Загадай желание

В это декабрьское утро в Большом зале Хогвартса было намного больше разговоров, чем обычно. Причиной тому являлось только что вывешенное директором Макгонагалл объявление. Оно гласило: «Дорогие студенты! Этот год был сложным для всех нас, а прошлое Рождество так и не удалось отпраздновать по-настоящему. Поэтому мы с педагогическим составом и попечительским советом Хогвартса решили порадовать вас и сыграть роль Санта-Клауса. Вспоминайте детство и пишите письма! Мы постараемся исполнить ваши желания по мере возможностей. Все письма с адресатом «Санта-Клаус» заберут домовики с ваших столов. Пусть Рождество будет радостным для всех!» Как только до младшекурсников дошел смысл написанного, они удивленно зашушукались. — Это же можно попросить метлу! — восторженно сказал кто-то. — Не зарывайся! Написано же, по мере возможностей. Нужно просить что-то поскромнее, — остудили его. Вряд ли многие были такими сознательными, поэтому организаторы и ждали наплыва дорогих пожеланий — но были к ним готовы. От восстановления Хогвартса после войны еще оставались свободные средства, которые Министерство повелело потратить на «нужды школы», а наученные за прошлую весну экономии эльфы сберегли еще чуть ли не треть бюджета. Составляя это объявление, директор Минерва Макгонагалл лишь переживала, что кто-то из студентов попросит вернуть не вернувшегося с войны родственника — но если это и невозможно выполнить, будет хотя бы понятно, кому нужно уделять больше внимания и поддержки. В целом план казался хорошим. Со второй недели декабря эльфы начали приносить письма. Какие-то подарки они собирали сами, даже не согласовывая с директором — например, когда кто-то просил коробку шоколадных лягушек или новый шарф, — а вот просьбы всяких игрушек, книг или магических вещей рассматривались Минервой лично. Дети носились с этими письмами, обсуждали, кто чего хочет, и преподаватели смотрели на них с умилением, чувствуя себя частью этого праздника. Только профессор Снейп так и оставался черной тенью на фоне гирлянд и украшений, презрительно смотря вокруг на это ожидание чуда. Еще больше оно не нравилось ему внутри него самого. Рождественская суета почему-то неизменно вселяла беспокойство и в его сердце — хотя он никогда не праздновал этот праздник, оставался в Хогвартсе последние пятнадцать лет и делал вид, что ничего не происходит. Чем ближе было Рождество, тем чаще в нем вспыхивало непонятно откуда взявшееся желание, чтобы на этот раз что-нибудь случилось по-другому. Еще и эта идея с письмами Санте. Она казалась Северусу чересчур наивной, но он понимал, что студентам нужно это сейчас. По большому счету они и не расслаблялись как следует последние полгода. Всем можно было позволить себе немного наивности. Может быть, ему тоже? К утру кануна Рождества многие разъезжались по домам, перед этим найдя под елками в общих гостиных свои подарки — Северус лично наблюдал, чтобы ни один из его студентов не остался без желанной коробочки. Младшекурсники радостно показывали находки друг другу, обменивались, разбрасывали обертки; ребята постарше вели себя более сдержанно, но улыбки все же не покидали их лиц. Северус поздравил всех с наступающим и вернулся к себе. День предстоял насыщенный. В спешке закрывали полугодовую отчетность, патрулирование коридоров никто не отменял, да еще и тут и там сновали домовики, доставляя запоздавшие подарки. За кучей дел Северус не заметил, как наступил вечер, Минерва на последнем педсовете в году выдохнула «ну, все, справились», а замок будто погрузился в сон. Северус сидел в своем кабинете, совершенно опустошенный, не зная, чем заняться. Эти шныряющие туда-сюда домовики не выходили из головы, большие и маленькие коробочки в их руках мельтешили перед глазами. Северус бросил взгляд на перо в чернильнице в углу стола и на мгновение задумался. Почему бы, собственно, нет? Никто не узнает. Он подвинул к себе лист пергамента, взял перо, и рука его застыла над бумагой. А затем он вывел: «Дорогой Санта, Подари мне, пожалуйста, Гарри Поттера. Я давно думаю о нем. Было бы приятно получить такой подарок. Северус». Он посмотрел на это торжество сентиментализма и криво усмехнулся. Затем подумал, что Поттер, наверное, как обычно, в кругу Уизли — чуть менее многочисленных, чем раньше, но все же. Веселится. И никогда в жизни не планирует подумать про Северуса. Что было логично — потому что зачем? У любого нормального человека не найдется ни одной причины думать о нем. Только безумный мозг Северуса зачем-то постоянно думал про Поттера последние несколько месяцев. Решив довести эту глупость до конца, он вложил письмо в конверт, запечатал и подписал: «Санта-Клаусу». Затем ужаснулся тому, чем занимается, и, прихватив конверт, ушел в спальню — туда, где был камин. Лучшим исходом было просто сжечь любое напоминание о наличии у него этих чувств. Северус бросил письмо на стол, разжег огонь заклинанием и взял стоявшую рядом кочергу, чтобы немного помешать угли. Кочерга оказалась измазанной сажей — Северус на минуту скрылся в ванной и помыл руки, затем вернулся и уже собрался сжечь письмо, но на столе было совершенно пусто. Он внимательно осмотрел всю территорию вокруг стола, попробовал использовать Акцио, но ничего не произошло. Северуса пробил холодный пот. Неужели за минуту его отсутствия домовики успели забрать письмо? Как это могло произойти? Северус рванулся из комнаты, но потом понял, что на кухню — обиталище домовиков — ему все равно не пробиться, Хогвартс не пустит. Он решил хотя бы пробежаться по этажам — возможно, наткнется на поздно гуляющего эльфа и выпытает у него что-нибудь, — но за полчаса поиска не встретил в замке ни одного живого существа. Вернувшись к себе, Северус попытался успокоиться. Скорее всего, домовики прекрасно поняли, что не смогут выполнить его желание, и просто не будут ничего делать, а может, подарят что-нибудь утешительное — сувернирные круглые очки, например, которые после победы стали продаваться в каждом магазине. Как на иголках Северус просидел еще два часа, тщетно пытаясь сосредоточиться на книге, но никто не заявился к нему под дверь со связанным Поттером, а значит — вряд ли заявится вообще. В это время среди домовиков начался переполох. Забравший письмо Северуса эльф распечатал его, пробежал глазами по строчкам и удивленно открыл рот. Он подозвал двух своих сородичей, и после прочтения один из них прикрыл рот рукой, а второй почесал затылок. — Что там? — спросил еще один эльф, похожий на главного — на его накидке красовалась разноцветная нашивка с эмблемой Хогвартса. — Посмотри! Глаза главного расширились, когда он увидел, чего именно хотел подписавшийся Северусом человек. — Гарри Поттер?! — воскликнул эльф. — Как же мы сможем выполнить это желание? Сквозь толпу протиснулся Добби. Глаза его сияли. — Ты сказал Гарри Поттер? Господин Гарри Поттер наконец-то написал письмо?! Добби ждет его уже две недели! — Нет! — ответил главный. — Здесь… вместо подарка просят… Гарри Поттера! Добби что-то обдумывал несколько секунд, затем выхватил письмо и воскликнул: — Добби выполнит это желание! Который час? Господин Гарри Поттер еще не должен спать! — и тут же аппарировал в гриффиндорскую спальню. Там Гарри лежал на кровати и смотрел в потолок. На стоящем рядом столе было разбросано несколько скомканных листов бумаги — выглядело так, будто он долго пытался что-то написать, но в конце концов сдался и лег. При появлении Добби он снова поднялся. — Господин Гарри Поттер, — поклонился Добби. — Написали ли вы письмо Санте? — Еще нет, — вздохнул Гарри. — Ты так сильно этого ждешь, что пришел проверить? — Нет, не только поэтому Добби заглянул к вам! — Он протянул Гарри распечатанный конверт. — Нам поступило желание, выполнить которое можете только вы! Гарри нахмурился, пробежался глазами по тексту и нахмурился еще больше. — Иди, Добби, — сказал он. — Я справлюсь сам. — Эльфы Хогвартса надеются на вас! — снова поклонился Добби и исчез. Буквы на пергаменте собирались в нечто странное. «Подари мне, пожалуйста, Гарри Поттера». Гарри раз за разом перечитывал эти слова и не верил своим глазам. Профессор Снейп загадал такое желание?! «Северус». Подпись, почерк, печать на конверте — все выглядело таким настоящим. Отойдя от шока, Гарри вдруг улыбнулся во все лицо, а потом даже рассмеялся — хорошо, что все соседи по спальне уже уехали. Он упал обратно на кровать, сминая бумагу и вспоминая, как две недели думал над своим письмом и так и не смог ничего написать, как сейчас два часа сидел и пытался выложить на бумагу все глупости, сидевшие у него внутри. «Не знаю, как тебе объяснить, Санта, но из всех подарков я бы предпочел Северуса», — было написано в одну из последних попыток. Тогда Гарри покраснел от своих же мыслей, скомкал лист и попытался мгновенно забыть о существовании его и еще десятка таких же листов вокруг. Теперь же стена рушилась. Первым делом он захотел сорваться и навестить Северуса в ту же минуту, но потом подумал, что если подождет всего полдня, то сможет это сделать наиболее символично — как настоящий подарок в самое Рождество. Гарри умел терпеть, когда точно знал, что это стоит того. Он не мог заснуть еще несколько часов, все прокручивал в голове одни и те же мысли по сотому кругу, а с утра у него не получалось ни на чем сосредоточиться. Только ближе к вечеру, когда уже стемнело, а в нормальных семьях, наверное, начинали собираться гости, он спустился в подземелья, с трудом отбросив идею повязать куда-нибудь подарочную ленточку. Гарри постучал в дверь деканских покоев. Сердце отбивало нервную чечетку. Назад дороги не было. Несколько мучительных секунд спустя дверь открылась, и бледное лицо Северуса показалось перед ним, как снежное пятно на черном камне. Выражение его обещало немедленно убить любого пришедшего, но при виде Гарри в глазах Северуса промелькнуло что-то похожее на смятение. — Поттер? Чего вам? Северус сразу все понял, когда Гарри протянул ему распечатанный конверт. И вдобавок лучезарно улыбнулся, сказав: — Пришел исполнять желания.