Странное происшествие

      Снег ложился на остывшую землю, постепенно заполняя каждый пропущенный участок светлыми оттенками ворвавшейся зимы. Ее дух так и витал среди жителей, которые активно готовились к предстоящему торжеству, радостно обсуждая это на каждом углу, повороте, заполоняя магазины с надеждой отыскать какую-нибудь миленькую новогоднюю штучку. Лишь Куросаки был совсем не весел, сильнее зарывался в огромный серый шарф и старался смотреть только на дорогу перед глазами, стирая ненужные взоры и разговоры, так и норовящие возникнуть на фоне. Все это уже давно опостылело ему.       Неожиданно его тронули за плечо, вынудив остановиться. Он уже внутренне проклинал всех знакомых, которые могли бы повстречаться ему в этот снежный вечер среди гуляющих зевак, но правда явила совсем другое — абсолютно незнакомого молодого человека, который ни разу не смутился своей наглости. Куросаки оставалось лишь натянуть более недовольное выражение лица, но эффекта это все равно не произвело. Он лишь шире улыбнулся, хотя отдавало это нотками притворства.       — Простите, что мне пришлось остановить вас. Я совсем не знаю вашего города, — выдерживая вежливый тон, произнес мужчина.       Ичиго невольно осмотрел его в этот момент: чистый, хорошо выглаженный костюм высовывался из солидной темной куртки, темно-русые волосы, зачесанные назад, хорошо шли к его чуть вытянутому лицу с благородными чертами и прикрытыми очками темными глазами. Такой вид совсем не выдавал в нем кого-то, кто недавно оказался в Каракуре.       «Возможно, он приехал из Токио», — невольно подумал Ичиго, на таком контрасте засмущавшись своего дешевого вида недавно поступившего студента.       Аляповатые, разношенные брюки, уже затершаяся синяя куртка и лохматая копна рыжих волос — и почему обратились именно к нему?       — И куда вы хотите попасть? — вместо попыток удовлетворить свое любопытство медленно спросил Куросаки, будто перед ним был иностранец, который едва понимал японский.       — В офис Шимаджи-групп, мне говорили, что это где-то в этом районе, — мужчина вновь окинул взглядом шумную улочку и даже, как показалось Куросаки, выказал происходящему ноту недовольства, но в бархатистом голосе это совсем не ощущалось.       — Он в той стороне, — Ичиго указал на дорогу перед собой. — Я подрабатываю у них курьером, могу показать дорогу.       Мужчина расправил плечи, улыбнулся шире.       — Как хорошо, что я остановил именно вас.       Ичиго не оценил такой жест, но предпочел молча пойти вперед. Незнакомец отправился следом, выдерживая небольшую дистанцию между ними, но стараясь поддерживать тот же темп. Пусть в костюме это явно неудобно.       Молчание под всеобщий шум вечернего города напрягало, и Ичиго уже успел поругать себя за свою отзывчивость, но груз с себя уже не скинешь. Он шел рядом, также смотрел перед собой, лишь иногда отряхивался от снежных хлопьев, которые прилипали к одежде.       «Такой франт», — вскользь подумал Куросаки.       Неожиданно на ровной дороге нога поймала несколько выступов, которые Ичиго никак не ожидал обнаружить. Ботинки заскользили, и он не заметил, как оказался лежащим на земле. Было совсем не больно, лишь в груди почувствовалась тяжесть, но подняться сил совсем не находилось.       — Вы можете подняться? — с беспокойством на лице склонился над ним его спутник, протянул руку.       Ичиго перевернулся на бок, потом аккуратно сел. Похоже, удар был не сильным, и он не пострадал. Но неприятно вот так сваливаться на голую дорогу на глазах у какого-то незнакомца. Куросаки бросил недовольный взгляд, хотя от помощи не отказался — взял не прикрытую перчаткой руку в свою, и почувствовал, с какой легкостью ему помогли. Будто все тяготы принял на себя незнакомец.       — Вы бы осторожней, — заботливо заметил мужчина, пока Ичиго отряхивался.       — Не впервой, — лишь буркнул на это Куросаки.       — Я бы не был так уверен, — странным тоном заметил мужчина, после повернулся в сторону, куда они шли. — О, так вот он. Спасибо вам, — с этими словами он спешно прошел ко входу и скрылся за автоматически открывающейся прозрачной дверью.       «И к чему он это сказал?» — удивился Ичиго, но не стал рассасывать эту мысль, сам поспешил в офис — работа простаивала.       А что же было потом? После того, как Куросаки переступил порог здания, его сознание успело зацепиться за беспокойство в сиреневых глазах его привлекательной подруги, которая сидела на ресепшене внизу, после чего лишь провал, окрасившийся темными тонами и какими-то странными картинами, которые накатывались на него так, словно он был в бреду или переместился в совсем странное место.       Открыл глаза Ичиго не сразу. Сначала проснулось сознание, которое стучало о том, что пора бы уже позволить глазам увидеть этот прекрасный мир, но сил разлепить их не находилось, будто между веками налили клей. Но все-таки он смог — и сразу же закрыл их из-за яркого света, бившего в лицо. Лишь когда Ичиго немного привык к происходящей обстановке, он смог присмотреться к своему окружению — он спал на широкой постели, в приятной бежево-перламутровой комнате с большим окном, открывающем красивый вид на дневной город.       И сначала он никак не отреагировал. Всего лишь спал, что в этом необычного? Но сознание вновь стало стучать напоминанием о том, что он простой студент, снимающий комнату в захолустном районе. Как же он оказался здесь? Ичиго соскочил с кровати и невольно взглянул на себя — аккуратная ночная одежда бордового цвета. Он такое не носил и не стал бы надевать даже под дулом пистолета: и цвет неприятен, и слишком огромна она была.       В этот момент скрипнула дверь, и в комнату вошел мужчина при сединах в достаточно солидной одежде. Он с прищуром посмотрел на молодого человека, который только и мог выдавать в себе удивление и ужас от происходящего, равнодушно вздохнул и спросил:       — Как вы себя чувствуете, Куросаки-сан?       — Жив вроде, — аккуратно ответил Ичиго, не понимая, откуда незнакомый человек знал его имя.       Но спрашивать не решился. Мужчина тем временем кивнул и вышел. И только сейчас Куросаки вспомнил, где видел подобную одежду — у работников богатых домов. Скорей всего, его посетил дворецкий или как там их принято сейчас называть? Только было одно маленькое обстоятельство, которое не желало укладываться в голове — у него не было богатых знакомых.       Дверь вновь открылась. И в комнату зашел известный ему мужчина, которого он проводил до работы. Он не успел сказать ни слова, как у Ичиго успела сложиться картина.       — Вы меня похитили?! Зачем? У меня ничего нет, лишь отец и сестры. Ох, — он схватился за голову, — они ведь беспокоятся обо мне… Я должен был позвонить.       Мужчина с улыбкой слушал все его причитания, после все же вставил несколько слов:       — Я всего лишь помог вам, как и вы мне. Это моя благодарность, не более того, — учтиво увел глаза в сторону.       Но плескалось в них что-то недоброе.       — Едва ли полежать в шикарной постельке можно назвать благодарностью, — недоверчиво выпалил Ичиго.       С чего вдруг кому-то притаскивать его к себе домой ради подобной мелочи. Едва ли эти богачи могли бы даже запомнить лица простых людей, к которым они вот так невзначай обращались за помощью.       — Это сейчас, когда я смог добиться вашей выписки из больницы. До этого вы лежали там, но это было лишнее, и лечащий врач согласился со мной.       — И как я там оказался?       — Вы не помните? Когда мы почти пришли, вы поскользнулись и упали, — мужчина пододвинул к себе стул, который стоял у двери, сел на него. — Наверное, это последствия того падения, я сразу догадался, что вы сильно приложились головой.       — Тогда почему ушли?       Мужчина улыбнулся.       — Я надеялся, что мои ощущения неверны. Но все же я не ошибся, — его голос стал тяжелей. — Куросаки Ичиго-кун, позвольте не раскрывать эту тему — вы все равно не поверите мне.       — Значит, вы все-таки похитили меня.       — Если вам так проще, то считайте, что это так. Я всего лишь заинтересован в вас, все эти условности с объяснениями не имеют никакого значения, — с этими словами он пересел на кровать к Ичиго, достаточно близко, чтобы точно понять, какой смысл он вкладывал в свои слова.       Куросаки не заметил, как густо покраснел, невольно представил, что с ним происходило, пока он был в отключке.       — Меня не интересуют мужчины, — аккуратно отодвинулся.       Мужчина придвинулся ближе.       — Это исправимо, — спокойным тоном произнес он, позволив себе взять Ичиго за руку.       Но тот выдернул ее, вскочил и грубо добавил:       — Я не собираюсь тут оставаться. Верните мне вещи, и я уйду!       На лице незнакомца проступил странный отпечаток, который выдавал и его негодование, и его разочарование.       — Я надеялся, что все будет значительно проще, — его голос тоже потяжелел.       Ичиго и сам не заметил, как неожиданно оказался на старом месте. Невольно похлопал глазами. Он только что стоял посередине комнаты, как он оказался в постели вновь? Его тело совершенно не слушалось, грудь сдавило то же ощущение, как и тогда, но более сильное, будто его что-то удерживало на месте.       — Есть у меня некоторые способности, о которых я предпочитаю молчать, — вновь добродушно произнес мужчина, подсев поближе. — Но в таких делах я бы не хотел применять их без надобности, если вы понимаете, к чему я веду.       — При этом вы похитили меня и держите сейчас, — заметил Куросаки, стараясь не нервничать.       Он встрял в очень неприятную ситуацию, но возможно, сможет отыскать выход, если немного подождет. В крайнем случае, его задница в этой ситуации была менее ценна, нежели жизнь. Пусть даже отдавать часть себя какому-то преступнику ему точно не хотелось. Но выхода ему не оставляли, пусть и не торопились осуществлять задуманное.       Ичиго сглотнул.       — Не надо думать, что и в том падении я виноват. Тогда я только помышлял о нашем сближении, — заговорил мужчина вновь.       — Поэтому обратились ко мне, я прав?       — Я живу в Каракуре почти всю мою жизнь, думаете, я не знаю дороги? — растягивая некоторые слова, произнес мужчина, поддавшись вперед. — Это всего лишь способ завязать знакомство.       «Интересный способ поиска партнера. Не проще ли в гей-бары ходить?» — озвучивать свои мысли Ичиго не стал.       Продолжал думать обо всем. И кое-что пришло ему на ум.       — А кормить меня не положено? — И как будто по заказу, заурчал живот.       — Я не садист, — незнакомец поднялся, освободил Ичиго из тисков, из-за чего хотя бы на душе стало легче.       После этого он скрылся за дверью, но послышался характерный щелчок — Куросаки заперли.       «Класс…» — подумал Ичиго и заметил на прикроватной тумбочке часы и небольшой календарь.       Стрелки выдавали утреннее время, когда только-только начинались пары, а день… Ичиго вздрогнул — бездушный лист остановился на двадцать пятом числе. Час от часу не легче. Его обстоятельства на время отбросились прочь, напомнив о том, что он обещал Рукии провести время вдвоем, в ее уютной маленькой квартирке под котацу и с вкусной, совместно приготовленной едой. Но что теперь? Он похищен каким-то странным волшебником. Или как назвать кого-то, кто только что неведомой силой пригвоздил его к кровати?       Но горечь сама подступила ко рту, залив все полностью, без остатка. Они и так за два года отношений ни разу не отметили ни одного праздника вместе — только после, когда вся суета улаживалась. Но что теперь? Только получилось сложить все воедино, он тут же находит приключения на свою задницу. И как такая серьезная карьеристка с пунктиком на точность, как Рукия, терпела его? Каждый раз он подводил ее, а потом с неряшливой улыбкой приходил и просто извинялся. Она же лишь в лице менялась, поправляя спадающую на лоб черную прядь, но все же находила силы простить его.       Решимость сама застучала в груди. Он должен выбраться и провести все так, как они планировали последние два месяца. Пусть, конечно, выйти из такой щекотливой ситуации было и без этого важно. Ичиго поднялся с постели, пошарился в шкафах — возможно, его одежда была рядом. Но ничего путного — полки оказались пустыми. Перешел на небольшие комоды — тоже мимо. Выбирать не приходилось. Он подошел к двери и попытался открыть — глухо. Осмотрел замок — слишком крепкий, чтобы взломать его голыми руками. И вряд ли кто-то оставил ему что-то, чем он мог выломать себе путь к свободе.       Ичиго выпрямился, осмотрелся. Использовать окно точно было не вариант — даже со своей позиции он видел, что находились они высоко. На глаза тем временем попалась небольшая область в стене — ему хватит места, чтобы пролезть в нее. Но и тут оказался облом — решетка. Ичиго дернул ее раз, еще один. И невольно улыбнулся — она была едва прикручена. Он подергал ее, пока не услышал приятное звяканье. После спокойно откинул в сторону и заглянул внутрь. Путь вел его в соседнюю комнату. Вполне возможно, она не была заперта.       Он поднялся, подошел к двери и прислонился. Не похоже, чтобы там кто-то был поблизости. Он смахнул проступивший пот и полез в дыру. Соседняя комната мало чем отличалась от той, в которой он находился, только выглядела зеркальной.       Ичиго подошел к двери, подергал ручку — поддалась. Он аккуратно приоткрыл ее, выглянул. В узком коридоре насыщенных коричневых цветов никого не было, и даже звуки все давно стихли. Ичиго аккуратно пошел вперед, куда глаза глядели. Должен же в этом месте быть выход.       Но он только сильнее блуждал, будто попал в лабиринт, который затягивал все дальше и дальше. И как только кто-то мог построить такое странное здание? Блуждания вывели его в достаточно маленькую темную комнату. Там среди хлама и пустых коробок сидел маленький мальчик и тихо хныкал. Ичиго опустился к нему, присел рядом.       — Ты чего плачешь?       — Потерялся, — всхлипывая, ответил он.       И когда поднял глаза, Ичиго невольно шарахнулся — на него смотрел он сам, но маленький, наверное, возраста младшей школы. Он невольно схватился за голову, которая только сейчас стала отдавать постукивающей болью. А за спиной уже оказался кто-то, кто сложил на его плечи свои руки, притянул к себе.       — Бесполезно бежать, — поцелуй обжег шею.       Но вместе с тем силы покидали его, словно спускались куда-то в слив, вместе с непонятно откуда взявшейся водой.       Где он, черт возьми, оказался?!       Он вырвался и побежал вперед, в проход, который выстраивался прямо у него на глазах. Уже совсем не хотелось думать о том, как так получилось и куда ему следовало идти. Просто вырваться, сбежать.       Только зачем? Шаг его стал замедляться. Ради семьи, Рукии. Но он уже не раз думал о том, что им без него будет легче. Сколько бы времени не проходило, он только наращивал вокруг себя неприятности. Втягивал в мутные истории, заставлял о себе беспокоиться. Не проще ли просто сдастся? Позволить уволочь себя прочь? Куросаки опустил взгляд, вновь почувствовал ожоги от чужого прикосновения. Они не сразу примут это, но со временем смиряться, смогут отпустить. А дальше только вздохнут с легкой грудью. А если он вырвется, что тогда? По новой?       Перед глазами одно за другим всплывали теплые воспоминания, напоминая те чувства, ощущения и приятные улыбки, которые отражались на их лицах в самые светлые моменты, будь то снежный праздник, который вновь ждут его подросшие сестры или любой другой приятный момент их жизней.       — Я могу злиться на тебя, — заговорил где-то голос Рукии, будто он лишь пытался достичь уха Куросаки. — Но это бессмысленно. Я знала, кого выбирала.       Слышалось, как оправдание, попытка убедить себя. Так ведь работала любовь — ты просто принимал все, как есть, и находил причины держать за руку, заглядывать в глаза и говорить: «Я с тобой, рядом, в сердце твоем».       Ичиго коснулся груди. Сердце то билось слишком сильно, то неожиданно замедлялось, практически замирая.       Это глупо. Он любил их всех, они любили его. И принимали всегда таким нелепым, грубым и неотесанным, стараясь помнить все то хорошее, что он привносил в их жизни. А ведь этого было немало. И даже после пробуждения он вспомнил о них, после о Рукии. Но почему тогда он так легко готов причинить им боль?       Ичиго вырвался, вновь побежал. И чем больше он проталкивал их улыбки и светлые лица перед глазами, тем легче несли его ноги, чувствовались силы. Холод больше не преследовал его, а коридоры вели к свету, который так и подманивал его наконец-то достигнуть конца.       Ичиго резко открыл глаза и отдышался. Рядом пищали приборы, а в районе бедра ощущалось тепло. Он сразу же посмотрел туда — рядом спала Рукия, используя в качестве подушки свои руки. Ее глаза выглядели припухшими, но во сне она явно находила умиротворение. Ичиго вздохнул, стер пот со лба.       Все хорошо, он в больнице, а она рядом с ним. Ичиго аккуратно коснулся ее головы, потрепал немного. И расстроился, когда увидел, как она поднималась. Совсем не хотелось ее будить.       Рукия вытерла заспанные глаза, несколько раз моргнула, после изумленно охнула и, секунду поколебавшись, обняла Ичиго. Он притянул ее ближе, вновь вдохнул столь знакомый аромат ее духов, привычное тепло тела.       — Слава богу, — не стеснялась она своей нервозности, хотя прежде старалась сдерживать себя. — Я боялась, что все слишком серьезно.       — Сильно ударился головой, да? — с той же неряшливой улыбкой спросил Ичиго, когда Рукия взглянула на него.       — И как ты можешь быть таким несерьезным, опять? — нахмурилась она.       — Если бы ты видела, что мне снилось, то поняла бы, — отмахнулся он, позволив себе притянуть ее и поцеловать в щеку.       Она лишь потрепала его волосы.       — Хорошо, что Айзен-сан оплатил твое лечение, — заговорила она вновь.       — Кто это?       — Тот мужчина, которому ты помог добраться до офиса. Он чувствовал себя виноватым из-за того падения.       Ичиго почувствовал, как по спине пробежал холодок. И хоть он был рад слышать, что проснулся двадцать четвертого числа и проспал всего несколько дней, благодарен был за то, что ему не придется вытаскивать из заначки, чтобы оплатить счет врачу, но все-таки такое совпадение ему совсем не нравилось. А когда он и вовсе нашел возможность отблагодарить этого Айзена, притворная улыбка того совсем выбила из колеи, и все больше и больше складывалось ощущение, что произошедшее было не сном.