Серый Шум - другой взгляд

Телефон звонит мерзко и настойчиво. Ты с трудом разлепляешь глаза. Твоя хваленая способность засыпать за считанные минуты уже несколько месяцев как сбоит, и уснул ты только ближе к пяти утра. С неохотой ты вылезаешь из-под одеяла, брезгливо скинув на пол журнал с кроссвордами, как будто это он виноват в том, что ты не выспался. - Кицураги. - Киц, доброе утро! Слушай, тут такое дело...- Алиса замолкает. Ты знаешь, что на том конце провода офицер Деметтри покусывает нижнюю губу. Она всегда так делает, когда ей сложно что-то сказать. - В общем, у тебя сегодня гости. Не клади трубку, ради бога, я все объясню позже! Она хорошо тебя знает. И если бы она говорила о себе, то точно не в третьем лице. Тебе, в сущности, плевать, кого принесет в этот дом, потому что ты одинаково будешь не рад любому, кто потревожит твой беспокойный покой. У тебя уже были планы на этот день, и они включали в себя чтение, бутылку коммодорского красного и законный час рефлексии. Последнее видится сомнительной идеей, но ты обещал, что последуешь совету психотерапевта, к которому тебя отвёл Викмар. - Кто? -Сонная хрипотца добавляет твоему вопросу агрессивное звучание. Ты только надеешься, что Алиса не примет это на свой счёт. В конце концов, она - единственный человек, которому ты доверился в минуту нужды, и она это доверия не предала. - Это сюрприз! - Ты знаешь, что я терпеть не могу сюрпризы. - Твой старый знакомый. Человек, который тебя поймет… В твоей ситуации. Сонный мозг ещё не способен включиться в работу по разгадыванию головоломок. - Не надо. У меня уже есть планы на день. - Знаю я твои планы, Ким! - Возмущенно произносит офицер - Опять запрешься в своем замке? Ты хотя бы ел вчера? - А это уже звучит, как упрек. Не стоило знакомить их с Мино. Теперь над тобой двойной дозор, будто ты маленький ребенок, которого нужно контролировать. Это унизительно. - Офицер Деметтри, не стоит тратить свое внимание на мой режим питания. Я способен себя прокормить. - И именно поэтому в холодильнике шаром покати, да. - Ты что, залезала в наш холодильник? - Новость о таком грубом вторжении в личное пространство пробудила тебя окончательно. Ты раздражен и уязвлен. Но на самом деле больше расстроен своими же формулировками. “Наш”... Ты горько вздыхаешь. Не с этого должно было начаться утро, хотя как бы иначе оно началось, если... Взгляд падает на фотографию, которую ты поставил на тумбочку у кровати. Никак иначе оно не начинается с тех пор, как ты сюда вернулся. Глупо было бы винить Алису в этом. - Я прошу прощения за досмотр вашей собственности, лейтенант Кицураги! - Наигранная виноватость сочится из этого почти детского приятного голоса. Ты устало трешь виски. Уже сильно отросли. Нет, она абсолютно точно ни при чем. Ее беспокойство о тебе понятно - ты действительно перестал следить за тем, ешь ты вообще или нет. О трапезах напоминают только коробки от лапши или обертки от кебабов. За уборкой ты тоже практически не следишь, пока укол совести не напомнит, что это может увидеть кто-то ещё. - На ужин у меня был рис, если тебе это так интересно. И все же, кого мне ждать? - Я рада, что ты это принял! Спасибо, Ким, ты не пожалеешь! Он придет в час. Чао, дорогой, позвоню позже! - Алиса!!! - Но в трубке только гудки. Тихий обречённый стон вырывается из груди. Который час вообще? Водрузив на нос очки, ты бросаешь взгляд на электронные часы - дисплей крайних цифр раздражающее мигает. Это мигание началось после того, как Гарри сшиб часы подушкой в вашу первую полноценную ночь вместе. Самопроизвольной улыбки хватает ненадолго - твое желание не мирить две части мира до и после произошедшего вынуждает сознание скрежетать как поршни двигателя твоей любимой Кинемы без смазки. Он жив, покуда ты помнишь его. Для тебя - он жив. Поэтому ты именно здесь, и уже давно сдал свою квартиру каким-то студентам, поселившись в студии окончательно бесповоротно. С глупой надеждой на то, что ее хозяин когда-нибудь вернётся. Сознательная часть тебя верещит как потерпевшая от логической нестыковки. Что ты, зря наращивал запас самоконтроля длиною в десятилетия, чтобы он хоть раз не послужил твоим интересам? Она обязана повиноваться, и твоя вера выходит победителем в битве с разумом. Где-то между ними застрял ком чувств, обугленные шматы которого отваливаются каждый божий день, когда твой взгляд или мысль приводит тебя к напоминанию о потере. Как, например, сейчас. В твоих руках пустая бутылка коммодорского красного. Так странно вспомнить о том, что ты когда то посчитал остроумной фразу:" Если вы хотите просыпаться с кем-то, кроме коммодорского красного..." Сейчас она кажется тебе почти пророческой, потому что ты бы- хотел. Случай распорядился иначе. Можно долго погружаться вниз по спирали всего сделанного и сказанного, только часы мигают неприятными цифрами: без десяти 12. У тебя час до прихода неизвестного гостя, а в доме бардак, да и сам ты выглядишь чуть симпатичнее тех алкашей, что встретились вам в рыбацкой деревне. Ты заталкиваешь журналы и пустые коробки прямо под кровать - сюда ты точно никого не поведешь, разбираться будешь позже. На мгновение ты задерживаешься у тумбочки, аккуратно коснувшись пальцами стекла, под которым спрятано фото: чудо, застывшее во времени. Гарри тянет руку к фазмиду. Твой мозг заточен под однозначность. Стоит занять руки, и лишние мыслительные процессы отваливаются сами собой. Ты был бы не против, если бы в этот момент они просто канули в бездну о которой так любил говорить Гарри, и больше не возвращались. Это похоже на приливы и отливы. Как только механическая часть заканчивается, мыслительная включается так, будто перерыва и не было. Мучительно. Многое произошло в твоей жизни, что заставляло тебя активно думать и пережёвывать эмоции, ломать об них зубы и сплевывать кровь со вкусом горечи и вины. Но никогда - так отчётливо и всеобъемлюще. Кажется, рефлексия началась раньше запланированного. Это нужно прекратить. Ты не знаешь, кого принесет к этим дверям, и не хочешь демонстрировать лишнего. Ты бегло осматриваешь помещение - видимого мусора нет, полки пыльные, но кому какое дело, одинокая грязная тарелка в раковине, в ванной пахнет твоим гелем для душа. Прилично. На диване валяется недочитанная книга - тот самый справочник по скульптурной живописи. На твой вкус, читать это невозможно. Фотографии красивые. Тебя тянет к нему снова и снова. Психотерапевт сказал, что копирование привычек твоего бывшего партнера - это попытка заполнить пустоту и создать иллюзию его присутствия. Иррационально ты обозлился на этот вывод. По факту: ты слушаешь его пластинки, носишь его одежду, живёшь в его доме, пьешь блядское коммодорское красное, которое на вкус как жжёный уксус с нотками винограда. Безумие, Кицураги, форменное безумие. И оно облегчает твои страдания. Кажется, что если ты разгадаешь его, пропустишь через себя все составляющие личности Гаррье Дюбуа это волшебным образом вернёт его обратно. Не даст ему исчезнуть из истории Элизиума. На тебе сейчас футболка с человеком из Хельмдалля. Велика тебе на два размера.Она висит как тряпка, который бы ты ее и назвал, достает почти до колен - абсолютно безвкусный предмет одежды, почти как те, что ты любил в годы своей буйной молодости. Ты похудел килограмм на пять, не меньше, хоть и до этого не мог похвастаться особой тучностью. Скулы стали острее, иней седины затронул некоторые пряди. Вряд ли твоя голова когда-нибудь станет белой в принципе, генетика делает свое дело - сеолиты седеют очень поздно. И даже это не способно выдать твои 44, скорее усталого мужчину 30+, который очень плохо спит. Тебе холодно. Студия хорошо отапливается, холод, скорее всего, носит не физический характер - даже несмотря на то, что за окном метёт так, что вообще ничего не видно. Тебе даже немного жаль того, кто решил посетить тебя в такую метель. Всего 4 месяца прошло, а кажется, будто в прошлой жизни и одновременно вчера. Ощущение времени, как и многое, другое сбоит. Домашние джинсы и уже твоя футболка, такая же по-дурацки бунтарская, как и его - эту тебе подарил Викмар на Новый Год. У него вообще, видимо, традиция - дарить странные футболки. Эта - с логотипом Спидфрик ФМ. У тебя была похожая лет 10 назад. Ты ещё ни разу не надевал ее, повода не находилось. Зная Жана - возможно, это немного его обидело. Ты стал питать больше теплых чувств к этому человеку, хоть и отделаться от своего первого впечатления о нем так и не удалось - как и до конца отпустить обиду за своего рода предательство в твоих понятиях. Его тоже можно понять, ты и сам до сих пор эпизодически сгораешь изнутри от чувства вины, без возможности получить искупление. Холодная вода наконец-то фокусирует блуждающее внимание на насущных вопросах. Алиса была права, тебе даже нечем угостить незваного гостя. Разве что чаем, в сроке годности которого ты не уверен, а выкинуть не поднимается рука - судя по цветастой жестяной коробке, это был чей-то подарок, а значит - это важная часть дома. По крайней мере, ты думаешь что он сохранил этот несчастный чай из сентиментальных соображений. Ты можешь лишь надеяться, что кто бы ни пришел, он тут надолго не задержится. И ровно в 12 в дверь раздается стук. Поспешно затушив недокуренную сигарету, ты намеренно медленно подходишь к двери. - Кто там? - Привет, Киц, узнаешь? Если до этого казалось, что тебе холодно, то сейчас лёд сковал все тело. Какого черта? Где она только достала его номер?! Ты прочищаешь горло и делаешь несколько глубоких вдохов, прежде чем пустить гостя внутрь. Время не пощадило Генри: всего пять лет, но ты готов поклясться, что постарел он на все десять. Хоть тебе и нравится эффект, которых создаёт чередование темных и светлых волосков, придавая шевелюре сходство с пеплом, белых вкраплений в аккуратной стрижке твоего бывшего любовника в разы больше. Как и морщин, которые к удивлению, придают ему более солидный вид. Сколько ему сейчас? 60? Тебе всегда нравились мужчины постарше: не из соображений какого-то фетиша, а потому что они гораздо спокойнее относились к твоим границам и обычно сами знают, чего хотят. К тому же, с ними всегда находится о чем поговорить, и к сексу без обязательств, как правило, относятся проще. С Генри было так. За исключением того факта, что ты когда-то поневоле застал его в один из самых уязвимых моментов жизни - как и он тебя сейчас. - Здравствуй, Генри. - Нервно поправляя очки, ты отступаешь на шаг назад, пропуская гостя внутрь. Мужчина вежливо кивает, стряхивая с себя снег. Благодаря Гарри ты стал лучше, как детектив: взгляд цепляется за любые мелочи, создавая целостную картину. Не то чтобы ты раньше так не делал, но эта способность стала острее, и к тому же теперь работает в автономном режиме 24 часа в сутки: Генри растолстел, костюм сшит явно на заказ, сидит как влитой - значит, его дело пошло в гору, подошва одного из сапог скошена вправо - болезнь суставов, видимо, прогрессирует, из кармана торчит перчатка - тонкая, явно не от плохой погоды, водительская. Значит, купил карету. Простые факты, совершенно бесполезная информация, но ее поток успокаивает. Вероятно, твое сознание пользуется этим, чтобы заглушить другие потоки прямиком из недр свежей травмы. - Мило у тебя тут. Необычная планировка. Сам придумал? - Без сапог Генри одного роста с тобой, и вы оба застыли в попытке вести неловкий разговор. К твоему удивлению, ты не чувствуешь вины или неприязни от присутствия этого человека. Лёгкую досаду за сорванные планы - и не более. - Хм… Она не моя. Я тут просто живу. Присаживайся. Прошу прощения, я давно не ходил за покупками, могу предложить только чай. - О, об этом не беспокойся! - Гость лезет в карман пиджака. В его широкой ладони оказывается небольшой крафт-пакет с незнакомой маркировкой. - Я надеюсь, ты все ещё кофейный наркоман? - Генри подмигивает, протягивая тебе пакет. Ты пытаешься проморгаться от неожиданности. Несколько секунд вы так и стоите, и ты не сразу соображаешь, что нужно принять подарок. - Я бы не назвал мою потребность в кофеине зависимостью. Благодарю! Пока твой гость устраивается на диване осматривая помещение, ты ставишь на плиту чайник и открываешь упаковку того, что тебе принес Генри. Из пакета в нос резко ударяет запах настоящего молотого кофе, не совсем обычного: немного дымный, больше древесный, с отчётливой ореховой ноткой. Аромат вызывает какое-то смутное теплое воспоминание. В это мгновение ты искренне благодарен Генри. Правда, озвучить это не собираешься. - А… Ты все так же мент, да? - Учитывая, кто попросил тебя сюда прийти, ответ очевиден. - Язвишь. Мне всегда в тебе это нравилось. И как служба? Заваривать хороший кофе кипятком, конечно, кощунство, но турки в этом доме нет. Да и твоя зарплата не особо позволяет покупать дорогущий кофе. Ты, конечно, не бедствуешь, да и тратиться особо не на что. Бережливость, тем не менее, ты впитал всем своим существом ещё со времён приюта. - Идёт. - Я имею ввиду, тебя хоть повысили? - До лейтенанта-ефрейтора. Технически, я руковожу отделом особо тяжких преступлений. - Мои поздравления, Киц! Это... - Ты можешь перестать меня так называть? - Ты не выдержал, рука дернулась и содержимое одной из чашек расплескалась по столешнице. Слишком резко ты это высказал… Но тебе никогда не нравилось сокращение от собственной фамилии. Впрочем, как и твоя фамилия. Без приставки "лейтенант" она служит лишь очередным напоминанием, что сторонний наблюдатель всегда будет воспринимать тебя как человека, который не принадлежит этой земле. - Извини, Ким, я думал... - Просто прими к сведению, не извиняйся. Сахара нет, как и молока, будешь? - Именно так как я его и пью, конечно! Ты ставишь чашки с кофе на журнальный столик и садишься на диван, стараясь не смотреть на своего собеседника. Генри аккуратно подхватывает чашку, каким-то образом игнорируя тот факт, что она обжигающе горячая. - Послушай, я не знаю, что тебе сказала Алиса, и не хочу показаться невежливым, но у меня сегодня были совершенно другие планы, и я не настроен на... Чужая рука внезапно оказывается на твоей щеке. Большим пальцем он, еле касаясь, приподнимает короткие волоски - ты не брился уже дней пять, если не больше. Взгляд Генри полон искреннего сочувствия, и, глядя на это лицо, ты с горечью осознаешь, как этот человек похож на Гарри - такой же выдающийся подбородок, такие же разрез глаз, будто они по умолчанию были установлены грустными, такие же пышные усы, только почти все белые. А вот у твоего бывшего партнера, несмотря на урон, нанесенный своему телу, возраст не коснулся шикарной растительности. Да черт возьми, у него даже имя созвучное… - Что ты… - Тсс. Я все понимаю, Ким. Я был там, и ты это знаешь. Ты хороший человек. Позволь мне вернуть тебе старый должок, окей? Ты можешь этого не осознавать, но тебе это нужно. Я знаю, о чем говорю. Конечно, стоило догадаться, почему именно он. Ваше знакомство было не совсем обычным: тогда твоей стандартной практикой было подцепить кого-нибудь в соответствующем клубе на одну ночь и разбежаться, даже не спрашивая имён. Обычно к понравившемуся объекту ты подходил сам. И даже несмотря на внешность, которую ты не находишь выдающейся, тебе редко отказывали. Ты умеешь себя подать, если ситуация того требует. Но Генри подцепил тебя сам: вы пересеклись в каретной мастерской, и как-то быстро зацепились языками - с ним было легко, этот мужчина излучал какое-то особое очарование, а за этим флером устроилась бьющая наповал прямолинейность. Когда разговор был окончен, он просто протянул тебе листок бумаги со своим телефоном и, хитро улыбаясь, сказал: "Позвони, если захочешь хорошо провести время. Ты мне нравишься" и был таков. Тебя поразила в принципе вся совокупность факторов: и тот факт, что это он к тебе подошёл, и такое откровенное предложение в месте, где и за меньшее можно было получить заточку между ребрами, и то, что ты, вопреки привычке быть осторожным, ему поверил, даже не подумав о том, что это может быть ловушкой. В тот же вечер ты приехал к нему. С порога предупредил, что это на один раз. И он согласился. История на этом бы и закончилась,, если бы он не нашел тебя ещё раз, на сей раз уже в клубе. Тебе было лень тратить силы на флирт с кем-то другим, и вы провели ещё одну ночь вместе. В отличие от первой страстной ночи, во второй раз вы скорее неторопливо лапали друг друга, а потом и вовсе разговорились обо всем на свете, и ты остался у него на ночь. Он, видимо, думал, что ты крепко спишь, когда поддался порыву и заплакал. Тогда-то, ведомый принципами гуманизма, но все ещё скованный в своих реакциях на чужое горе, ты все же попытался проявить сочувствие. и Генри рассказал свою печальную историю: как и ты, целью таких мимолётных встреч он ставил себе забытье. Только в его случае, он пытался бежать от тяжёлой потери - полгода назад его первая жена скончалась от рака лёгких. И он винил в этом себя - она никогда не курила. А вот Генри смолил как паровоз. Он понимал, что это нелогично, что он всегда выходил на балкон и не позволял себе пускать дым ей в лицо или хоть как-то влиять своей пагубной привычкой на супругу. Но что могут доводы разума противопоставить трауру? Отвращение к алкоголю и наркотикам ему привили ещё в детстве, профессия и статус не позволяли наделать глупостей - слишком много чужих жизней было завязано на его работе, поэтому единственное что осталось - забываться в чужих объятиях. Иногда это были буквально просто объятия, чаще секс с мужчинами или женщинами - мужчины, по его словам, соглашались охотнее и относились проще. Как и ты, он не искал повторных встреч, стараясь менять места, отели, обстоятельства. Но когда он увидел тебя, он почувствовал что вы похожи. И в первый же день принял решение открыться. Но ты так быстро исчез из его комнаты в отеле, что ему пришлось искать тебя снова. Он так и говорил: "Я знал, что только тебе смогу это доверить. Не знаю почему, просто так чувствовал" Для тебя это все было ужасно неловко, неуместно и даже более эгоистично, чем твои собственные мотивы - сваливать такое тяжкое бремя на плечи незнакомого человека... И тем не менее, ты выслушал его. Вы говорили до самого утра, он, кажется, даже плакал с достоинством - тихо, лишь изредка шмыгая носом, но по тому, как отчаянно его пальцы цеплялись за твое плечо, легко можно было сказать, с каким трудом Генри исторгал из себя яд своей боли. После этого вы виделись ещё несколько раз на протяжении года. Иногда просто поговорить о жизни, иногда переспать. В какой-то момент это все просто прекратилось. На фоне всех остальных твоих связей эту сложно было забыть окончательно. Чужие интенсивные переживания имеют нехорошее свойство врезаться тебе в память. Только одного ты не можешь взять в толк: как Алиса нашла его?... Ты осторожно убираешь руку Генри со своего лица и поправляешь очки. Он делает глоток из своей чашки и просто смотрит на тебя, еле заметно кивнув. Ждёт, пока ты заговоришь. Но ты не хочешь говорить. Ни с ним, ни с кем бы то ни было. Не о чем тут говорить, твоя реальность не принимает ту, другую в которой весь участок постоянно сочувствует и поминает Гаррье Дюбуа добрым словом. "О мертвых либо хорошо, либо никак" - как они говорят. Но он жив. Для тебя он жив и будет жить. Из уголка глаза скатывается слеза. Ты ругаешь себя за то, что не уследил, резко смахивая непрошеную жидкость. - Тебе лучше уйти, Генри. Спасибо, что не отказал Алисе. - Ким. Я не уйду, пока ты не поговоришь со мной. - От тепла предыдущих фраз не осталось и следа, его голос обрёл спокойную властную крепость. Генри действительно никуда не уйдет, пока свое не получит. Тебя в принципе раздражает это типичное для мужчин желание пересилить друг друга в чем бы то ни было, хоть ты и сам можешь играть в эту игру весьма успешно. Но эмоции - для тебя поприще уязвимое, так что писькомерство упрямостью кажется совершенно неуместным. - Это мой дом. Не усложняй. Твой голос напротив, слегка осипший от попытки скрыть надрыв. Выглядит жалко вкупе со скрещенными на груди руками. Гарри бы знал, как раскусить твою оболочку, не повредив содержимое. Он бы нашел ключ… Твой собеседник прикрывает глаза, сделав глубокий вдох, и ставит чашку на стол. После чего разминает кисти и на выдохе произносит:"Окей, если ты не хочешь говорить, тогда хотя бы давай посидим. Просто посидим, ладно?" Он перекидывает свою руку через твои плечи и несильно надавливает, негласно спрашивая разрешения. Ты создаёшь впечатление человека неконтактного из-за сдержанной вежливости и манер. Это знают многие в твоём окружении. А вот чего они не знают - и то, что Гарри удалось разглядеть с первого дня вашего знакомства - так это то, что тактильного контакта тебе всегда мало. Ты читал в одной из книг по психологии, что ещё тогда дала тебе Жюдит, что это детская травма от недостатка родительской ласки. Бесполезное знание, учитывая, что ты научился сдерживать этот голод. Не сейчас. Ты считаешь, что не заслуживаешь теплого отношения в свою сторону. И все же... Шумно выдохнув через нос, ты приваливаешься к Генри, роняешь голову на его плечо и закрываешь глаза. Он тихонько массирует пальцами твою шею. Массаж. Ты бы продал все, что у тебя осталось чтобы вернуться в тот день, когда Гарри впервые сделал тебе массаж. Какой же ты мудак...Думаешь только о собственной выгоде, а не о том, что ты сделал не так. Пять звёзд этому офицеру РГМ, он путает показания свидетелей с открытками на день рождения. Пальцы гостя смещаются на твою голову, теперь массируя и ее. Это немного успокаивает. И напрягает одновременно. Тебя выморозил сам факт того, что прошлое внезапно тебя настигло, и ты ожидал… В общем, ничего хорошего. Но когда он вошел… Ты не почувствовал страха, вины или даже ностальгии. Вообще ничего. Как и сейчас - как будто исчезни этот человек из помещения, и ничего не поменяется. Странное ощущение, обычно ты куда острее реагируешь на присутствие других людей рядом с собой. Может, это и к лучшему? Но молчание начинает казаться тягостным. Комбайн, перемалывающий кости твоего самообладания выплёвывает это мерзкое чувство - ты уже все сделал. Ты оказываешься там, снова и снова в тот день в тот час и его глаза, пустые и влажные смотрят на тебя с немым укором - это сделал ты. Это твоя вина.Ты должен был быть внимательнее, ты должен был остановиться ты должен был…К этому невозможно привыкнуть. Терпение у тебя железное. Только слой железа кажется все тоньше и тоньше. Ты помнишь оригинальную вольту, выучил ещё в школе, но отклика в тебе она не нашла, слишком странные слова для нее выбраны, поэтому про себя ты повторяешь свою личную: " За миром- Серость, за Серостью снова Мир Мой мир корабль и я его Командир. За Серостью мир, за миром обратно Серость Мой разум тих, я ему сохраняю верность" Срабатывает через раз. И ты благодарен, что сейчас сработало. Дыхание выровнялось, атакующие тебя мысли отступили. В районе макушки стало тяжело - это Генри прислонился к твоим отросшим волосам щекой. - Ким. - Генри. - Какой он? Слишком много слов приходит на ум при попытке описать Гаррье. - Непредсказуемый. Ранимый. Романтик до мозга костей. Внимательный. Подарил мне на день рождения кусок старого аэростата. - Ты тихонько улыбаешься, вспоминая тот день, слова льются сами собой. - Сказал ему однажды, что хотел стать пилотом, а он где-то нашел этот кусок древности. Сильный. Внимательный. Заботливый. Пугливый. Он чуть в обморок не упал, когда я его первый раз тронул с определенным намерением. Генди прыснул, очень тихо, ты фыркнул и сам. И смешно и грустно одновременно. Последнее привело логическую цепочку к тому злополучному дню, когда ты… Ты закусываешь губу, до боли. "Ты виноват. Виноват. Виноват". Дышать приходится чаще. Твой гость прижимает твое напряжённое как струна тело к себе крепче. - Хороший человек. Как он выглядел? - Генри переводит твое внимание в другую сторону. С визуальными образами тебе сложнее, поэтому ресурс тут же стягивается с воронки рефлексии на попытку воспроизвести черты Гарри. Ты помнишь, как баки царапали тебе лицо. Помнишь красивый прямой нос, если смотреть сверху - то он даже казался острым. Густые широкие брови, что придавали лицу грозный вид, когда он хмурился. Грустные серо-зеленые глаза, с тонкими морщинками по углам и никогда не исчезающими серыми фингалами от вечного недосыпа. Он так хотел понять, какой он какаду, а ты про себя думал, что эта часть скорее придает ему сходство с волнистым попугаем. Это была бы двойная шутка. Наверное, стоило это озвучить, он бы возмутился, но оценил. - Красивый. - Все, что ты можешь озвучить, хоть в голове описаний куда больше. В конце концов, это не ты поэт и художник, не тебе облекать в слова того, чья жизнь природное явление, а не обрывки мыслей и выводов, к которым ты привык сам. - Не сомневаюсь. У тебя хороший вкус. Лжец из Генри паршивый. Тебе никакого дела до этой лжи. Просто факт. Не стоило все же этого начинать. Нужно сворачивать непрощённый сеанс психотерапии. Ты садишься прямо, избавляясь от чужой руки на твоём плече, и прокашливаешься. У него ухоженные руки, немного загорелые. Внимание на секунду привлекает безымянный палец. - Спасибо за компанию, Генри, но тебе правда лучше уйти. Я справляюсь. Гость оглядывает помещение, потом тебя, и мотает головой. - Как знаешь, Ким. В таком случае...- Резвости Генри можно только позавидовать. Ты даже дернуться не успел, когда его рука скользнула к твоему затылку и притянула тебя для поцелуя, которого ты вообще не ожидал. Телесная реакция была быстрее, сознательной - ты зачем-то ответил, и тут же получил такой удар под дых в лице отвращения к себе и этому человеку, что ничего не осталось, кроме как оттолкнуть Генри.. И даже не потому, что твой беснующийся разум воспринял это действие как измену, а от факта, что женатый человек, видимо, хотел сделать попытку "утешить" тебя другим способом, если уж словами не получилось. - Я что-то сделал не так? - Непонимание на лице твоего гостя даже ненаигранное. Что раздражает тебя ещё больше. Как можно быть таким... - Во-первых, это неуместно в текущей ситуации, во-вторых - подло. Генри поджимает губу и чешет затылок. Понимания в его глазах не прибавилось. - Нам же это раньше помогало. Я думал, хоть так тебя отвлечь… Разве ж это подлость, Ким? - Кольцо. Ты снял его перед приходом. Но полоса на безымянном свежая. Уходи. Немедленно. Теперь мужчина выглядит испуганно, уставившись на свои руки. Сначала эта деталь показалась тебе незначительной, теперь заиграла новыми красками, делая ситуацию только хуже. Ты никогда не поступишь так с Гарри. Никогда. - Прости. Вот. Моя визитка, если все же захочешь поговорить. - Он кладет ее на стол и, не глядя тебе в глаза, собирается в какие то рекордные сроки, исчезнув за дверью. Растворился в темноте коридора, словно призрак. И оставил после себя шлейф из ещё большего чувства вины. Как только дверь закрывается, ты сползаешь на пол, ладонью приподняв очки, чтобы закрыть глаза. У вас с Алисой будет долгий разговор. Никому нельзя верить . Решительно никому.