Tenebris Сardinalis

— Это просто возмутительно, Альбус! — воскликнул женский, чуть грубоватый голос, заставивший Гарольда вздрогнуть. — Второй раз уже за этот месяц! Второй! Разлепив глаза, Гарольд поморщился. К горлу тут же подступила тошнота от резкого света: всё казалось чересчур контрастным, ярким, насыщенным настолько, что глазам становилось больно. У соседней кровати стояли двое. Человеком в пёстрой сиреневой мантии с нашивками в виде каких-то золотых шариков, разумеется, был профессор Дамблдор, в этом не было никаких сомнений, однако собеседницу директора Гарольду со своего места не удавалось рассмотреть. Только когда волшебница со всё возрастающим недовольством всплеснула руками, стало понятно, что она одета в темно-коричневую мантию-плащ, а ещё через пару секунд из-за высокой фигуры директора стала видна её причудливая шляпка с перьями. Пока Гарольд пытался её рассмотреть, женщина снова принялась возмущаться. — Ты же обещал, что будешь присматривать за ним! А он, едва переступив порог школы, уже дважды с переломами оказался в Больничном крыле! — прошипела она не хуже змеи. — Ну, ну, Августа. Это же дети, и… — И именно поэтому их пытаются убить?! — перебила она Дамблдора. — Сначала взбесившийся бладжер. Теперь тролль! — Полностью поддерживаю ваше негодование, миссис Лонгботтом, — вклинился в их разговор ещё один голос, и от него у Гарольда пошли мурашки по всему телу. Глубокий баритон, тихий и чуть шелестящий, он обволакивал, сочился, словно шёлк сквозь пальцы. Гарольд старался не выдать себя и лежал очень тихо и неподвижно, но его сердце забилось сильнее. Наконец в поле зрения показался статный мужчина в нежно-серой мантии, с платиновыми волосами, собранными в хвост. В руках у этого статного и без сомнений именитого мага блестела трость с набалдашником в форме змеиной головы, усыпанной топазами и рубинами. Гарольд восхищённо выдохнул, отмечая, насколько прекрасен этот человек — скорее всего, отец Драко. Уж больно они были похожи. Из-за собравшихся между больничными койками взрослых Гарольд не мог увидеть, что случилось с другими ребятами. Невилл, вероятно, лежал на соседней кровати, у которой стояли Августа — скорее всего, та самая бабушка — и Дамблдор, предпринимающий попытки успокоить разъярённую родственницу. — Кхм, мистер Малфой, — Гарольд мог поклясться, что расслышал едва скрываемое раздражение в голосе директора, когда тот произнёс чужую фамилию. — Право слово. Ученики по неведомому стечению обстоятельств оказались в том злополучном месте. Как только они придут в себя, мы обязательно допросим их. Всех студентов сопровождали старосты, так что всех обстоятельств того, почему четверо студентов разных факультетов оказались в том коридоре, мы пока не знаем! — Ну, к вашему сведению, один из участников этого события уже пришёл в себя, — саркастично отозвался мистер Малфой, и его слова заставили Гарольда напрячься. Он на секунду затаил дыхание, прислушиваясь и тщетно надеясь, что отец Малфоя имел в виду не его, а затем, поняв, что притворяться бессмысленно и его раскрыли, высунул свою голову из-под одеяла и осоловело посмотрел на взрослых. И тут же ощутил, как приливает к щекам жар от изучающих взглядов. На лице директора застыло выражение недовольства, бабушка Невилла, поджав тонкие губы, с укором и ожиданием воззрилась на Гарольда. Один лишь лорд Малфой смотрел на него с лёгкой насмешкой в глазах. Чему он улыбался, стоя посреди Больничного крыла, где, между прочим, сейчас находился и его сын, Гарольд понять не смог. Ему стало неуютно, от прицельных требовательных взглядов к горлу подступила паника. Захотелось спрятаться обратно под одеяло. — Мистер Уэллс, — протянул мистер Малфой, хищно сверкнув глазами. Перехватив свою трость поудобнее, отец Драко наколдовал себе изящный, с тонкими резными ножками стул и с комфортом уселся напротив Гарольда. Каждое его движение, плавное и неторопливое, ясно говорило, что он готов потратить ровно столько времени, сколько потребуется, для выяснения интересующих его обстоятельств. Лорда Малфоя, кажется, не волновало ни то, где он, ни то, что его сын лежит без сознания. Даже присутствие директора и взбешённой бабушки Невилла его, кажется, совершенно не трогали. Холодный взгляд серых глаз замер на лице покрасневшего Гарольда. — Итак, мальчик, поведайте же нам, что случилось? Гарольд ощутил, как магия — холодная, подобная льдинам Арктики, наждаком проходится по его коже, вызывая табун мурашек. Магия этого человека имела специфический привкус, отдалённо похожий на свежескошенную траву и ирисы. Тонкий запах показался Уэллсу очень знакомым, будто где-то прежде он уже сталкивался с ним. Но где? Это точно был не Драко — его магия была похожа на радужные переливы и пахла, как что-то ягодное. Она немногим, но всё же отличалась от отцовской. Гарольду всегда было интересно наблюдать, насколько энергия людей, даже близких по родству, отличалась друг от друга. Так ничего и не вспомнив, он уже собрался открыть рот, чтобы рассказать подробности случившегося, как вдруг замер, поражённый внезапной догадкой. Подобный запах, его едва заметные следы ему удалось ощутить в магии профессора Снейпа тогда, у выхода из Хогвартса, когда тот помог ему выбраться в Хогсмид. А ведь тогда Гарольд подумал, что впервые ошибся — потому что профессору совершенно не подходили такие тонкие цветочные нотки… — Мистер Уэллс, вы в порядке? — внезапно прервал поток его мыслей резкий голос миссис Лонгботтом. Пожилая волшебница, должно быть, заметила проступившее на лице мальчика напряжение, и нахмурилась ещё больше. — А? Ах, да, простите, мэм, — Гарольд моргнул и улыбнулся как можно безмятежнее, на время заталкивая все посторонние размышления в самый дальний угол. — У меня после ужина заболел живот. Драко вызвался меня сопроводить, хоть в этом и не было необходимости… Но студенты все были в панике, и нас оттеснили в сторону противоположного коридора, где мы столкнулись с Невиллом и… там, по-моему, была ещё девочка. Когда шум в главных коридорах стих, мы хотели выйти, но тут показался тролль, он с такой силой ударил по стене, что выход завалило. Нам некуда было бежать. Потом… Потом я плохо помню, что было, — он пожал плечами и опустил взгляд. Наступила гнетущая тишина, которую никто из взрослых нарушать не спешил. Кажется, они обдумывали услышанное. Первым заговорил директор, который, видимо, старался как можно скорее свернуть тему с троллем. — Думаю, на этом нам стоит закончить и продолжить в моём кабинете. Детям нужно отдохнуть. Вы сможете навестить их, как только они придут в себя. — Но Альбус!.. — воскликнула было вновь бабушка Невилла, но, стоило директору покачать головой, бросив на неё взгляд сквозь блеснувшие очки и поджав губы, Августа Лонгботтом замолчала. Перед тем, как направиться к выходу, она как-то странно посмотрела на Гарольда, будто догадывалась, что он не был с ними до конца честен и что-то недоговаривал, и Уэллс ответил ей самым честным взглядом, на какой только был способен. Он не мог рассказать ничего взрослым, равно как и допустить, чтобы кто-то из ребят сболтнул лишнего. Если тот же Драко скажет, что видел, как Гарольд сделал что-то с троллем, могут возникнуть ненужные вопросы. Особенно у директора, который точно не остался бы в стороне и приложил бы все силы на то, чтобы узнать о Гарольде как можно больше. Привлекать его внимание казалось опасным. Так что пока лучше всего было прикинуться случайной жертвой обстоятельств, которая знает не больше остальных. К тому же, он действительно понятия не имел, что же в итоге ему удалось сделать. Умер тролль или просто потерял сознание? — Что ж, поправляйтесь, мистер Уэллс, — прошелестел мистер Малфой, кивнув ему. Остальные уже направлялись к выходу, о чём-то негромко споря, но отец Драко отчего-то не спешил присоединяться к ним, задержал на Гарольде взгляд, будто чего-то ожидая от него или, быть может, сравнивая. Когда палата опустела, Уэллс облегчённо выдохнул, откинулся обратно на подушки и уставился в потолок. Недавнее приключение высосало из него все силы, и он до сих пор не знал, что случилось с другими и с троллем. Можно было дождаться мадам Помфри, чтобы расспросить, но вряд ли его удостоят подробностями. Он для целительницы был всего лишь ребёнком, который мог получить психологическую травму от встречи с горным троллем, добивать его ещё и подробностями жутких последствий точно не входило в её намерения. Что ж. Эта мысль потянула за собой старые воспоминания — Гарольд вспомнил, как его вместе с остальными детьми оберегали от «ужасной» правды в приюте, когда погибла девочка, которую он же и убил. И ведь в тот день он действительно испугался, так что ему даже притворяться не пришлось, чтобы воспитатели ему поверили. Да, испугался, но далеко не из-за вида трупа. А из-за того, что с ним сделают, когда поймут, кто виновен. К счастью, никому в голову не пришло связать смерть девочки с ним: по результатам экспертизы, это была остановка сердца. Гарольд для всех был просто мальчиком, который оказался не в том месте не в то время, с ним даже беседовал психолог. Впрочем, бесследно это не прошло. Гарольду ещё долго, очень долго снились кошмары, в которых к нему приходила та самая девочка. Нет, сожаления в нём не проснулось, но настойчивая параноидальная мысль, что его раскроют, не покидала его иногда неделями. И это был замкнутый круг. Он накручивал себя, нервничал, паниковал от любого слишком громкого звука, буквально вздрагивал от любых прикосновений или попыток вывести на разговор от взрослых, и ему на этой почве снились кошмары. Его рвало. Он недосыпал, а иногда и вовсе не мог спать целыми сутками. Был раздражительным и дёрганным. Так продолжалось до похорон, а потом девочка перестала приходить к нему во снах, и он смог вздохнуть свободно. Откинув ненужные мысли, Гарольд сел в постели и огляделся, отмечая, насколько в Больничном крыле тихо и неуютно. Запах трав щекотал ноздри и вызывал лёгкую дурноту. Слева от него лежал Невилл. Он выглядел не таким бледным, как в прошлый раз, когда Гарольд навещал его в лазарете. На следующей кровати лежал Драко, укрытый до самого подбородка — его удалось узнать только по светлым волосам, видневшимся из-под одеяла. Насколько Гарольд помнил, Малфой стоял чуть позади него, так что не должен был сильно пострадать — скорее, он просто испугался до полусмерти. Повернув голову в другую сторону, Уэллс наткнулся взглядом на белую полотняную ширму. Так как все остальные кровати в Больничном крыле пустовали, он решил, что именно там лежит та самая девочка, из-за которой они все оказались в подземелье на волосок от смерти. Внутри вспыхнула злость. На кой чёрт Лонгботтом попёрся спасать её? Что она там делала, когда её гостиные наверху?! Оглянувшись на закрытую дверь кабинета мадам Помфри, Гарольд спустил ноги на пол и, опираясь на металлическую спинку, кое-как встал с кровати. Тело не болело, но вот сильная слабость и тошнота немного остудили его пыл. Нужно было двигаться медленнее, не делать резких движений. Пробравшись мимо кровати Невилла и постоянно прислушиваясь к звукам, доносящимся из кабинета мадам Помфри, Гарольд не без труда пересёк Больничное крыло и, добравшись до ширмы, нырнул за неё. Подошёл к постели девчонки и наконец получил возможность рассмотреть её внимательнее. Её бледная желтоватая кожа выделялась на фоне белоснежной подушки. Гарольд задумчиво склонился над безмятежно спящей девочкой, всматриваясь в её мягкие черты лица. Первой мыслью было придушить любопытную дурочку. Из-за неё они все оказались на грани смерти, рисковали своими жизнями, а разве она того стоила? Покачав головой, он выпрямился. Эта маленькая тварь наверняка даже не удосужилась подумать, что может случиться по её вине. И дело даже не в том, что она подвергала свою жизнь опасности, Гарольду было плевать на её жалкую жизнь. Если бы кто-то умер в тот вечер, Хогвартс бы наверняка закрыли. Учеников разослали по домам, а Гарольду пришлось бы вернуться в приют, не имеющий ничего общего с магическим миром, и снова стать никем. Ничем. Внезапно девочка зашевелилась, вдруг открыла глаза и быстро заморгала, пытаясь окончательно прийти в себя. Она не сразу заметила у своей кровати кого-то, поэтому секунды две просто смотрела в потолок, а затем повернула голову в его сторону и нахмурилась. И прежде чем она что-нибудь произнесла своим поганым, мерзким ртом, прижал к её губам ладонь, положил вторую руку на одеяло и, нащупав сквозь ткань бинты, с силой сдавил рану. Глаза девочки широко распахнулись, и из них покатились крупные слёзы, она с ужасом и непониманием уставилась на него. А Гарольд просто хотел проучить мерзкую ровенкловку, чтобы в следующий раз, если захочет опасности, пусть кидается под поезд в Лондоне. Как же она его бесила. Всегда умная не к месту, вздёрнутый подбородок и снисходительный взгляд на всех. Такая высокомерная… В голове вдруг появилась новая картинка. Северус Снейп стоял совсем рядом с отцом Малфоя. Ореол цветочного аромата и холода окутывал обе фигуры, будто соединяя их вместе, и в груди у Гарольда ещё сильнее взыграли злость и обида. Грейнджер на кровати заметалась и замычала, он резко отпустил её руку, всё ещё держа рот закрытым. Нельзя, чтобы она закричала. — Замолкни. Поняла? — прошипел он, впиваясь в неё потемневшим взглядом. — Откроешь рот, и я набью его гнилой землёй. Молчи! Девочка судорожно закивала. Её лицо некрасиво пошло пятнами от слёз, глаза смотрели с ужасом. Гарольд всего секунду наслаждался её страхом, а потом сделал над собой усилие и шагнул в сторону от чужой кровати. В тот же момент в Больничное крыло вернулась угрюмая Мадам Помфри. Что-то держа в руках, она оглядела ровные ряды коек, и тут же заметила пропажу одного из пациентов. — Мистер Уэллс? Почему вы встали? — заметив его у ширмы, запричитала целительница, и обеспокоенно направилась к нему, на ходу опуская свою ношу на одну из пустующих кроватей и делая над ней какой-то витиеватый пасс палочкой. — Вы ещё не окрепли. — Я чувствую себя уже лучше, мадам, — вежливо проговорил Гарольд. — Устал лежать. К тому же мисс Грейнджер так стонала, видимо, от боли, что я решил посмотреть, что с ней, как-то успокоить. Кажется, она пострадала больше нас… — Ох, вы такой добрый юноша, — всплеснула целительница руками и посмотрела на бледную девочку, сжавшуюся в комок на кровати. — Мисс Грейнджер получила множество переломов, но это всё залечивается быстро. Не стоит беспокоиться, мистер Уэллс. Отдохните пока, возвращайтесь в постель. Гарольд посмотрел на Грейнджер сочувственно, как могло показаться со стороны, но в его взгляде явно читалось холодное предупреждение. Девочка вздрогнула. Отвернувшись, он направился в сторону своей кровати, и с каждым шагом из него словно утекали последние силы. Хотелось спать.