Tenebris Сardinalis

Уже сидя в поезде, Гарольд вспоминал прогулку по Косой аллее. Он коснулся своей палочки, ощущая тепло и лёгкое покалывание. В предвкушении он прикрыл глаза — его вовсе не волновал шум на вокзальной площади, галдящие дети и взрослые, суета и переливы сладкой и кисловато-приторной магии. Его больше заботило, сколько знаний и секретов хранит в себе Хогвартс. Профессор Снейп упоминал, что в школе есть библиотека, и она поделена на две секции. Одна была открытой и доступной всем и каждому, в ней хранились книги с безопасной для пытливых умов информацией, что-то из учебного и допустимого для образования. Вторая же секция была запретной, и там, по словам строгого преподавателя, хранилась запрещённая литература, которую взять можно было лишь с разрешения преподавателя или вообще директора. Гарольд бы возразил, что это нелогично. Зачем тогда хранить запрещённые книги в школе, раз их нельзя брать? Но тогда он промолчал. Потому что для себя решил: он обязательно попадёт в ту запретную секцию. Ещё Гарольд узнал кое-что, что заставило его задуматься. Профессор об этом не говорил, он вообще старался говорить немного и в основном по существу. Но Гарольд не был глупым, да и как можно было упустить из внимания удивление мистера Олливандера, когда он отдавал Гарольду его палочку? Тот, видимо, хотел сказать что-то, но замолк под тяжёлым взглядом профессора. С этой палочкой явно была связана какая-то история или тайна, о которой Гарольду знать не следовало. И это был ещё один кусочек паззла, который хотелось разгадать. Ведь это было связано в первую очередь с ним! Гарольд настолько погрузился в размышления, что не сразу услышал, как створки дверей разъехались в стороны. Но он ощутил магию — она была подобна солнцу: такая же тёплая и яркая, на запах будто лето. Гарольд моргнул и посмотрел тут же на нежданного гостя. Это был рыжеволосый и веснушчатый мальчик, такого же возраста, как и он. — Здесь свободно? — спросил он Гарольда, указывая на сиденье напротив. — В других вообще сесть некуда. Гарольд кивнул, и рыжий быстро уселся. Луч солнца осветил бледное лицо, особенно выделяя яркие голубые глаза. — Я Рон. Рон Уизли, — представился тот робко и улыбнулся, протягивая ему руку. — Гарольд Уэллс, — кивнул в ответ Гарольд, замявшись буквально на мгновение, но всё же пожимая протянутую ладонь и подавляя в себе брезгливость. Касаний он не любил. — О… так ты из этих, — Рон забавно выпучил глаза и махнул рукой куда-то в сторону. — Из магглорожденных? Так как Гарольд не знал значение этого слова, он нахмурился. Рон не выглядел насмехающимся или горделивым, он смотрел так, словно перед ним оказался неведомый ему ранее зверь, о котором он много слышал, но вживую никогда не видел. — Прошу прощения? — Гарольд сощурился. Он не любил находиться в неведении. — О, ну, магглы, это… не волшебники. И те, кто родился у магглов, но имеет способность колдовать, считаются магглорожденными. Гарольд вспомнил слова Снейпа. — Но моя мать была волшебницей, — возразил он. Если, конечно, профессор его не обманул. — А… отец? — осторожно поинтересовался его попутчик. — А отца не знаю. Я вырос в приюте, — Гарольд напряжённо поджал губы. Ему не понравилось, что рыжий лезет буквально в его душу, выпытывая то, о чём Гарольд говорить бы не желал. Но, с другой стороны, он ведь не скрывал, что вырос в приюте. Повисла тишина, и Рон пристыженно замолчал, отвёл взгляд. Он явно не желал обидеть нового знакомого, а Гарольд в принципе утратил какой-либо интерес к соседу. Спустя некоторое время в дверь купе раздался тихий стук, и, не дожидаясь какого либо ответа, дверь отъехала в сторону. В купе заглянул пухлолицый мальчик. — З-здравствуйте… — голос мальчика оказался тихим и неуверенным. — Я еду в вашем вагоне и… у меня сбежала жаба. Вы не видели её? — Жаба? Конечно нет, — Рон удивлённо посмотрел на странного посетителя, а после тихо пробормотал: — Кто вообще берёт с собой жабу?.. — А ты смотрел в вещах? Может, она залезла к тебе в сумку? — предположил Гарольд. — Ой… И вправду, — мальчик, казалось, воспрял духом и благодарно посмотрел на Гарольда. — Спасибо! Я, кстати, Невилл Лонгботтом. А вы?.. — Я Гарольд, — кивнул Уэллс. — А это, — махнул он в сторону своего попутчика, — Рон Уизли. — Приятно познакомиться! И ещё раз спасибо! — сказав последнюю фразу, Лонгботтом сразу вылетел из купе, хлопнув дверью, видимо, побежал проверять выдвинутое предположение. Гарольд усмехнулся, проводив быстро удалившуюся фигуру взглядом. Рон сидел, замерев и широко распахнув глаза от удивления, молча открывая и закрывая рот, отчего сделался очень похожим на рыбу. — Ты… Ты слышал?! Он сказал, что его зовут Невилл Лонгботтом! — И что в этом такого? — Уэллс фыркнул, глядя на комичное выражение лица рыжего. — Ну, как же? Это ведь Мальчик-Который-Выжил! — слова Рона так и сквозили восхищением. — Мальчик-Который-Выжил?.. — Гарольд нахмурился, растерянно поглядывая то на дверь, то на Рона. — Как ты можешь не… — Уизли запнулся, краснея. — Прости… Я забыл, что ты из маггловского мира. Гарри сложил руки на груди и откинулся назад, чуть прищурив глаза. Рыжий выглядел так, будто еле сдерживался, чтобы не разболтать всё, что знал, а потому следовало лишь спросить: — Так почему его так зовут? — Ну… Его стали так называть, потому что он убил Того-Чьё-Имя-Нельзя-Называть! — слова Рона вызывали только больше вопросов. — Убил? Разве он не наш ровесник? И кто такой этот «Тот-Чьё-Имя-Нельзя-Называть»? Рон побледнел и отвёл глаза, прикусывая губу, о чём-то усердно думая. Вокруг него закружили красноватые всполохи, показывающие, что он нервничает, но при этом глаза продолжали гореть желанием рассказать всё. Наконец, Рон сдался, выдохнул и, посмотрев в глаза Гарольда, начал говорить. Его голос стал гораздо тише, а тон — серьёзнее. — Это самый тёмный из когда-либо живущих волшебников. Говорят, что он сгинул в ту ночь, когда попытался убить Невилла Лонгботтома. Мама считает, что он умер, но папа и Дамблдор с этим не согласны. Они боятся, что он вернётся… Наверное, все этого боятся, — прошептал потерянно Рон последние слова и отвёл взгляд. Тёмный Лорд был невероятно могущественным и опасным магом. Он никого не щадил и ни к кому не проявлял милосердия. Все, кто вставал на его пути, были убиты самыми жестоким образом. Рон, вдохновившись, рассказывал всё то, что слышал от родителей, о чём шептались братья. Безымянный маг — как прозвал его Гарольд по весьма логичной причине — отсутствие имени — однозначно наводил страх одним своим упоминанием на любого. Что конкретно такого делал Безымянный, Гарольд так и не понял. Неужели вся его политика и борьба держались лишь на разрушении и смертях? Конечно, Рон не знал ответа, Гарольд его не винил. — И вот тридцать первого октября он пришёл в дом Лонгботтомов и убил родителей Невилла, а его самого не смог, — продолжил Рон. Гарольд сощурился, скептически глядя на Уизли. Что-то в этой истории было не так. — То есть, великий тёмный маг, у которого огромная армия, пришёл убить ребёнка, но почему-то не смог, — переспросил он. Рон недоумённо кивнул. — А зачем он вообще пришёл к Лонгботтомам? Действительно, какой толк Безымянному убивать какого-то ребёнка, а тем более младенца? Это нелогично и глупо. — Не знаю, — пожал тот плечами, на секунду растерявшись. Видимо, ему тоже не приходило это в голову. — Но, в любом случае, Невилл жив, а этот… сгинул. И надеюсь, что навсегда! Они говорили довольно долго. Рональд наконец-то перестал зажиматься и дёргаться при упоминании Безымянного, и их разговор медленно перешёл к магии. Так Гарольд узнал о квиддиче, о факультетах Хогвартса — его даже позабавило то, с каким отвращением и страхом Рон отзывался о Слизерине, куда, по его предположениям, поступают все тёмные маги, и где, если верить слухам, учился даже сам Безымянный. За разговорами они не заметили, как приехали. Гарольд улыбнулся и посмотрел в окно. В отличие от Рона, он не испытывал волнения, скорее это было лёгкое зудящее предвкушение чего-то нового. Чего-то неизведанного. И ему не терпелось поскорее оказаться в замке.

***

— Так ты и есть тот самый Невилл Лонгботтом, — высокомерный голос одного из ребят заглушил собой ропот других. Мгновенно наступила тишина, и все повернули головы в сторону говорившего. Невилл весь сжался, сильнее, чем до этого, и неуверенно кивнул, продолжая прижимать к груди уродливую жабу, которую он, видимо, тогда искал. Гарольд заинтересованно склонил голову набок. Блондин с прилизанными волосами и в явно очень дорогой одежде скривил губы в презрительной ухмылке. — Я Драко. Драко Малфой, — протянул мальчик, вытягивая бледную руку вперед. — Тебе стоит тщательно подбирать себе друзей, Лонгботтом. И я могу подсказать верное направление. Гарольд с этого фарса лишь усмехнулся. Блондин чем-то напоминал ему тех домашних ребят за оградой приюта. Такой же самоуверенный, с той же детской ненавистью в глазах. Невилл растерянно смотрел на высокомерного мальчика и, наконец, справившись со своей робостью, почти уверенно ответил: — Нет, с-спасибо, — голос его всё же дрогнул, и он потупил взгляд. От внимания Гарольда не ускользнуло и то, как дрожали руки Лонгботтома, всё крепче и крепче сжимающие его зверушку. Драко Малфой высокомерно вздёрнул подбородок, на его лице проступила уязвлённость и он, толкнув Невилла, отошёл от него. За спиной высокомерного мальчишки послышались смешки двух его товарищей. Рон, который до этого так восхищался Невиллом, отчего-то тоже стоял в сторонке и никак не выказывал сочувствия. Даже не попытался заступиться. Лонгботтом был настолько неуклюж, что повалился на пол. Ребятня расступилась в стороны, а сам мальчик едва не расплакался от душащей его обиды. Гарольд сжал кулаки и с неприязнью глянул на Малфоя. Тот смеялся, как и его свита — двое полных ребят, похожих на охранников. Он подошёл к Невиллу и протянул ему руку. В приюте он сам часто подвергался насмешкам и избиениям, и ему было понятно, что чувствует Невилл. — Эй, ты в порядке? — спросил он, помогая подняться. Невилл выглядел совсем несчастным. — Д-да… спасибо, — шмыгнул тот носом. — О, вы только гляньте, у Лонгботтома оказывается есть друзья, — проронил надменно Малфой. Гарольд сжал в поддержке ладонь Невилла и, отпустив её, плавно повернулся в сторону Драко. Ругаться с сынком наверняка какого-то влиятельного чиновника не хотелось. Сам вид Малфоя буквально кричал о том, кто здесь власть. Если такому перейти дорогу, то можно оказаться за порогом Хогвартса. Если не самого маго-мира в принципе. Но эта гадкая ухмылка на губах блондина раздражала. Гарольд не любил, когда бьют слабых, когда пытаются за чужой счет добиться чего-то. Было очевидно, что этот Малфой — отражение семьи, где растёт. Дети не рождаются такими ублюдками. — Ну, у него они хотя бы есть, — фыркнул Гарольд. — Завидовать не хорошо, Драко Малфой, — он склонил голову чуть набок и ухмыльнулся, заметив злобный блеск в глазах. — А ты, должно быть, грязнокровка, — выплюнул тот, сощурившись. — Поношенная мантия, испачканная обувь, и разговариваешь, как последний маггл! Гарольд на это лишь криво усмехнулся и, чуть наклонившись вперёд, почти пропел: — Для того, кто презирает магглов, ты слишком хорошо разбираешься в их речи и моде, не находишь? — в глазах Гарольда не было ни намёка на смех. Не успел высокомерный Малфой что-то ответить, как массивные двери открылись, и на пороге показалась женщина в мантии и в остроконечной шляпе. — Прошу всех следовать за мной.