Рыковы. После.

*** Ольга и Павел почти влетели в прихожую, они оба светились от восторга. Они были пьяны без вина, и Марина Леонидовна это мгновенно считала. –Добрый день, голубки, обедать будете? –Да - в унисон ответили супруги. Паша помог дамам сесть за стол. –Мама, спасибо, обед шикарный! – сказал Паша. –Присоединяюсь, – Оля отрезала кусок мяса и с огромным аппетитом уплетала его – как Станислава с Ясминкой? –Всё прекрасно: спят крепчайшим сном – пушками не разбудишь. –Прошу меня извинить, я сейчас удалюсь - сказала Ольга и направилась в спальню к милым ангелочкам. –Ясенька, ты уже проснулась? Ты не представляешь, как ты сейчас маме поможешь. У Оли грудь была наполнена молоком, которое сочилось сквозь платье. Словно почувствовав неладное, девочка начала искать пропитание. Через минуту малышка причмокивала, Оля давала ей огромное количество любви. Между матерью и дочерью – особая связь. Ольга уложила дочку в кроватку, и в ту же секунду проснулась Стася. –Ой, а кто у нас проснулся? Станислава Павловна? – дочка гулила в ответ. –Да что Вы говорите? Обедать будете? – последний вопрос был, скорее, риторическим. Оля приложила малышку к груди, та усердно трудилась, посасывая сладкое тёплое молоко. Арефьева обожала дочерей, хотела раствориться в них. Трепет во время кормления — их особый язык любви. –Девочки, папа пришёл, пойдём к нему? Разумеется, карапузы ничего ей не ответили. Ольга взяла их на руки, теперь ей можно было их поднимать, и она готова была постоянно носить их на руках. Втроём они вышли к семье. –Оленька, иди доешь, я побуду с ними – сказал Паша и взял дочерей на руки. Ольга села обедать. Паша делал девочкам массаж, целовал их макушки, маленькие пальчики. Он смеялся совершенно искренне и беспечно. –Мама, –Да, Олюшка. –Спасибо тебе большое! – сказала Арефьева и обняла свекровь. Марина Леонидовна растаяла от Олиных тёплых объятий. –Смотри, - Марина обратила внимание Ольги на Пашу, который развлекал розоаощёких карапузов. –Повезло им с папой – продолжила Марина. –А Паше повезло с мамой. Нам повезло. С тобой. Марина Леонидовна была тронута до глубины души словами Ольги, она крепко сжала её ладони в знак поддержки. Она считала её своей дочерью, и теперь её долг заботиться об этой хрупкой ранимой девчонке с голубыми глазищами.