Нормальная версия

Был обычный холодный день прекрасной зимы. Снег скатывался с крыш домов. Солнце светило не ярко, но тепло. Сигма идёт по тусклому коридору дома, в котором проживают Федор и Николай. Тихий стук в дверь. Парень открыл дверь и увидел прекрасную картину. Гоголь стоит на коленях перед сидячим Достоевским. У Фёдора выпирает вставший член. Было понятно, что тут происходит. Сигма дрожащими руками попытался открыть дверь. - Сигма, ты что-то хотел? - спросил Дост - Я.. Я хотел спросить по поводу казино.. Я попозже зайду Гоголь с ухмылкой посмотрел на Фёдора, а потом на Сигму. - Почему бы тебе не присоединиться к нам?) - спросил Коля с тупой убыбой на все лицо - Хм... Хорошая идея, - сказал Фёдор и подошёл в плотную в Сигме - Нет... Нет, нет, я откажусь, - сказал Сигма прижатый к стене дрожащий голосом - Тебя никто не спрашивал, милый, - сказав это Дост максимально приблизился к губам парня и страстно поцеловал их, нежно покусывая и посасывая. Гоголь тем временем тоже не стоял на месте, а нежно трогал все тело владельца казино. Местами посасывал соски, кусал. Сигма стонал от удовольствия и все же ему было не комфортно находиться с ними так близко. Федор повалил на рабочий стол парня, снял рубаху, а затем штаны с Сигмы. Член парня уже окамел, было так неприятно больно. Гоголь достал из тумбочки смазку, нанёс обильно количество на руку и вснулул один палец, затем второй. Было немного больно, но парень терпел. Уже третий палец в теле Сигмы. - Готов? - поинтересовался Дост - У-угу.. - заикаевшись и неуверенно пробубнил тот Фёдор всунул член в Сигму, тот сладко и громко простонал от боли. Дост начал аккуратно и медленно двигаться в теле парня. После нескольких толчков было уже не так больно и даже приятно. - Ну, ну, а про меня забыли? - с ноткой грусти сказал Гоголь, - милый, Сигма, ничего страшного если я тоже войду в тебя? Парень ахуел - Что?! Нет конечно!!! Но Коля не слушал того и всунул свой член. Они с Достоевским внутри обтирались членами друг о друга. Пока Сигма кричал от боли. Его порвали. Фёдора и Гоголю было все равно. Они лишь долбились в него, пока тот не потярял сознание