Об изменениях и шансах

      Леля сидела за столом, положив голову на учебник, и тихо кричала у себя в мыслях.       Новый Год хотелось проводить с друзьями, с любимым человеком, с кем угодно, кроме атласа по анатомии, но на носу был последний опрос, который должен был определить всё настроение на праздниках. Будет оно радостным и лёгким? Или подавленным и тяжёлым, грузом висящим на шее?       За этот год столько произошло… сдача ЕГЭ, поступление в вуз, новые знакомства, копание в себе и принятие факта, что внуков родители не дождутся, по крайней мере родных.       Зато после этого стало внутри как-то легче. Честнее с самой собой, что ли. Из серии: да, изменить нельзя, зато можно принять себя и попытаться вылезти из затравленной, твёрдой оболочки комплексов и страхов, из которой друзья помогали выбираться всё это время. В конце концов, было время переходить в совершенно новый коллектив, а там принимали только такой, какой себя показываешь.       Со своими бывшими одногруппниками виделась только пару раз, и то не со всеми. И не с теми, с кем хотелось — чёрт подери этот долбанный страх, который прошёл только тогда, когда стало уже поздно. Всегда был мессенджер, да, но… может, страх и не прошёл. Леля усмехнулась, подняв голову. Картинка препарированной почки смотрела со страницы, напоминая о неизбежном.       И чтобы неизбежное оттянуть, Леля залезла в соцсети, в которую сотню раз пролистывая новости о том, что скоро выйдет новый фильм о Человеке-Пауке. Куча споров, теорий и предсказаний вели к одному: появятся все трое. Но главное, что будет Том Холланд. Жене нравится Том Холланд, подумала Леля. О, чёрт.       Прошло много времени, а сил признаться всё же не хватило. Даже бывшим друзьям. Тем более родным.       Моргнув, Леля поняла, что всё ещё сверлит атлас по анатомии взглядом, а телефон будильником звенит откуда-то из кипы бумаг с лекциями. Рингтон ещё такой забавный, с некогда популярным звуком голоса персонажа. Когда там второй сезон?       — Лель, заткни его уже, а, — младшая сестра бросила маленькую подушку, которая, правда, по косой линии чуть не сбила чашку с остывшим чаем. Леля тяжёлым взглядом посмотрела на мягкий объект, похожий на маску того самого человека-паука. Если бы могли сходить вместе… Это был бы шанс изменить всё. Или хотя бы ошибку, из-за которой Леля ещё год провела в полном одиночестве (в романтическом плане, по крайней мере), хотя стоило всего лишь спросить. Может, вышло бы. Как у друзей с кружка, которые уже готовы были пожениться. Даже выбрали цвета — оранжевый и тёмно-зелёный.       Так.       Леля нащупала ручку и на случайном листке начертила полоску. Пятую за последний час. Потом порылась в макулатуре, нащупала уже сдавшийся мобильник и извлекла его наружу. «Пора собираться», — гласила надпись.       Идти в пятницу в шесть вечера на дополнительную лекцию — ужасное дело. Но, может, всё окупится, если эти знания придётся использовать на зачёте. Буквально пересилив саму себя, Леля поднялась, засунула первые попавшиеся тетради в рюкзак и стала собираться.       Первую часть лекции Леля добросовестно старалась слушать, сосредотачиваясь на рисунках и объяснениях преподавателя. К перерыву, правда, уже решала, пойти сегодня в кино или прошататься всю ночь в окружении зимних украшений. Вспомнилось, что активисты приглашали посетить мастеркласс по созданию новогодних украшений — что-то с японским названием, от которого мысли улетучились к недавно прочитанной книге о жизни гейши. Осталось же ещё несколько глав, и…       И в толпе, стремившейся на перерыв, мелькнули ярко-синие волосы. Леля проморгалась, сузила глаза и — о, неужели окупилось! — увидела Женю, всё также разгуливающую в слишком светлой для такого периода одежде.       Сердце пропустило удар. Леля почти была готова поверить в то, что святочные духи Диккенса добрались до России и по доброте душевной решили дать шанс всё исправить. Почти, потому что Женя сто процентов даже не вспомнит.       С другой стороны, не вспомнит, оно и к лучшему. Каким образом? Можно начать с чистого листа.       Вторую половину лекции Леля то и дело искала глазами ярко-синюю макушку, совершенно забыв о том, что глупо улыбаться во время объяснения материала как минимум невежливо по отношению к преподавателю.       На выходе в гардероб Женя теряется из виду. Леля чуть ли не на носочки встаёт, чтобы найти бывшую одногруппницу, но святочные духи смеются и говорят о том, что настолько легко ничего в жизни не происходит. Леля изо всех сил не отпускает мысль «пожалуйста, будь снаружи», стараясь не отвлекаться на ассоциации и уход в ненужные рассуждения как обычно.       Как интересно выходило, что Женя поступила в тот же вуз. Если это не шанс, то что? — думала более уверенная в себе сторона Лели, начавшая проклёвываться совсем недавно.       «Да ну, это глупо», — думала обычная скорлупка, пока ноги несли вверх по лестнице.       — Женя! — успела опередить страх Леля, увидев бывшую одногруппницу на улице. — Вот так сюрприз!       Женя, отвлекшись от телефона, вскинула брови в удивлении и улыбнулась.       — Не то слово!       Снова приветственные объятия, в которых тревога находит лазейку: слишком долго не обниматься, иначе подумает не так.       — Тоже не хочешь с долгами Новый год встречать? — смеётся Леля, отстранившись.       — Пф, уже не вышло, — Женя машет рукой в ответ и, снова проверяя что-то в телефоне, прячет его в карман.       — Так плохо? — Леля старается сделать сочувственное лицо, поправляет шапку и случайно выдыхает облачко пара.       — Ага, химию теперь только после праздников переписать можно.       Леля кивает пару раз, лихорадочно пытается придумать, что бы ещё спросить и как вообще умудриться вплести приглашение прогуляться. Женя, не смотря на холод, чуть расстёгивает куртку и говорит:       — На улице минус десять, а такое ощущение, что я только что с физры.       — Есть такое, — тянет Леля. И потом поражает просто гениальная мысль: — Кстати, а может и нет, как тебе Человек-Паук?       — Я ещё не ходила, — Женя морщиться. — Анатомия не пускает.       — Мочеполовая?       — Мочеполовая.       Леля издаёт смешок. Немного нервный, потому что попытка первая:       — Слушай, может, вместе сходим?       …проваливается с ответом:       — Прости, я уже с другом договорилась.       Леля вздыхает. Что ж, попытка номер два.       — Блин, ладно, — она огляделась вокруг. — Ты кого-то ждёшь?       …удачная.       — Нет. Просто думаю, хочу ли я домой или нет.       — Тоже новогодних фото нет?       — А то, — смеётся уже Женя. — Ещё и телефон почти сел.       — Мой нет, — в подтверждение Леля достаёт свой из кармана и слегка трясёт им воздухе. — Можем дойти сейчас, тут рядом место для фото есть классное. Ёлка на всю стену.       — Где? — удивляется Женя. — Ни разу не видела.       — Могу показать.       — Давай.       …весьма удачная попытка. Леля приглашающее указывает вперёд и начинает идти одновременно с Женей. Где-то пятнадцать минут исключительно пешком — прекрасный способ развязать разговор.       — Как пока, не передумала врачом стать?       — Для того, чтобы передумать, нужно знать, кем конкретно я буду, — бурчит Женя, перешагивая сугроб. Леля чуть не летит вниз, поскользнувшись, и Женя рефлекторно протягивает руку, приготовившись ловить, но всё обходится.       — Ну, и то верно. Я вообще думала, что поступлю в другой вуз, — Леля прячет руку снова в карман. — Или вообще работать пойду.       — Было бы неплохо, — комментирует Женя. — В плане, отдохнуть от учёбы, все дела… — она осеклась, будто могла сказать что-то лишнее. Леля пару секунд идёт в тишине рядом, чтобы понять, будет ли Женя заканчивать фразу, а потом спрашивает:       — Студенческая депрессия?       — Да какая депрессия, боже, — Женя смотрит себе под ноги, следит за тем, есть ли лёд под ногами или нет. — Выгорание скорее, — признаётся она. — Сплошная учёба.       — Ох, да, — подхватывает Леля. Но нужно что-то с этим делать: хотелось Женю отвлечь, а не наводить на неё ещё большую тоску. — Помнишь, как преподша по литературе о своём обучении рассказывала? Вот мы в наше время сидели по несколько часов в библиотеке, — Леля слегка понижает голос, чтобы получалось похоже.       — И детей воспитывали с помощью ментальной связи, — продолжает Женя, также пародируя скрипучий тон.       — Пф, на эту тему ещё больше споров было, — Леля смеётся с ностальгией, краем глаза следит за Женей. И чтобы не упала, и чтобы не стала ещё грустней.       — И не напоминай. Помнишь это её «вот свои дети будут, поймёте»?       — А как же!..       Воспоминания стали плавно перетекать к другим преподавательницам, одногруппникам и одногруппницам, к локальным приколам и даже благодарностям за начальное знание латыни. Сугробы вокруг сменились чистой дорогой, границей которой был огромный слой снега; темнее в такое время уже быть не могло, зато светлее от гирлянд и большой ёлки однозначно. Начал падать снег, хотя холодным он совершенно не казался.       Леля представила вокруг звон новогодних колокольчиков и святых духов, которые готовили Землю к очередному кругу вокруг солнца. Какая-то машина щедро осыпала подтаявшим снегом с дороги так, что Леля, не выдержав, выругалась и начала стряхивать с джинсов грязные капли, наклонившись. Женя посмеялась, пока ей в плечо не прилетел снежок — мальчик, попавший в неё, а не друга, как планировал, испуганно застыл.       — Не будем же мы его есть, — нарочито громко сказала Леля, незаметно начиная скатывать снежный комок. Женя улыбнулась уголками губ, ответив:       — Нет, но закидать снегом можем.       В этот момент, словно по сигналу, Леля метнула свой снаряд мальчику в голову. Он увернулся, после переглянулся с другом, и они начали катать ещё снежки.       — В укрытие! — скомандовала Леля, прячась за ёлку. Женя скользнула следом, застёгивая молнию до подбородка. — Покажем им?       — С радостью, — улыбнулась Женя.       Леля вспомнила детский сад, две снежные крепости друг напротив друга и целые стратегии по их захвату. От шпионажа до предательства, как в настоящих книгах.       Здесь всё отличалось тем, что и выиграть мальчишкам Леля позволить не могла, и поддаться тоже нужно было — слишком хорошо известно, что после проигрыша случается с детьми. А успокаивать их не хотелось.       Вопрос о том, где их родители, застал так внезапно, что Леля пропустила бросок и теперь отплёвывалась от снега, чувствуя жжение на лице.       — Прости, пожалуйста, — Женя кинулась помогать. — Тут ещё на… секунду, — она аккуратно стряхнула снег с Лелиной шапки и выбившихся волос.       — Могу задать странный вопрос? — Леля отправила в полёт последнюю горсть снежинок, сдув её с воротника. Мальчишек поблизости не было.       — Давай.       — Что произошло в последние пять минут?       Женя нахмурилась, слегка подавшись назад. Так, чтобы между ними осталось два шага.       — Ты сказала, что было бы классно увидеть рождественских духов, а потом мы ввязались в битву снежками, — подумав, добавила: — Всё в порядке?       — Да, просто… Иногда не отличаю фантазию от реальности, — и потом расширив глаза: — стоп, я про духов и колокольчики вслух сказала?       — Ага.       — Ох, ё…       Обычно было наоборот: что-то, что, казалось, было сказано, оставалось только в мыслях.       — По-моему, атмосфера после этого даже лучше стала, — пожала плечами Женя. Леля, отвернувшись, чихнула в сторону. — Вот, правду говорю!       Когда Леля ещё раз чихнула, Женя уже чуть более обеспокоенно оглядела бывшую одногруппницу.       — Не замёрзла?       — Нет, — приврала Леля, что было видно по взгляду Жени. И чихнула ещё раз.       — Так, давай найдём кафе отогреться?       Леля снова чихнула, совместив это с кивком. И что за напасть такая?       — Кстати, ты об это стене говорила?       Леля потёрла переносицу пальцем, посмотрев в сторону. Половину вида, правда, закрывали лапы ёлки, но стену из иголок было нетрудно увидеть теперь, когда не нужно было уворачиваться от снежков.       — Об этой.       — Тогда можем совместить.       — Ты никуда не торопишься? — зачем-то поинтересовалась Леля. Женя пожала плечами, мол, куда можно в пятницу вечером? — Тогда можем, да.       Снег начал идти сильнее, заставляя снежинки слепливаться друг с другом и кружить так до самой земли.       В кафе народу было довольно много, как, впрочем, и перед ним — все ждали возможность сделать новогодние фотографии. Но праздничную атмосферу количество людей не сбивало, даже как-то наоборот: с музыкой, украшениями, улыбками посетителей и костюмами официантов и официанток казалось, будто все — одна большая семья. Леля невольно улыбнулась, пока их вели к освободившемуся столику у окна.       — Итак, — начала Женя, открыв меню. — Имбирный или обычный?       — Имбирный, конечно, — Леля пока сняла куртку, повесив её на спинку.       — О, даже свитер новогодний, — прокомментировала её свитер, тёмно-зелёный с рисунком ёлочных шариков, Женя. — У меня не так празднично.       Тем не менее, бежево-серебристые полоски создавали ощущение ночного снегопада. Леля слегка улыбнулась, наблюдая, как сосредоточенно Женя выбирает себе пирожное — прямо как в моменты, когда писала тренировочные сочинения. Леля еле успела отвести взгляд в окно, когда Женя подняла глаза и спросила:       — Будешь медовик?       — Ага, — ответила Леля, подпирая подбородок ладонью и всё-таки продолжая украдкой разглядывать Женю, её изящные руки и мило покрасневшее от холода лицо. Зато она выглядела такой… отдохнувшей. Как если бы прогулка выбила все мысли, оставила только желание поесть и согреться. Хотя такой, как Женя, было хорошо в зимнее время — слишком «горячая кровь». Леля задумалась, что она всё ещё помнит столько о Жене, сколько, кажется, ни об одних своих друзьях из старшей школы. Надо бы спросить, как у них дела, кстати. Кто-то же из них вместо вуза пошёл работать?..       — Лель? — спустя время спросила Женя, когда поняла, что бывшая одногруппница улетела в прострацию и сверлит её взглядом уже две минуты.       Самой Жене казалось странным, что она вообще кого-то встретила из прошлого. В плане, да, их группа хотела пойти в один вуз, но баллы ЕГЭ решили всё за них — не то, что в разные вузы все попали, некоторые вообще решили пойти для начала в колледж или взять год отдыха в итоге. Так что кого-то ещё встретить было как минимум интересно.       Женя была абсолютно уверена, что раньше Леля не так часто погружалась в свои мысли. Видимо, лето, полное свободы в первый раз за несколько лет, прошло в книгах, сериалах и сне, потому что в одиннадцатом классе Леля очень часто жаловалась, что всё время уходит на учёбу. Как и сейчас, впрочем, продолжает уходить. И не то чтобы Женя подслушивала, просто сидящая сзади компашка разговаривала так громко, что их не услышать было нельзя.       (сидели они, правда сзади через два ряда, а во время их разговоров не было обычных шумов, но всё же)       — Ле-еля, — снова позвала Женя. Та моргнула сначала один раз, потом второй, а потом резко выпрямилась со словами:       — Что такое?       — Ты просто на меня так смотрела, что я подумала…       — А, д-да так бывает, когда, ну, — тут же стала тараторить Леля, потеребив край лежащей на столе салфетки. — Зависаешь в своих мыслях, а взгляд задерживается на совершенно рандомной вещи или человеке, и…       — Да, знаю, не переживай, — успокоила Женя, положив свою руку на её. Леля, кажется, задержала дыхание, поэтому Женя аккуратно убрала ладонь. — Точно всё в порядке?       — А- Ага, — запнулась Леля, порозовев. У Жени созрел совершенно безумный вопрос, но пока что он остался в подвешенном состоянии. В лоб не спросишь, хотя и так всё было очевидно — Леля почти всё время рассматривала Женю, то и дело бросала взгляд на её губы и довольно сильно нервничала.       — Ну ладно, от наших что-нибудь слышно?       Пока Леля перечисляла, что знает о своих друзьях, Женя внимательно следила за микровыражениями её лица. Лучший друг, судя по всему, уже бывший, потому что Леля слегка сморщилась при его упоминании. А вот подруги, дополняющей их троицу, явно не хватало. На остальных была не такая интересная реакция, но узнать, что, оказывается, ещё двое почти живут на кафедре биологии, было интересно.       — Да ладно, и уже преподавателям помогают? — вскинула брови Женя. — Никогда бы не подумала! Они предмет хуже всех знали!       — Вот и я удивилась! — всплеснула руками Леля. — А ты видела?       — Только тебя вот… Спасибо, — последнее слово было брошено официанту, принесшему два куска торта и чайник согревающего чая. — Не сказать, что было неожиданно.       — Да ну?       — А что?       — Первый раз кто-то говорит такое, — сказала Леля, отламывая часть торта.       — Насчёт учёбы или в принципе?       — Насчёт… всего. Но давай не будем о грустном?       — Хорошо, — Женя просто решила оставить это на потом.       Девушки принялись чаёвничать в тишине, пока музыка в кафе менялась со старых новогодних песен на трендовые прошлого года. Леля в какой-то момент неосознанно начала мычать в такт, и Женя улыбнулась мысли о том, что, наверное, Леля хорошо поёт. Также хорошо, как танцует — Женя видела записи с концертов той школы, где обучалась Леля. Завораживающе, масштабно, но Женя каждый раз замечала только Лелю, сама не зная, почему. Вроде бы не так много общались, но ощущение, будто Леля — единственная, кого Женя более-менее помнила. Удивительно.       Может, стоило общаться побольше.       Когда чай кончился, а разговор исчерпал тему ностальгии полностью, Женя с Лелей решили, наконец, разойтись по домам.       — Только сначала фото, — напомнила Леля.       — А давай вместе? — внезапно предложила Женя, пропуская других посетителей в кафе на выходе.       — Давай, — ответила та, спрятав руки в карманы куртки и нахохлившись, когда на улице их объял холод. Правда одну она тут же вытащила, заодно выуживая телефон и направляясь к двум парням с просьбой сфотографировать. Те согласились.       Леля изо всех сил старалась не трястись от холода. Женя, почти сочувственно выдохнув, обхватила её руками и сделала знак мира в камеру. Леля стала похожа на каменное изваяние, не зная, что в таких ситуациях делают. В плане, было логично, но почти взаимность оказалось несколько обескураживающей. Мозг в панике думал, что делать, пока сердце вытанцовывало сальсу и подавало сигналы, что кружащий снег, подсвечиваемый гирляндами ёлок, выглядит максимально волшебно.       Женя что-то спросила, точно недовольная тем, что Леля опять улетает в фантазии. В плане, она это заметила, и витать в облаках во время прогулки с кем-то — не самый вежливый знак.       И в мысли Лели фейерверком ворвался поцелуй. Короткий, осторожный и почти невесомый, но он заставил улетевшие ввысь мысли брякнуться о землю с такой силой, что ноги подкосились. Благо до позорного падения не дошло, и Леля лишь самыми круглыми глазами в своей жизни посмотрела на Женю, уже отошедшую на полшага. Невообразимо. Невообразимо прекрасно и как будто во сне.       — Что? Ты сама разрешила, — пожала плечами Женя, улыбаясь (хотя в глазах промелькнула мысль, что она что-то недопоняла).       — Я… а… оно… это… — Леля не нашлась со словами. Ей казалось, что время остановилось, потому что вокруг было настолько тихо и безлюдно. — Я ещё хочу, — опасаясь чего-то, прошептала Леля.       Женя насмешливо фыркнула, но потянулась навстречу ещё раз, обхватив руками её шею. Леля подалась вперёд, осторожно сминая губы Жени, и почти тает. Время могло пойти вспять и с таким же успехов вернуться назад за полминуты, настолько длинными и блаженными показались эти тридцать секунд, пока Женя не отстранилась снова и не произнесла:       — Кто-то скоро с твоим телефоном убежит.       Леля сначала снова полетала мыслями в благодарностях новогодней атмосфере, а потом до неё дошло, что имелось в виду. Девушки спустились по ступенькам и неловко попросили назад телефон, на что те ответили, мол, ничего страшного, своих всегда приятно видеть.       — Так и… когда второе свидание? — спросила Женя, когда они отошли подальше.       Ни одна, ни другая не увидели, как фотографы, хитро переглянувшись, дали друг другу пять и растворились в воздухе. В конце концов, им сильно повезло, что желания их подопечных на Новый год совпали.