Ты обещал мне эту ночь

      Тэхён с удовольствием уплетает торт, вытирая уголки губ от сахарного крема. Периодически тыкает в Чонгука ложкой, пытаясь пропихнуть ещё кусочек приятной сладости. Они оба сидят в смешных пижамах со странными рисунками, упиваясь праздничной и зимней красотой уютного вечера.        — Мы с тобой договорились провести волшебную ночь вместе в этот праздник, — Тэхён забавно улыбается, доедая свой торт, который вовсе и не является частью Дня Рождения. Так, сладость для души перед Новым Годом.        — Может, выберем другое событие, которое более располагает к романтике? — выгибает бровь Чонгук, наблюдая за тем, как Тэхён постепенно приобретает хмурое выражение лица и оглядывает их украшенную комнату.        — А это что, не романтика?.. — Ким забавно, но недовольно сопит, складывая руки на груди. — Я даже омелу перед входом в нашу комнату повесил, — а ведь помещение поистине выглядит празднично и невероятно красиво. Чонгук тоже оглядывается и вздыхает. Признаёт поражение. Это место безумно уютное. Праздничный полумрак окутывает со всех сторон. Комнату освещают лишь яркие гирлянды, блестящие на ветках пусть и искусственной, но ёлки. Тэхён намотал на ножки своей кровати маленькую «ленточку» с милыми лампочками, что так похожи на звёзды. Поэтому можно увидеть приятный и тёплый жёлтый свет, что мягко облизывает каждую плавную чёрточку лиц присутствующих. Чонгук снова тихо вздыхает, но на сей момент уже от восхищения. На самом деле, праздничной атмосферы бы не получилось прочувствовать без Тэ. Именно он украшал дом, дарил много позитивных эмоций в последние дни, а также грезил о совместно проведённой «ночи». Чон очень сомневается, что у них что-то выйдет, но он обещал попробовать.        — Ровно в полночь? — уточняет на всякий случай Чонгук, приподнимая уголки губ.        — Ровно в полночь, — подтверждает уверенным кивком головы Тэхён, отряхивая руки от крошек торта. Как он вообще умудрился собрать крупинки сладости пальцами, если ел ложкой? — Когда мы поцелуемся, я загадаю желание.       — Какое? — Чонгук знает, что Ким на это ответит, но всё равно спрашивает. Тэхён хитро улыбается, прижимая к себе подушку в виде сердечка.        — Не сбудется, если скажу, — хихикает на это, поудобнее устраиваясь на постели. На ней, к слову, тоже праздничное постельное бельё с изображением снеговиков, сугробов и украшенных ёлок. Всё распологает к романтике, да, Тэхён? Чонгук внимательно смотрит на чужое лицо, по которому плавно бегают разноцветные огоньки. Даже невольно задерживает дыхание, зависая в одном положении. Потом губы его растягиваются в улыбке, выставляя напоказ свои передние зубы. Тэхён иногда дразнит и говорит, что они похожи на кроличьи.       — И сколько нам… — глаза Чонгука опускаются на чужие губы, захватывая собой всё внимание. Парень даже запинается, зависая на чужих розовых и тонких лепестках. — Ждать? — поднимает взгляд в глаза напротив. Тэхён на секунду теряется, а потом смотрит на экран телефона, сверкая счастьем.        — Две минуты, — с придыханием сообщает, ёрзая на постели от нетерпения. Чонгук по какой-то неведомой причине начинает волноваться, теребя края пижамной кофточки с рисунками красных сердец. Неуместно, конечно, но у него пижама розового цвета. А что? Имеет полное право. Если он в повседневности среди людей выглядит, как серая тучка, то это не значит, что он такой в своей жизни. В своей жизни у него розовая пижама и пушистые тапочки с помпончиком. А ещё Тэхён, который ему всё это и купил. Тот, к слову, всю кровать изъёрзал своей попой, безмолвно проговаривая про себя отсчёт секунд. Чонгук со смешком наблюдал за этим, резко осознавая, что две минуты — это вечность. Просто бесчисленное количество свободного времени, в котором ты успел подметить каждую пылинку в воздухе.        — Пятьдесят секунд! — восторженно шепчет Тэхён, придвигаясь к Чонгуку поближе. — Наш первый поцелуй будет очень романтичным!.. — тихо, но восхищённо выдыхает в губы напротив, трясущимися от волнения пальцами оглаживая чужие щёки.       — Первый раз и первый поцелуй… — Чонгук прикрывает глаза и судорожно выдыхает, когда видит десять секунд на таймере. Начинает потряхивать. Тэхён придвигается нос к носу, зажмуривая глаза. Таймер заканчивает свой отсчёт, и звучит медленная романтичная мелодия, которую Тэхён поставил на будильник. На целых пять минут. Он планировал целоваться целых пять минут под звуки фортепиано и романтики, которая сладостью витает в воздухе, оседая на коже. Их губы мягко и неуверенно соприкасаются друг с другом. Чонгук ловит чужое дыхание на своём лице, замирая в таком положении. Пахнет мятной зубной пастой. Он сглатывает, приоткрывая один глаз. Вблизи чужое лицо выглядит неимоверно смешным. Приходится тут же зажмуриться. Он читал, что не стоит смотреть на того, с кем целуешься, потому что это может испортить момент и вызвать смех. Под веками видно всполохи гирлянд, слышно чужое дыхание в атмосферной темноте, которая разбавляется лишь мягким светом от украшений. А ещё в комнате приятно пахнет мандаринами. Лёгкий флёр сладких нот тянется по всему пространству, забивая ноздри. Чонгук робко кладёт свою ладонь на чужое плечо, постепенно начиная чувствовать губы напротив: действительно ощущать их мягкость, сладость от недавнего торта, приятную влажность и самое главное — любовные мурашки на разнеженной от удовольствия коже. Тэхён чуть ли не закусывает собственную губу от наслаждения. Он пробует чужое тепло на вкус, впитывает его в свою кожу и просто растворяется в пространстве, слишком довольно жмуря глаза, случайно расплываясь в улыбке. Чонгук на это лишь ближе придвигается, пытаясь очень мягко и аккуратно приникнуть к устам напротив. В его голове фоном играет медленная мелодия, краем сознания замечаются зимние огни, но на первом месте — чужие ласковые лепестки губ, которые так идеально ложатся на его. Ему хочется забрать много тепла, впитать и подарить в ответ больше нежности. Удивительно то, как человек может сосредотачиваться на чём-то одном конкретном, полностью растворяясь в моменте, забывая о времени, посторонних людях и звуках. В век, когда практичным считается мультимедийность, до сих пор не умирает самая простая нежность соприкосновения в невинном поцелуе. Она вызывает незабываемый трепет и цветение ласковых бутонов в груди. В этот момент из мыслей уходит всё ненужное. Остаётся только любовное содрогание и чувственные мурашки, бегающие по коже. А ещё касания. Огромное количество касаний. Тех самых, в которых передаётся вся суть близости между людьми. Ребята с уверенностью могут заявить, что знают о том, какая магия происходит во время простого соприкосновения губами. Тэхён задаёт чувственный темп, пытаясь насладиться каждым вздохом, звуком, секундой. На его коже рассыпаются щекотные и непонятные волны, похожие на рябь на глади синего озера. А, может, и на ватные разбитые облака, которые текут в небе по ветру, принося море эстетического удовольствия. Чонгук слегка наклоняет голову в сторону, из-за чего стукается носом с Тэхёном. Из внимания неопытность ускользает, и Чон лишь уверенно продолжает целовать чужие губы, поочерёдно втягивая каждую. Словно хочет съесть, продегустировать. Это действие отдаётся в теле приятным покалыванием, которое переходит в чувственный танец множества бабочек, что пытаются пощекотать своими крылышками все внутренности. Тэ на это тихо мычит, заметно расслабляя свои плечи, придвигаясь ещё ближе. Кажется, пять минут-то уже прошли. А они всё ещё в поцелуе, в моменте, в чувствах. Тэхён осторожно укладывает свои холодные ладони на чужую шею. Та сразу покрывается мурашками. После, Ким робко обвивает шею Чонгука, приоткрывая слегка свой рот. В страстных фильмах герои сплетаются языками, прижимаются ближе, обхватывая щёки друг друга. И дышат шумно, и смеются от счастья. Тэхён же прекрасно понимает, что на деле всё по-другому. Отрываться от чужих губ не хочется. Хочется, чтобы тепло, которое даёт другой человек, тебя грело, успокаивало и ласкало. И уж точно нет опошления в виде неприличных хлюпаний или непонятных стонов не к месту. Самый обычный близкий контакт в тишине новогодних огней, среди уюта и мягкости, которой пышет другой человек. В комнате не так много вещей, ведь она маленькая. Немного тесноватая, с небольшой кроватью, около которой стоит ёлка, еле помещаясь меж стеной и её краем. Некоторые искусственные зелёные ветки лежат прямо на самой постели. Но, на самом деле, это никак не мешает. Благодаря этой тесноте, уюту и новогодней атмосфере целоваться становится в разы приятнее. Стоит приоткрыть слегка глаза, как тебя встречает полумрак, разбавляемый лишь светом самых красивых гирлянд и бликами с ёлочных игрушек. Чонгук судорожно вдыхает через нос воздух и решается опустить свою ладонь на чужую голую спину, запуская руку под пижамную смешную кофту. Тэхён едва заметно вздрагивает, краснея чуть сильнее, чем до этого.        — Подожди, — переводит дух Ким, не сдерживая своей счастливой улыбки. — Давай ещё попробуем этот… — Тэхён размахивает смущённо руками, смотря с надеждой на Чонгука, надеясь, что тот подхватит его мысль и продолжит. — Французский. — и улыбается, зачем-то поправляя свои волосы. Чон, очевидно, сидит в какой-то прострации, раз гипнотизирует глазами чужие губы, пытаясь успокоить сердце в груди. Знаете, как обычно происходит? В процессе ты сосредотачиваешься только на том, что выполняется, а уже после приходит осознание свершённого. Прежде, чем Чонгук приходит в себя, Тэхён кусает его за нижнюю губу, принимаясь активно посасывать её. Это вызывает смех у обоих, и Ким, выполнив миссию приведения в чувства, отстраняется, посылая воздушный поцелуй.        — Ням, ням, — Тэхён чмокает Чонгука в нос, чувствуя, как разливается в теле тепло. — Надо было раньше начать целоваться. У тебя вкусные губы, — признаёт и краснеет, смущаясь.        — Зато мы в будущем нашей собаке будем рассказывать, что наш первый поцелуй произошёл в полночь. В Новый Год, — Чон тихо смеётся со своих слов, но Тэхён смотрит серьёзно, а потом и вовсе обнимает за шею, целуя в ухо.        — У нас будет две собаки, — серьёзно шепчет на ухо Ким, обжигая своими холодными пальцами горячую шею. Чонгук покрывается мурашками, пропихивая свои тёплые ладони под чужую пижаму, чтобы уложить их на лопатки Тэхёна. — Бам и Танни, как и договаривались, — Чон тепло улыбается на эти слова, просто прижимая Кима к себе.        — И мы уедем за границу, выйдем друг за друга замуж и купим самые шикарные кольца, — продолжает Чонгук, смаргивая непрошенную влагу с глаз. Тэхён лишь кивает и искренне верит в то, что так всё и будет. Он именно это и загадал, потому что уверен в их совместном счастье. Звучит, как сказка, но на то и существуют желания. Чтобы их загадать, а потом выполнить.        — А пока будем сосаться, — Ким смеётся тихо, а Чонгук матерится, отпихивая парня от себя. Весь романтический момент испортил.        — И ебаться, — добавляет Гук уже тише, разминая свои красные щёки ладонями. Тэхён с хитрой улыбкой на это кивает, облизываясь. Чонгук закатывает глаза, а потом тянется к одеялу, чтобы накрыть их обоих сверху.        — Это зачем? — спрашивает Тэхён, хихикая, когда он сталкивается с Гуком лбом, будучи уже под одеялом.        — Ты холодный, поэтому хочу нас согреть, — просто отвечает Чонгук, даже не подозревая о том, как млеет от такой заботы Ким. Буквально растекается от чувств, переполняющих всё его существо. Тэхён счастливо искрится, когда смотрит в чужие глаза — такие невероятно тёмные и притягательные. И как любовь может осуждаться? Как можно судить что-то настолько прекрасное, что может окрылять? И разрушать, на самом деле, тоже, но не в этом случае. Под одеялом душно, но Чонгук уже просто не выдерживает, приникая слегка резко к чужим губам. Ким от неожиданности охает, но быстро перехватывает не самый нежный темп поцелуя.        — Давай разденемся? — предлагает Тэхён, отрываясь от губ напротив. Краснеет, хоть этого и не видно под одеялом. — Я читал, что мужчины часто стимулируют друг другу соски, — делится, а Чонгук глаза отводит в смущении, но кивает согласно.        — Только сильно, это… — Гук опускает взгляд на свои пижамные штаны, рассматривая сердечки. — Не надо… Они чувствительные очень, — приходится признаться в этом.        — А я… — Ким краснеет, словно редька. — Никогда не пробовал их трогать, — очень тихо, но зато честно сообщает, тоже начиная рассматривать рисунки на своей синей пижаме с милыми мишками. Чонгук набирается смелости, поддевая края чужой спальной кофты. Затем тянет вверх, полностью снимая.        — Соски, как соски… — задумчиво выдыхает Чон, смотря на чужую грудь. Это должно возбуждать? Повисает неловкая тишина, и Тэхён покрывается мурашками от прошедшегося по коже холодка.       — Я сейчас замёрзну, сделай что-нибудь, — просит Ким через несколько минут неловкой паузы. Чонгук укладывает обе свои горячие ладони на чужую грудь. Замирает в таком положении, слегка жамкая её в руках на пробу. Тэхён делает каменное лицо, застывая изваянием. А у Гука ощущение, что он делает что-то не так. Не только сейчас, это касается его жизни в целом, ведь она стремительно катится в голубое небытие.        — Сними с себя, — командует Тэхён с по-прежнему непроницаемым лицом, кивая на пижамную кофту. Какую эмоцию вы представляете в том случае, если вас пытаются лапать за то, чего нет? Вот и Ким не знает. Чонгук послушно стягивает верх. Ким недовольно щурится, а потом и вовсе фыркает, показушно отворачиваясь.        — Ты чего? — спрашивает Чонгук, разворачивая парня обратно к себе лицом.       — Комплексую из-за твоего аполлоновского тела, — Тэхён слышит смех, а потом и вовсе расплывается в улыбке, получая мягкий поцелуй в уголок губ.        — Дурашка, — шепчет Гук, утыкаясь носом в чужую шею. От неё пахнет женскими духами. Ким на радостях решил цветочно заблагоухать, чтобы свалить Чонгука наповал. Тэхён расслабляется в чужих руках, предоставляя больше доступа к своей шее. Неосознанно, правда. Чон оставляет лёгкие поцелуи на медовой коже, изучая своими губами каждую венку, каждую родинку. Родинки, вообще, вещь красивая. Чонгук любит изучать их на медовом теле, смотреть на естественную роспись шоколадных созвездий, запоминать их расположение и просто наблюдать. Тэхён млеет от медленных поцелуев в шею, прикрывая в удовольствии глаза. Немного щекотное, но до безумия приятное чувство. От этого даже не замечается, как чужая ладонь крадётся по груди, слегка её поглаживая. Чонгук всё ещё помнит о сосках, поэтому хочет сделать Киму так, как делает иногда себе сам. Он зажимает бусинку меж своих пальцев, получая удивлённый выдох сверху. Тэхён что-то не очень довольно мычит, утыкаясь носом Чонгуку в волосы, пока тот продолжает его целовать в шею и гладить.        — Очень странно… — на выдохе шепчет Тэ, желая уйти от настойчивых и тёплых пальцев. Пока что непонятно, что надо испытывать в этот момент. Чон же лишь продолжает успокаивающе поглаживать чужую грудь, а потом задумывается.        — Я видел, что некоторые их лижут… — произносит Чонгук, смотря на чужие соски, и полностью отстраняется. Тэхён сидит весь взмыленный и красный, слегка сонными глазами смотря на человека напротив. Ким глядит на Чонгука, а потом опускает взгляд ниже. На чужую реплику ничего не отвечает, лишь приближается к груди, рассматривая соски. Они тёмного цвета, но выглядят неплохо. Соски могут выглядеть хорошо? А потом Тэхён неожиданно обхватывает чужую бусину губами, так и замирая. Чонгук замирает тоже, пока что не понимая, что в этом такого. У Кима же ощущение, что сосок становится чуть больше и твёрже. Либо ему кажется, поэтому он мочит его слегка слюной, начиная посасывать. Чонгук на это странно выгибается, издавая какой-то непонятный звук.        — Не делай так…! — хнычет Чон, запуская свои пальцы в чужие вьющиеся волосы. Тэхён случайно причмокивает, когда отстраняется.        — Больно? — обеспокоенно интересуется, смотря снизу вверх.        — Нет, — отрицательно машет головой Чонгук, ошалело облизывая свои губы. — Очень… — несколько секунд раздумывает над тем, что сказать. — Остро… — Ким вздыхает и укладывается на чужие бёдра.        — Что-то у нас не выходит ничего путного, — звучит устало и грустно. Чонгук поглаживает чужие волосы, отодвигая некоторые непослушные прядки, чтобы открыть доступ к глазам Тэхёна.        — Спать хочешь? — ласково интересуется у Тэхёна, видя, как тот сонно моргает, потягиваясь на его ногах.        — Мы ещё не провели волшебную ночь вместе… — грустно тянет Ким, не пытаясь отрицать того, что его тянет в царство Морфея. — И я не познал прелесть мужской простаты. — Чонгук на это звонко смеётся, даже хрюкая совсем по-детски от того, как серьёзно Тэ выглядел, когда говорил это.        — Знаешь, мы можем… — Чон мнётся с этим предложением, почёсывая затылок. — Попробовать найти её друг у друга. — Тэхён вскидывает голову, приоткрывая глаза.        — Правда? — звучит воодушевлённо. — Давай!        — Но сначала поцелуемся, — оповещает Чонгук, кивая в подтверждение головой. Потом действительно тянется к чужим губам, медленно оглаживая ладонью голую спину Кима. Щупает острые лопатки, слегка разминает их, переходя на шею. От чувственных ласк Тэхён приоткрывает в блаженном выдохе свои уста, чувствуя, как чужой язык мягко раздвигает его губы шире, оглаживая кругом полость рта. Ким вбирает резвый язык Чонгука глубже, посасывает его, чувствуя на своём собственном языке привкус мандаринов. Чон же ощущает, как ползёт жар по всему его телу, как возбуждающе покалывает язык от чужих манипуляций, как чувственно его тело отзывается на действия другого человека в принципе. Тэхён стонет в их мокрый поцелуй, и Чонгук вкушает то, как мягкий баритон обволакивает его кожу, проходится неспеша прогулочным шагом по рецепторам, заставляя появиться мурашкам после ласкающего слух звука. Комнату наполнило шумное дыхание. Чонгук сплетается с чужим языком, наслаждается этим чувством, вздрагивая от потока такой любви, ощущая приятные покалывания на коже. Ощущение, словно он весь превратился в обнажённый и чувствительный нерв. Чуть задень, пойдёт разряд по всем рецепторам. Тэхён довольно мычит, практически мурлычет в губы, оттягивая их нежно, лаская своими. Потом и вовсе наваливается почти всем телом, прилипая к Чонгуку получше репейника. Когда голая кожа соприкасается, это вызывает в груди что-то непонятное. Они трутся обнажёнными плечами, гладят друг друга так, как могут. Со стороны невероятно странно, но если окунаться в процесс, то волшебно. Чонгук лёгким движением оглаживает чужую спину, медленно спускаясь ниже. Тэхён, кажется, понимает, а потому покрывается мурашками, жмуря глаза. Чужая ладонь ходит вокруг резинки пижамных штанов. Кружит, а потом пальцы поддевают резинку, делают слегка щекотно и проникают ниже. Ким на это еле заметно напрягается, но не останавливает, лишь продолжает самозабвенно целоваться, отслеживая при этом чужие движения. Чонгук оглаживает копчик, останавливаясь на несколько секунд. Тэхён на это недовольно хмурится, начиная ёрзать. Призывает таким образом продолжать. Чон оглаживает ложбинку между ягодицами, и Ким предсказуемо сбивается с темпа поцелуя, задерживая дыхание. Пальцы играюче оглаживают вход. Слегка дразнят, что заставляет Тэхёна вообще разорвать поцелуй и вцепиться в чужие плечи.        — Нам нужна… — голос Чонгука долбит прямо в голову, насилуя мозг. Ким дёргается в руках, чувствуя, что его потряхивает. Кажется, он не знает, на что обращать внимание. На пальцы, которые разминают сфинктер или на чужой вязкий голос, который звучит прямо у уха. — Смазка… — кажется, это Тэхёна добивает, и он судорожно начинает трясти отрицательно головой. — Эй… — сказано сладко и густо, с некой хрипотцой.        — Пиздец, — жмурится Ким, жалостливо пропищав. Он вцепляется до боли в чужие плечи, напрягаясь каждым своим нервом. — Давай ещё голосом меня изнасилуй, маньяк!.. — тихо шипит, когда чувствует, как чужой палец слегка давит на вход и едва заметно скользит внутрь.        — У нас нет смазки… — повторяет Чонгук, но слышит лишь шипение.        — Да мне похуй! — злится Ким, пытаясь уже самостоятельно насадиться, но Чон не позволяет. Целует вместо этого в уголок губ и продолжает медленно, смирившись с чужим нетерпением. Тэхён приоткрывает рот и запрокидывает голову назад, чувствуя, как всё тело прошивает какой-то возбуждающей судорогой. Чонгук ощущает, как Кима трясёт, поэтому даже пугается, покрывая чужую шею быстрыми и мелкими поцелуями. Палец внутри слегка двигается, а Тэхён на это сжимается и хнычет. Его лицо искажается непонятной эмоцией. В обычной ситуации такая гримаса могла бы вызвать смех, но почему-то в данный момент Чонгук находит в этом что-то очаровательное. И возбуждающее, естественное. Тэхён насаживается сам до конца, закусывая свои пальцы, чтобы слишком громко не хныкать. Очень непонятно, на самом деле.        — Ещё, — срывающимся голосом шепчет Ким, прижимаясь к Чонгуку ближе. Ему неосознанно хочется утешения, потому что его тело не понимает, что с ним делают. Второй палец идёт туго, несмотря на то, что Тэхён пытался растягивать себя самостоятельно. Чонгук тоже себя растягивал, но сейчас пока побудет тем, кто ищет простату. Внутри слегка пощипывает, но терпимо. И не больно, на самом деле. Тело сопротивляется, на пальцы чувствуется давление. Но стоит ими немного подвигать внутри, тело привыкает. Тэхён сжимается вокруг пальцев. Очевидно, ему понравилось это чувство заполненности, поэтому он продолжает самостоятельно играть и пользоваться тем, что внутри него. Чонгук с небольшим усилием раздвигает внутри пальцы, слыша болезненное шипение. Целует мимолётно с извинением в губы, но продолжает.        — Вроде надо… — похоже для Тэхёна голос Чонгука — главный триггер. Он сжимается внутри сильнее, подгибая пальцы на своих ногах. То ли от удовольствия, то ли от непонятных эмоций. Слишком шумно сглатывает слюну, жмуря глаза. — Подогнуть вот… — Ким с громким стоном впивается ногтями в чужие руки, закатывая глаза. Его действительно трясёт, а из глаз внезапно брызгают слёзки. — так… Тэхён заходится в громком плаче, не контролируя слюну, которая скатывается с уголков губ, капая с подбородка на плечо Чона. Член конвульсивно дёргается, набухая сильнее так, что ткань на нём начинает раздражать. Пижамные штаны пачкаются в смазке, которая обильным и резким потоком начала течь с головки. Ким не особо думает о таких вещах в этот момент, потому что он где-то в прострации, разнеженно стонет, закатывая глаза, пока к подбородку текут слёзы и слюна. Чонгук пугается такой реакции, уже собираясь вынуть пальцы, чтобы успокоить Тэхёна, вытереть всё это обилие жидкостей, но его останавливают.       — Ещё, — стонет Ким, упираясь своим лбом в чужое плечо. Кожа мокнет от слёз, но Чонгук это игнорирует. — Давай ещё, — хнычет, приоткрывая рот. Пальцы снова слегка давят на простату, и Тэ выгибается дугой, а из глаз продолжают течь и брызгать слёзы от сильного возбуждения. Ким даже не пытается задуматься о том, почему в его рту столько слюны, почему он не пытается её сдержать, и она капает на простыни, стекая по подбородку и шее. Чонгука это не отталкивает. Каким бы Тэхён ни был и как бы он не выглядел, он всегда очаровательный. Всегда. Даже в предоргазменных судорогах. Ким содрогается в его руках, дёргаясь непроизвольно сильно, сжимаясь внутри. Чонгук двигает пальцами внутри, раздвигает стенки и гладит простату, отчего Тэхёна буквально размазывает в лужу.        — А! — кричит, слюнявя Чона окончательно, обмякая слишком резко всем телом. Чонгук подхватывает Тэхёна, прижимая к себе, пока тот ревёт в его плечо, трясясь от слишком сильных ощущений. В буквальном смысле рыдая от оргазма, которого получилось достичь без помощи рук. По ткани расползается густое и вязкое пятно от спермы. Чон гладит чужую спину, перебирая прядки вьющихся волос. Шепчет что-то тихое и мягкое, пока Тэ не замолкает, хлюпая носом. Всё ещё его тело сковывает лёгкая дрожь, поэтому Чонгук придерживает Кима, дабы тот не упал.        — Голова кружится, — хнычет Тэхён в чужое плечо, трётся о него носом, шмыгая тихо. Мелкая дрожь бегает по телу, но она уже не от напряжения, а наоборот от чистого и резкого расслабления. — Б-больше не… Не… — Ким слегка заикается, прикрывая глаза. Он ощутил столько эмоций: страх, удовольствие, боль, ужас, наслаждение, даже радость, что просто не может нормально шевелить языком. — Не будем так делать…       — Почему? — тихо интересуется Чонгук, любовно убирая прядки с чужих глаз.        — Я… Оно… — Тэхён аж икает, прижимаясь к Чону ближе, словно ему жутко холодно. — Это невыносимо, — то, что невыносимо приятно остаётся не озвученным. Иногда такое бывает, когда чувств слишком много, действительно через край. Их просто нет сил вытерпеть. Это разрушительное удовольствие Ким выдержать не в силах, оно его сломало. Тэхён нежится в чужих руках, практически засыпая. Он игнорирует липкую сперму в своих пижамных штанах. Слишком устал. Лицо неприятно стянули солёные слёзы, но и на них особого внимания обращать не хочется. Хотя, спустя некоторое время, которое он успешно проклевал носом, почти уснув, до него доходит одна важная вещь.        — Чонгуки, — в ответ тихо и вопросительно мычат, не переставая массировать чужую кожу головы. — Твой пенис…        — Спи, спи, не волнуйся… — перебивает Чонгук, уже смирившись со стояком. Ким недовольно ворчит, приподнимаясь на локтях.        — Надо кончать, Чонгуки, — говорит серьёзно, потеревшись щекой через ткань о чужой член. — Я могу это, со…        — Нет-нет, ты этого делать не будешь без презерватива. — отрезает Чон, выразительно смотря на Тэхёна, который тут же сдувается, но не спорит. Укладывается обратно на ноги, зевая. А потом лениво приоткрывает глаза, сверкая какой-то нехорошей хитростью. Тэхён слегка ёрзает, а потом играючи крадётся к резинке чужих пижамных штанов.        — Вчера учитель на уроке сказал, что у меня в голове ветер гуляет, — начинает Ким легко (совершенно игнорируя то, как трясётся его голос после оргазма, не желая выстраивать ровную звуковую линию), попутно снимая с Чона штаны дрожащими руками, к слову. — А я ему случайно ответил, что у меня не ветер в голове гуляет, а Чонгук. Один Чонгук, — чужой член на эти слова дёргается, и Тэхён хлопает глазами, не понимая, чего такого возбуждающего ляпнул.        — Как я тебя люблю, боже, — стонет Чон, обнимая Кима крепко-крепко, кусая за ухо. — Съесть тебя хочу. — и кусает, кусает, кусает, пока Тэхён смущённо краснеет, не в силах убрать улыбку со своего лица.        — Это я должен тебя съесть, — смеётся Ким, легко поддаваясь чужим губам и ласкам. Его ещё потряхивает, и в теле ощущается неимоверная слабость. Чувство, словно он разучился управлять собственной физической оболочкой. И все конечности такие: «Прости, мы больше не в твоей власти, чао!» После своих слов Тэхён присасывается к чужому соску, слюнявя его. Смех тут же сходит на нет, оставляя за собой только непонятный гул в голове. Чонгук вцепляется в чужие волосы, промычав что-то нечленораздельное. У большинства представителей сильного пола существует неразрывная связь между нервами, расположенными в сосках и половом члене. От их правильной стимуляции у парней не только возникает эрекция, но и случается оргазм. Ким активно пользуется этими знаниями, с превеликим удовольствием посасывая торпорщащиеся бусинки, периодически причмокивая. Словно пьёт молоко и наслаждается этим. В этот момент его ладони ласкают член, стимулируя сразу две эрогенные зоны одновременно. В этом случае правило о двух зайцах не работает, ибо эффект моментальный. Чонгук не знает, как уйти от ласк. С одной стороны член, с другой соски, бежать некуда, Ким не пускает. Тэхён лениво покусывает чувствительные горошины, водит руками по члену, а потом отстраняется, смаргивая сонную пелену с глаз. Он неимоверно устал, но не может оставить Чонгука таким красным, нуждающимся и растрёпанным на произвол правой руки.        — Ты такой чувствительный, — говорит очевидную вещь Тэ, пальцами зажимая сосок, раскачивая его по кругу. Чонгук скулит, и на его глазах еле заметно выступают слёзы. Вторая рука оглаживает головку, дразня пару раз уретру, и Чон совсем теряется, шмыгая чувственно носом. Чтобы себя добить, Чон стимулирует самостоятельно второй сосок, покрываясь испариной. Тело даёт сбой, начиная конвульсивно и непредсказуемо дёргаться. — Кстати, я недавно купил маску для сна нам обоим. Там такой прикольный дизайн, — Тэхён заводит непринуждённый диалог, не переставая ласкать. Чонгук находит это довольно издевательским, так как половину просто не слышит, концентрируясь лишь на том, как резко напрягается его грудь, круговыми волнами удовольствия вышибая слёзы из глаз. Он готов поклясться, что это был оргазм груди. Горячая волна от сосков бьёт прямо в пах, от чего сперма внезапно брызжет прямо на лицо Тэхёну, который рассказывал что-то про школу. Ким весь кривится, отфыркивая белёсую субстанцию. Чонгук же с разбитым и тихим плачем валится на постель, закутываясь в одеяло без сил. Его тоже накрыла послеоргазменная истерика от переизбытка чувств. Тэхён заваливается рядом, вытерев лицо салфетками, которые уже были заранее подготовлены. Он прижимает дрожащего хнычащего Чонгука к себе, понимая, что они оба ещё не скоро отойдут от такого. Тэ сам ещё не до конца в себя пришёл, так как ноги до сих пор не держат, а руки трясутся, как у алкоголика.        — Что мы сделали… — со смешком шепчет Ким, но ответа не получает. Чон не в состоянии что-либо ответить, так как в его голове ещё гул и карусель. Тэхён накрывает их одеялом с головой, закрывая глаза. Наконец-то спать. Сегодня они впервые поцеловались. Впервые начали ласкать друг друга. Впервые испытали такие сильные оргазмы. И что-то подсказывает, что дело вовсе не в какой-то технике. Дело в человеке. Ну, и немного в их неопытности, потому что всё, что делается впервые, всегда ощущается острее. Они целуют друг друга напоследок, разнеженно обмякая в руках друг друга. По комнате бегают огоньки от гирлянд, разбавляя волшебную новогоднюю темноту. Появляется ощущение того, что время застыло. Разве что только в тишину комнаты вторгается мягкое сопение двух парней, которые жмутся друг к дружке теснее во сне, пусть и неосознанно.