Мне показалось, что это конец, но потом, я встретил тебя.

Чимин запыхался отбежав уже на довольно приличное расстояние. - Стой, Чимина, СТОЙ! - закричал Юнги и Пак наконец-то остановился. Парень чуть не свалился со своей ласточки к четрям собачим. - Кажется, меня укачало. - Прости-прости - затараторил Чимин. - Ты в порядке? Я куплю тебе воды. - Нет, не надо. - Юнги хотел схватить парня за руку, но тот молненосно забежал в рядом находящийся магазин. Чимин искал глазами обычную воду, увидев в конце магазина холодильники с напитками, он двинулся к ним. Когда Пак взял бутылку с водой, она показалась ему такой легкой, будто в руке совсем ничего нет, затем, странный жар прошелся по его телу с низу вверх. Дыхание Чимина ускорилось, вещи перед глазами как-будто бы сделались дальше от него, а вес собственного тела, почти не чувствовался. Парень несколько раз прошелся рукой по волосам и открыв ту булытку с водой, которую он держал, вылил себе немного на руку и протер лицо. - Молодой человек, позволите? - возле Чимина внезапно появилась какая-то аджумма, которой он загородил путь к холодильнику. - Извините. - пришел в себя парень. Пак развернулся и зашагал к кассе, чтобы расплатится за воду и вышел на улицу. В голове так и крутилось выражение "что за чертовщина?". - Чимин, со мной всё хорошо. - Юнги взял бутылку и открыв её, сделал несколько глотков, после чего, он заметил, что с Чимином что-то не так. - С тобой всё нормально? Плохо себя чувствуешь? - Сейчас всё хорошо. Голова слегка закружилась. - скорее всего так и есть, подумал младший. - Возвращаемся? - Ты хочешь домой? - Конечно нет, я туда никогда не хочу, бывают конечно исключения, в виде моего одиночества, но обычно не хочу. Юнги даже не спрашивал куда Чимин толкал его коляску. Он давно понял, что курс они держат в гараж. Интересно, как долго еще они смогут там тусить? Не пропал же его друг на совсем, когда-нибудь да вернется. - У нас тут даже пиво осталось. Хён, будешь? Мин как бы был и не против, но для пива ему нужно было освободить место. Из-за выпитого раньше, парень захотел в туалет. - Да, доставай. Мне пока нужно на улицу. - Помощь нужна? - Нет. Я сейчас вернусь. Когда Мин вернулся, младший уже ждал его на диване с пивом в руках. Он раззулся и поднял ноги наверх, поджав к себе колени. Юнги показалась эта поза милой. Чимин казался таким маленьким. Парни наслаждались тишиной сопровождающейся только звуками глотков. Юнги было слишком хорошо здесь. В отличии от дома, тут был настоящий рай для инвалида. Он и правда заинтересовался вопросом, можно ли выкупить у владельца это место. Хотя, денег бы Мину взять было не откуда. С деньгами от государства далеко не разгонишся, а известным композитором, чтобы зарабатывать миллионы, Юнги пока не стал. Пока что всё совсем не весело. Задумавшись о своем, Юнги не заметил что свет слегка потух, а Чимина рядом не оказалось. Пак стоял и рылся в телефоне недалеко от дивана, затем, он положил его на землю, а сам встал в довольно странную позу. Когда из динамика зазвучало несколько нот, а следом Чимин сделал несколько движений, тогда до Юнги дошло что к чему. Парень танцевал.....для него. Инвалид слышал всего несколько слов о танцах Чимина. Он и не думал, насколько прекрасен Чимин в своем деле. Парень перед Мином воплощал его музыку в движениях, которые заставляли Юнги забыть о всем остальном. Его тело словно превращалось в музыкальный инструмент, который излучал энергию и страсть в каждом шаге. Чимин так свободно и плавно двигал плечами, словно они не принадлежали его телу, а вместо этого, свободно плыли в воздухе. Его движения были наполнены чувством и грацией, печалью и отчаяньем. Парень легко переходил от медленных ритмов к более быстрым, и его движения становились более энергичными и живыми. Вместе с музыкой, Чимин словно проживал всё то, о чём плакала та мелодия, о чём плакал Юнги. Он словно погружался в музыку своей душой, сливаясь вместе с душой песни, с душой инвалида. Каждое его движение словно вдохновляло, заставляло желать попробовать повторить его движения, но ты знаешь, что это безнадежно. Чимин в танцах - это воплощение элегантности, грации и красоты, и Мин мог только наслаждаться его умением танцевать и просто любоваться им. Когда музыка закончилась, Чимин внимательно смотрел на инвалида. Он буквально прожигал его взглядом, ожидая. Ожидая слова, эмоции, хоть чего-нибудь. Но в глазах Юнги, Чимин не мог прочитать абсолютно ничего, что очень пугало парня. Ведь то, как он станцевал здесь и сейчас, станцевал для него, станцевал как ни разу ни на одной своей репетиции, значило слишком много для Пака. - Как тебе? - решился открыть рот Чимин. Юнги не теряя зрительного контакта ответил: - Чимина, ты можешь подойти ко мне? - А как же... - Сейчас, прошу, подойди. Чимин шагнул в сторону дивана. Когда младший уже оказался возле Юнги, у того из рук полетело пиво разливаясь на землю. - Ох, хён, я дам тебе свое. - в тот момент когда младший рефлекторно нагнулся, чтобы поднять жестяную банку, две холодные ладони прижались к его лицу. Чимин только успел хватнуть воздуха как инвалид резко прижался губами к его губам. Сердце Пака билось словно сумасшедшее. - Ты был прекрасен, Пак Чимин. Спасибо... - от Юнги веяло искренностью, спокойствием, комфортом, теплотой и уютом. Веяло чем-то таким близким для Чимина. Ответный поцелуй не заставил себя долго ждать. Губы хёна были для младшего слишком приятными. Они превращали жизнь Чимина в здесь и сейчас, заставляя разуму забыть, что было до, и заблокировать мысли о том, что будет. Не отрываясь от "здесь и сейчас", Пак забрался на колени инвалида, прижав того к спинке дивана. Парень не мог решится, стоит ли ему зайти чуть дальше? Если подумать о прошлом опыте, то хуже уже врятли могло бы произойти, поэтому, всё же оторвавшись от губ хёна, Чимин прильнул к его бледной белоснежное шее. Спустя мгновение, из уст инвалида вырвался хныкающий стон. Ни один звук музыкального инструмента не смог бы сравниться с ним по красоте. Желая услышать больше, парень приложил чуть больше усилий. - Хён, всё хорошо? - испугался за старшего Чимин, когда вместо желанных стонов он получил странную задышку, а бедное покрывало, которое лежало на диване, сжали с ужасной силой. После обеспокоеных слов Чимина, Мин розжал кулак на ткани и постарался вдохнуть поглубже. - Никто никогда не касался меня вот так. - Но, ты... - помедлил Чимин. - ты ведь уже... - инвалид не дал парню продолжить легким вертением головы. - Нет, Чимин, никто, не касался меня...никто...., не любил. Всё что я имел раньше, было только половым контактом. Без поцелуев, прикосновений, никто не смотрел мне в глаза и никто не оставлял своего дыхания на моей коже. - У меня в прошлом тоже не всё было хорошо, от слова совсем. - обвил младший руками шею парня - Когда я сейчас здесь, с тобой, хён, я...я не хочу думать об этом. Я хочу, чтобы ты тоже не думал о том что было, просто постарайся расслабиться, и просто позволь себе чувствовать. Чимин ощутил как руки инвалида несмело проникли ему под футболку, осторожно касаясь кожи. Табун мурашек пробежался по спине парня. Руки Юнги были слегка сухими и также имели несколько таких же сухих мозолей от управления коляской, но для Пака это были самые приятные прикосновения в мире. Когда Чимин снял футболку, Юнги прильнул губами к его груди. Мин испытывал подобное впервые. Он впервые так целовал другого человека, впервые кто-то так целовал его. Чуть отстранившись, Чимин слез с Юнги и подняв ноги инвалида, уложил на диван. Чёрный лонгслив полетел следом за футболкой и старший оказался под Паком в одно мгновение. Чимин целовал худое тело инвалида, словно тот был самым хрупким существом в мире. Стянув низ с Юнги, Чимин в ступоре остановился, а старшему захотелось хорошенько зарядить себе по лбу. Он в спешке приподнялся опираясь на руки. - Юнги, что это?             Ноги Мина от колен и выше были разукрашены, кажется, сотнями шрамов от лезвия. Некоторые из них были совсем свежими и сделанными не так давно, судя по засохшей линии крови на порезах.      Инвалид ничего не ответил, да и Паку ответ был не нужен. Он сам всё прекрасно понимал. Наклонившись, Чимин оставил поцелуй в одном из мест где находились эти шрамы, затем, он принялся зацеловывать каждый из них, каждую линию, что находилась на бледной коже, вдоль и поперек. Лицо Юнги в один момент исказилось гримасой боли. - Чимин, не надо, - плечи инвалида сдрогнулись и он вдруг заплакал - Прекрати. - Хён, всё хорошо. Я не сделаю тебе больно. - младший поднялся и притянул лицо Юнги ближе к своему. - Дело не в этом. - А в чём тогда. Почему ты плачешь? - Если бы я мог, я отдал бы всё что у меня есть, только чтобы почувствовать твои поцелуи. Внизу я мёртв, Чимин.        Сердце Чимина забилось быстрее после того, что сказал Юнги. Ему безумно захотелось подарить хёну счастья. - Юнги, ты живой, ты весь живой, слышишь?. От макушки головы до кончиков пальцев на ногах. Это часть тебя, нет, не так, это ты, Юнги. Я не могу сделать так, чтобы ты это почувствовал, но я так же могу изцеловать тебя всего. - Чимин взял ладошку инвалида свои ладони и крепко сжал. - Каждую маленькую частичку тебя. - младший конснулся губами его ладони, запястья, локтя, плеча, шеи, щеки, лба, века, носа, добрался к губам, губы хёна встретили его весьма напористо. Дрожали веки его закрытых глаз. Юнги казалось, он задыхается от нежности прикосновений. Никогда в жизни ему не доводилось чувствовать столько ласки.        Ни капли пошлости, ни капли схожести на прежний опыт. Все по новому, каждая мелочь, ново и приятно. Пухлые губы принимали плоть, пока рука блуждала в светлых волосах. Мягких и согретых солнцем. Вздохи хёна ласкали младшему слух. От чего Чимина уносило всё дальше и дальше от земли. Плоть к плоти, губы к губам, лоб ко лбу. С каждым разом движения всё резче, от сладкого мучения и желания слабости в теле. Желания получить столь приятную слабость от друг друга. Получить вспышку чувств и взгляда помутнение, прижимаясь ближе, держась за руки, и сливаясь воедино.        Захотелось никогда не отпускать и навсегда остаться в том миге.        Наблюдая за спящим Чимином, Юнги осторожно убрал прядку волос, которые упали тому на лицо. Мин боялся слишком громко дышать, чтобы не разбудить его. Было так волнительно. Младший словно почувствовав взгляд лисьих глаз на своем лице, притянулся к хёну ближе, обвив того ещё сильнее... Возможно, после всех мучений, они все же заслужили на счастье.