целует его, обхватывает губами. А потом лижет, отстраняется, обнимает Ван Ибо ещё крепче и прячет лицо у него на плече, — Ты какое-то ходячее наваждение, Ван Ибо! Нельзя быть таким красивым и горячим одновременно…       Ван Ибо хочется сказать то же самое, но тут Сяо Чжань притирается настолько близко, что задевает свидетельство этих самых слов и всё, что Ван Ибо может, это зажмуриться, молясь, чтобы он не кончил прежде, чем доберётся до дома.       Однако, видимо, Сяо Чжань не намерен устроить ему лёгкий путь до квартиры. Он выдыхает ему в шею и притирается ещё ближе. Ван Ибо прикусывает губу. Он предпринимает попытку опереться хотя бы о холодную лавочку под мигающим фонарём. И Сяо Чжань не против. Он устраивается у Ибо на коленях, когда тот грузно приземлился на холодное дерево.       Сяо Чжань наклоняется и целует его, одной рукой обводя под одеждой его пресс. Хватает своими губами верхнюю Ван Ибо, поворачивает голову в сторону, углубляет поцелуй. Он раскрывает рот до безобразия широко, делая поцелуй грязным и мокрым, позволяя пошлым звукам звучать слишком громко. И Ван Ибо это так чертовски нравится. Холод на обнажённой и разгорячённой коже, юркие пальцы, которые буквально пересчитывают его рёбра, чужие ладони, с нажимом проводящие широкую дорожку от пупка к груди.       Он сам забирается Сяо Чжаню под куртку и свитер и оглаживает поясницу, провоцирует мычание прямо в поцелуй. А когда Ибо скользит ниже, на ягодицы, Сяо Чжань прикусывает его губу, отстраняется на миллиметр, жарко выдыхает прямо в губы.       Его дыхание сбито, он подставляется под ласки нежно и осторожно, словно это вовсе не он несколько дней назад сам схватил Ибо и напористо целовал под мостом. Это было свидетельством именно желания, а не сиюминутной необходимости. И Ван Ибо… Ибо было до звёздочек перед глазами приятно, что именно он, только он, здесь и сейчас может заставить Сяо Чжаня желать.       Только то, что горячее дыхание Сяо Чжаня преобразовалось в облачко пара, напомнило Ибо, что они вообще-то, на улице, с каждой минутой становится всё холоднее и что пора бы хотя бы переместиться домой. Но и эти мысли Сяо Чжань из его головы выбивает, когда рукой соскальзывает на пах.       Ван Ибо чуть ли не стонет, в последний момент прикусывая губу, и мычит. Сяо Чжань ему восхитительно кружит голову. Улыбкой, действиями, взглядом, самим собой. Ибо ведёт от холодных пальцев на его теле, от поглаживающих движений на члене и ему хочется, действительно очень хочется, чтобы между пальцами Сяо Чжаня и его горячей плотью не осталось никакой ткани.       И он сжимает ягодицы, так кстати оказавшиеся у него в руках. Придвигает Сяо Чжаня ближе к себе, чем заставляет его убрать руку. Сяо Чжань недовольно кривится и в отместку прикусывает его холодный кончик носа. Ван Ибо застывает и растерянно хлопает глазами. Ему от такого ребячества серьёзно захотелось рассмеяться.       Но он не успевает, потому что Сяо Чжань плавно соскальзывает с него, предварительно вернув чужие руки их владельцу, поднимает вслед за собой Ван Ибо и снова его целует.       Сяо Чжань держит Ибо за запястья, поглаживает их большими пальцами и целует медленно и томно, словно пытается унять возбуждение. И своё, и Ван Ибо. Ибо с таким категорично не согласен, но что он может сделать?       Его уже пленил один единственный человек. На очень долго, если не навсегда.

***

      А одним утром Ван Ибо наконец просыпается в постели не один. В смысле, если не считать его абсолютно смешанные и перемешанные чувства за гостя. А смешанные они были от того, что вместо лица Сяо Чжаня, Ибо увидел на его месте бледную ступню. Вот как вам такое пробуждение? Бодренькое? Вот и Ван Ибо тоже так считает.       Он вскакивает резко, аж в глазах вся комната заходила ходуном. А потом настороженно прослеживает путь от ступней к лицу обладателя и обнаруживает Сяо Чжаня. Не то, чтобы он был очень сильно удивлён… но это всё же его немного насторожило.       У Ибо какие-то провалы в памяти?       А потом взгляд Ван Ибо скользит дальше по комнате и всё становится ясно, как белый день. Ибо тяжело вздыхает, поворачивается и подлезает Сяо Чжаню под руку. Он лишь надеется, что Сяо Чжань не пил и расскажет ему всё, что произошло. Потому что он сам явно выпил. И немало, судя по количеству бутылок на полу.       — Ибо.? — тихо бормочут у него над головой. Ибо виновато смотрит вверх.       — Разбудил?       Сяо Чжань неразборчиво мычит, поворачивается на бок и теперь Ибо открывается прекрасный вид на обнажённую грудь охренительно прекрасного мужчины. Он колеблется лишь мгновение прежде, чем невесомо провести по ней пальцами. Кожа моментально покрывается мурашками и её обладатель ёжится.       — Бо-ди… — мямлит сонно обладатель.       — Чжань-гэ, — отвечает Ван Ибо, подтягиваясь вверх по постели, чтобы оказаться с Сяо Чжанем на одном уровне, — Ты вчера пил?       Сяо Чжань поднимает руку к глазам, трёт их и устало вздыхает. Обречённо понимает, что хотя бы чуть-чуть подольше ему поспать уже точно не дадут. Он трёт ещё раз, на этот раз задерживается более тщательно на лбу. Через какое-то мгновение он отрицательно мотает головой.       — Но мы легли спать часа в три ночи, мог бы пожалеть старика и дать поспать.       — То есть ты помнишь, что вчера произошло? — и Ибо тут же приближается, совершенно не замечая ни запах изо рта, ни помятое утреннее лицо Сяо Чжаня, ни его лохматые длинные волосы. Сяо Чжань смотрит на него, как на идиота. Но тем не менее кивает, — И что же мы делали? — вкрадчиво спрашивает Ван Ибо. Сяо Чжань хмурится, а затем гаденько усмехается, приближается.       — Трахались, — шепчет Сяо Чжань так, словно доверяет Ибо самый страшный секрет в его жизни, довольствуется видом искренне изумлённых глаз и плавно соскальзывает с кровати прежде, чем вдруг какой-то слишком воодушевлённый Ван Ибо успеет затащить его обратно, чтобы «закрепить результат».

***

      Ван Ибо нравится целовать его ноги. Руками проводить по ним от ступней к паху и целовать, целовать, целовать, слушая судорожное, сбивчивое дыхание.       Ван Ибо нравится, когда он шепчет ему на ухо странные, бессвязные, часто смущающие вещи, когда Ибо его растягивает.       Ван Ибо нравится, как сбивается этот шёпот, когда Ибо в него входит.       Ван Ибо нравится, как Сяо Чжань глубоко дышит и каждый раз тянется за поцелуями, потому что не хочет быть громким, даже если они там, где их никто не может услышать.       Ван Ибо нравится Сяо Чжань.       Нравится вбивать его собой в постель. Нравится, когда они вместе ходят в душ. Нравится, когда Сяо Чжань берёт в рот или неожиданно хватает его на улице и делает всё так наскоро и быстро, словно терпел не меньше года. Нравится, когда Сяо Чжань нежится в его объятиях или тискает его, как маленького. Нравятся их беседы ни о чём на берегу Альзетте.       И Ван Ибо уже даже может признаться себе… что, кажется, влюбился.       Они не обсуждают свои отношения. Они даже никогда не назначают встречи, у них нет контактов друг на друга. И всё равно как-то умудряются встречаться каждый день. Ван Ибо не кажется это проблемой. Встречи с Сяо Чжанем спонтанны, пропитаны каким-то риском, вызывают тепло и улыбку. И Ван Ибо это просто отупеть, как нравится.       Ему с Сяо Чжанем нравится не только спать и целоваться. Хотя это явно неотъемлемая часть их недо-отношений.       С Сяо Чжанем ему нравится просто быть. Жить. Оставаться на ночь в закрытом супермаркете, гулять по городу, зайти в улицу красных фонарей и, делая вид, что разбираетесь, выбирать фаллосы и пробки, долго спорить о том, какой мерч лучше, уже выйдя из магазина аниме и манги.       Или даже обсуждать романтику, нежась в постели в квартире Ибо на десятом этаже, решать, что из школьных предметов пригодилось им в жизни и громко рассуждать, есть ли жизнь на Марсе, забравшись на крышу самого высокого здания Люксембурга. А затем, не переставая ржать, убегать от охраны. С Сяо Чжанем было интересно абсолютно всё. Начиная с самой глупости, заканчивая действительно серьёзными обсуждениями.       И уже думается, что сейчас настанет момент, когда всё изменится. Ведь не может же быть всё так восхитительно и так долго?       И этот момент настаёт. Но меняется всё… немного в неожиданную сторону.

***

      — Ван Ибо? — вдруг слышит он, когда сидит на каменном бортике моста и вглядывается во всё ту же Альзетте.       Ван Ибо поднимает взгляд. Совсем рядом с ним стоит мужчина, добродушно улыбаясь и облокотившись на бортик. Ибо не мог не узнать его. Мужчину, который кричал что-то о Шоне, там, в ВИП-комнате. Ибо в ответ не улыбнулся.       — Ты ведь Ван Ибо? — снова спрашивает мужчина, улыбаясь уже скорее угрожающе, чем дружелюбно.       Ибо окидывает его всего взглядом, кивает. Мужчина снова старается вернуться к добродушности. Получается у него это с натяжкой.       — Ты знаешь Шона Сяо?       Ван Ибо задумчиво прищуривается, словно вспоминает, а на самом деле… паникует. Немного. И надеется, что незаметно. Шон Сяо. Сколько Шонов Сяо существует в их городе?       — Что-то знакомое, — говорит он наконец и взгляд мужчины вдруг становится цепким и острым.       — Я имею в виду, не то, что ты о нём слышал, понимаешь? Я про твоё личное знакомство, — говорит мужчина, не в силах скрыть угрозу в голосе.       Ван Ибо в непонимании наклоняет голову. Не зная, что творится у него в голове, можно подумать, что это непонимание относится к части про «личное знакомство». Однако Ибо совершенно не догонял часть про «слухи». То есть. Сяо Чжань, вообще-то, должен быть известен? Серьёзно?       — Лично я с ним не знаком, — говорит он настолько озадаченно, что обычный человек бы его и не заподозрил. Но мужчина продолжает сверлить его взглядом.       — Ты с ним спишь, — шипит он, словно предъявляет Ибо, что тот зарезал его семью.       И Ван Ибо вдруг усмехается. В голове у него вдруг что-то переклинивает, инстинкт самосохранения, кричащий об огромной опасности, отходит на самый задний план. Ибо смотрит на мужчину, как на надоедливую муху.       — А вы завидуете?       И в следующий момент даже не успевает пожалеть о своих словах. Он летит вниз. Прямо в ледяную воду.

***

      — Я же говорил, что встречаться со мной — больно, — слышит Ван Ибо, как через вату, знакомый *родной* голос.       Он пытается открыть глаза, повернуть голову, привстать с кровати. Но чужие *родные* руки тут же хватают его за предплечье.       — Лежи, Ибо, лежи, — шепчет голос и Ибо кажется, что он слышит там ласковый смешок. Тепло на его плече, поглаживающие движения, мягкий матрац под спиной… это всё его снова успокаивает.       Он не помнит, что случилось и почему он в таком положении, но рядом *родной* человек, его тепло и спокойные поглаживания. И ему хорошо. Тело почему-то мелко дрожит, ему то горячо, то снова холодно, но ему неважно. Совсем неважно. Когда рядом сидит и мычит какую-то песенку Сяо Чжань.

***

      Ван Ибо вскакивает с койки, как ужаленный. Грудь тяжело вздымается, простыни мокрые от пота, ему очень жарко. И голова кружится, как после сумасшедшей поездки на карусели.       Он смотрит прямо перед собой и ждёт, пока помещение вокруг перестанет вращаться. И только потом, как будто издалека слышит:       — Бо-ди, ляг, пожалуйста, ну, — уговаривает его голос. И Ван Ибо его прекрасно знает. Закрывает глаза, поворачивается и слепо хватает пространство рядом, откуда и слышал голос. Как ни странно, а в его медвежью хватку попадает человек. И человек немного удивлённо смеётся. Не медлит и обнимает в ответ. Однако ответственно освобождает руку и щупает лоб, — Ложись немедленно, Ван Ибо. Если помрёшь, я тебя убью.       Ван Ибо мотает головой и только сильнее сжимает Сяо Чжаня.       — Ну ты что, хочешь, чтобы я с тобой лёг?       Ван Ибо кивает мелко и часто, из-за чего голова снова начинает болеть.       — И ты снова пойдёшь спать?       Ван Ибо закивал уже не с таким энтузиазмом.       — Ну хорошо, — выдыхает Сяо Чжань, — Только отпусти меня. И без глупостей, понял?       Ван Ибо снова кивает, раскрывает свои медвежьи объятия, но руку Сяо Чжаня не отпускает, и ложится обратно. Сяо Чжань… выглядит устало. Волосы отросли ещё больше, он похудел, под одним глазом желтеет фингал и много-много мелких царапинок, больше всего вокруг глаз. Ван Ибо хмурится, но Сяо Чжань смотрит на него так, что Ибо не осмеливается ничего сказать.       — Спать, понял? — снова спрашивает Сяо Чжань, залезая к Ибо на койку. Ибо кивает, аки болванчик, утыкаясь Сяо Чжаню в плечо. И Сяо Чжань тихо смеётся, посылая по телу Ибо такую знакомую *родную* вибрацию.

***

      Наверное, после выздоровления, узнав, кто такой Сяо Чжань и тот мужик, который его столкнул в воду (как сказал Сяо Чжань: благо не выстрелил, потому что пистолет у него был), Ван Ибо стоило бы отстраниться от всей истории и бросить Сяо Чжаня, хотя они даже не уточнили, какие отношения их связывают.       Однако, Ван Ибо мало того, что принял, так ещё и выдал: «знаешь, а быть парнем главы преступной банды… ощущается оч круто», за что тут же получил, потому что «не банда, Ван Ибо, мы не убиваем и не продаём наркотики!».       — Ага, значит против «парня» ничего не скажешь? — лукаво улыбается Ван Ибо, но Сяо Чжань растерянно садится на кровать на попу ровно.       — Да назови ты меня хоть «мужем», я не против, — выдаёт он, непонимающе наклоняя голову в сторону.       А Ван Ибо снова давится воздухом и закашливается, чем не на шутку пугает Сяо Чжаня, который подумал, что это последствия его горячки после купания в ледяных водах Альзетте.       Ван Ибо всё ещё плохо понимает всю ситуацию, в которую он так странно вляпался. Однако в одном он уверен точно — остаться с Сяо Чжанем он хочет любой ценой. Не потому что… вау, круто, у меня парень криминальный авторитет… он не тупой, ладно? Он знает, насколько это опасно.       Остаться рядом с Сяо Чжанем ему хочется просто потому что. Просто потому что Ибо всегда делает то, что считает правильным сам, а не то, что считает правильным общество. Такое мировоззрение рискованно, особенно если оно возникнет у больного человека. Но Ван Ибо себя знает, умеет себя слышать и слышит остальных.       На самом деле, Ван Ибо раньше не верил, что люди, которые занимаются тем, что общество не одобряет, могут быть нормальными. Вообще никто в мире не нормальный, но эти люди ещё безумнее. Ван Ибо ими восхищался, но почему-то считал, что им чужды развлечения, мысли и разговоры обычных людей.       А потом случился Сяо Чжань. Да, он просто пипец, как отличается от всех, кого Ибо знает, но он всё равно простой. Ван Ибо с ним очень легко и это не изменилось после того, как раскрылась большая часть всех карт. Ох, вы бы видели это сияющее, довольное лицо, когда Ибо просто пожал плечами и снова сгрёб Сяо Чжаня в объятия…       Наверное, роль в решении сыграло ещё и то, что Ван Ибо нравится риск. Но это дело десятое и вообще относится к фетишам, а не к философии.

***