Балда

Пахнущий скошенной травой ветер скользит через окно и с шелестом треплет страницы раскрытого учебника. Заинтересовавшийся воробей с любопытством опускается на подоконник, но тут же улетает, стоит мимо пройти человеку. Аудитория постепенно заполнялась студентами, плетущимися с перерыва. - А потом на экране как выскочит скример, я чуть не обосрался, - Джисон показывает, как высоко он подпрыгнул, дёргая руками. - Опять какой-нибудь дешёвый монстр? – недоверчиво фыркает Хёнджин. – Последнее время только такое говно и штампуют. - Я тебе отвечаю, у него реально было стрёмное лицо, это даже не на неожиданности сыграло. В темноте на весь ноут – жуть. - Это точно не твоя рожа в отражении была, балда? – издаёт смешок Минхо. - Больше тебя напомнило, - огрызается Джисон, уязвлённо поджимая губы. - Как мило, что всё напоминает тебе обо мне, я польщён. - Добрый день, ребята. В аудиторию входит преподаватель, прерывая находящуюся в самом разгаре беседу. Студенты нехотя расходятся по своим местам. Джисон листает тетрадь и закладывает нужный разворот чёрной ручкой, тяжело вздыхая. Поёрзав на стуле, он оборачивается и смотрит на Минхо, сидящего через две парты. Тот важно дёргает подбородком и вскидывает брови. Джисон одаривает его недовольным взглядом и сосредотачивается на дурацком зелёном галстуке их профессора. Иногда ему кажется, что у Минхо была просто жизненно важная потребность съязвить или банально вставить свои десять вон куда угодно. Язык у него без костей, а глаза внимательные и острые. Джисон не может вспомнить ни дня, когда бы он ни разу не бросил что-нибудь насмешливое в его адрес. Ругаться они не ругались, наоборот, могли со вкусом перешучиваться и на пару стебать кого-то другого, но по мелочи цапались с изрядным постоянством. - Надеюсь, вы готовы к тесту? Джисон зажмуривается, проклиная свою пустую голову. Как будто он бы готовился, если бы не забыл. Может, пролистал бы конспекты, уже хоть что-то, какая-то крупица информации осталась бы в сознании. Он снова вздыхает и подпирает щёку кулаком. Теперь-то уж чего, остаётся надеяться на интуицию. Он так целый курс отучился и не вылетел, значит, как-то умеет выкручиваться. Из окна продолжает приятно дуть, волосы на виске слегка ерошатся. Прошла половина времени, а Джисон со скрипом вчитывается в десятый вопрос из тридцати. В аудитории тихо, слышно только шелест скользящих по бумагам ручек и иногда чьё-то напряжённое пыхтение. Глаза с грустью проходятся по высоким резным воротам университета, виднеющимся за деревьями через окно. Сейчас бы по летнему солнцу плестись в кафе, где можно попить мятный лимонад, и болтать о световом шоу в Дондэмуне, а не пытаться вспомнить, в качестве чего Конт рассматривал социологию. - Можно сдать? Голос Минхо заставляет всю аудиторию непроизвольно поджать под себя задницы и сжать ручки сильнее. Когда другие начинают сдавать работы, внутри запускается режим паники и самоуничижения. Кто-то уже сдаёт, а они сидят, пытаясь выдавить из своих мозгов хоть какую-нибудь полезную информацию. Когда Минхо идёт обратно, Джисон снова слышит его голос, но только совсем тихо, так, чтобы кроме него, никто не услышал. - В пятом ответ «D», балда. Средний палец с тонким серебряным кольцом проскальзывает по бланку. Минхо возвращается на своё место, оставляя после себя запах лаймов, а Джисон сжимает челюсти. Вот ведь глазастая скотина, ещё и издевается над ним. Постучав кончиком ручки по напечатанной букве, он перечёркивает свой ответ и обводит новый. Минхо, конечно, зараза, но он умная зараза. Он не из тех, кто подставляет. Ему больше нравится показывать, насколько он лучше всех остальных. - Когда этот сраный семестр закончится, господи, - воет Чанбин, закидывая руки за голову и потягиваясь. - Ещё полтора месяца терпеть, - угрюмо отзывается Сынмин. Их компания из восьми человек оккупировала часть газона в тени под раскидистыми деревьями. Май был тёплый, но пока что ещё не слишком жаркий. В фонтане из белого мрамора пенилась вода, редкие капли которой долетали до них, приносимые полуденным ветром. После обеда во время длинного перерыва хотелось только спать, поэтому они лениво валялись на мягкой траве. - Экзамены потом эти вонючие, - Джисон достает из-под копчика камень, утыкавшийся в кожу. - Ты как будто готовишься, балда, - фыркает Минхо. - Не готовился бы, меня бы уже выперли, умник. - Какого цвета учебник по коммуникациям? - Я буду готовиться поближе к экзаменам. - Так срединные в апреле уже были. Нифига ты не готовишься, целыми днями на гитаре своей бренчишь. - Тебе-то какое дело? Переживаешь за мои оценки? - Сдался ты мне, ага, - Минхо гордо вскидывает подбородок, ухмыляясь. – Вот выпрут тебя, так я хотя бы доску нормально видеть буду, а то твои беличьи щёки половину закрывают. - Специально нажру так, что ты вообще её видеть перестанешь. Слушавшие их перебранку друзья закатывают глаза и начинают между собой обсуждать, насколько невкусными сегодня были рыбные пирожки в столовой. Они уже привыкли к тому, что между этими двумя большую часть времени шли какие-то свои диалоги. Позже к разговору всё-таки присоединяется Джисон, который с энтузиазмом рассказывает про то, как в одной из лавок на рынке Намдэмун ел лучшие булочки с красными бобами и кремом в своей жизни. - Что за хрень?! Джисон вскрикивает, подскакивая и резко садясь. Он лихорадочно осматривает свои ноги и траву вокруг, попутно обтирая себя руками. Пока он слушал историю Чана про луковые лепёшки, что-то приземлилось на его грудь. - На тебе ничего нет, - заверяет его Хёнджин. - Что-то упало на меня, блин, как будто майский жук, фу, - Джисон передёргивает плечами, продолжая беспокойно осматриваться. В этот момент сзади раздаётся довольный смех Минхо. Тот подкидывает в руке оторванную головку одуванчика. - Ты… ну ты и сволочь, - Джисон возмущённо вырывает клок травы и швыряет в него, но та сочным конфетти осыпает чужие колени, не долетая дальше. - Я просто подарил тебе цветок. Кто ж виноват, что ты такое ссыкло. - Подарил ты как же, - Джисон срывает одуванчик рядом с собой и кидает его в Минхо. – На вот, тоже дарю. Нравится? - Дурак? Испачкаешь же, - Минхо дёргается, тут же проверяя свою белую футболку. – Сам будешь стирать. - Обязательно. Постираю вместе с тобой и потом на полку сложу, пока ты в ней будешь. - Чего? – Минхо вскидывает брови, они переглядываются, после чего с небольшой паузой начинают хохотать. – Ты сам-то понял, что сказал, балда? - Частично, - Джисон закидывает голову, продолжая смеяться и сразу же забывая про обиду на испуг. У него в принципе не получается обижаться на Минхо. Характер уж у человека такой, что он мягко не умеет. Грубит, язвит, переговаривается и с удовольствием выпендривается. Речь свою фильтровать не умеет совершенно, но сам по себе он не плохой. Ворчит, но скидывает все конспекты, если хорошо попросить, делится едой, которую сам готовит, зимой покупает для всех баночки с тёплым цитрусово-медовым чаем в CU на цокольном этаже корпуса SK. У Джисона не получается обижаться, даже когда Минхо роняет стакан с кофе на его эссе по английскому. Они ругаются, потому что Минхо обвиняет его в том, что это он так неудачно поставил стакан, который буквально бросался под руку. Начинается пара и Джисон сидит, угрюмо комкая ставшие коричневыми листы. Пока все сдают свои работы, он просто смотрит в окно. Жаловаться преподавателю не хочется, да и он скорее всего подумает, что это отмазка. Лучше уж словить свою порцию нагоняя и принести переписанную работу потом. - Почему-то эссе сдали не все, одно отсутствует, - профессор Им Джебом хмурится, сверяясь со списком, где ставил отметки, и Джисон уже готовит придуманный ответ. – Минхо, где ваше эссе? Голова удивлённо поднимается. Джисон с недоумением сводит брови, думая, что ослышался. - Простите, я оставил его дома. Завтра занесу в учительскую, - невозмутимо отвечает Минхо. - Пора бы уже быть посерьёзнее, вы больше не в школе, в конце концов. Нужно быть ответственнее. - Извините. Джисон оборачивается. Минхо равнодушно смотрит ему в глаза и переключается на учебник, возвращаясь к занятию. В сознании носятся мысли, нога неугомонно трясётся до самого конца пары. - Ты что, подписал своё эссе моим именем? – Джисон, наконец, ловит его в коридоре, выцепляя из толпы. - Ну, это же я опрокинул твой дурацкий стакан. - Это… Я бы отдал тебе своё, чтобы ты переписал на завтра, но… ну, ты знаешь, как я пишу эссе. - Не надо, напишу ещё одно. Лишняя практика не помешает, - Минхо пожимает плечами и насмешливо зыркает на него. – Радуйся единственной отличной оценке за семестр, балда. - Вообще-то по английскому тесты я пишу хорошо, - важно заявляет Джисон, после чего растягивает губы и признательно берёт его за запястье. – Спасибо, колючка. - Иди в жопу со своими погонялами, - Минхо щерится. – Не хотел просто нытьё твоё весь день слушать. - Когда это я ныл? - Всегда. Ноешь и ворчишь, как старая бабка. - Это ты постоянно ворчишь. Только вот сделал что-то хорошее, как опять начинаешь. - Жалко тебя, балду, стало, вот и всё. - Да ну тебя. Колючий и резкий, Минхо, однако, умеет улыбаться так тепло и мягко, что всё окружение на его фоне меркнет. Возможно, именно поэтому Джисон не может обижаться на него и прощает даже самые грубые подколы. Кошачьи глаза превращаются в дуги, губы растягиваются, лицо начинает светиться и Джисон уже сам вовсю улыбается, не сводя с него взгляда. Заставить Минхо рассмеяться – это каждый раз какая-то глупая личная победа. А его привычка после волны смеха издавать короткий дополнительный смешок – лучшая награда. - Смотрите-ка, Хан Джисон. На стене переулка недалеко от университета нарисовали десятки самых разных картинок, чтобы сделать улицу немного повеселее и привлечь больше народа. Палец Минхо показывает на светло-коричневую белку с набитыми щеками и торчащей меж губ шапкой едва влезшего жёлудя. - Ты меня задолбал, - Джисон закатывает глаза. - Один в один же, - Минхо довольно усмехается и толкает его к стене. – Давай-ка фотку с братом-близнецом на память. Джисон стоит, поджав нижнюю губу и недовольно надув щёки, что вопреки его желанию дополняет образ ещё сильнее. Впрочем, его недовольство ничуть не смущает Минхо, который делает несколько кадров и с ехидным удовлетворением листает галерею, любуясь результатами. - Покажи. - Тебе ж не нравится. - Я хочу посмотреть, - Джисон пытается подобраться к уворачивающемуся Минхо. – Слышь. Он отмахивается от его блокирующей руки и, наконец, пробивается, вставая рядом и перегибаясь через плечо. Недовольный Джисон в коричневой футболке идеально сочетается с нарисованной на стене белкой. Щёки такие же круглые и слегка выпирают за общий овал лица. - Только попробуй кому-нибудь показать. - Поставил на заставку нашего чата. - Зараза. - А что? Не имею права? А? – Минхо вдруг с наездом делает грудь колесом и толкает его плечом, грозно вскидывая подбородок. – Я сделал фото и могу делать с ним всё, что хочу. Или ты мне запрещаешь? - Это фото меня, - подчёркивает Джисон. - И что? Оно на моём телефоне, значит, оно моё и это вообще не твоё дело, что я с ним делаю. Твоя щекастая рожа будет теперь веселить меня каждый раз, как я буду диалог открывать. - Я для тебя клоун, что ли? - А что, нет? - Знаешь, кого ответ? - Хёнджина. После секундной паузы осознания Джисон начинает хохотать так, что ему приходится опереться о свои колени, чтобы не упасть. Минхо тоже смеётся, крайне довольный своей шуткой. Юмор у него действительно был такой же острый и испорченный, как и его характер. Джисон снова не злится. Только не когда слышит его весёлый голос. Но Джисон не знает, что не только его настроением может манипулировать голос другого человека. Он не может этого видеть. Вечером субботы их поток собирается в большом коттедже, чтобы последний раз покутить перед началом периода подготовки к экзаменам, когда возможности развлечься не будет до самого конца сессии. Они все сидят на заднем дворе, куда вытащили кучу стульев и скамеек, кто-то расположился на крыльце террасы. Столы уставлены закусками, почти у всех в руках бокалы с самыми разными напитками на любой вкус. Джисон, конечно же, как и всегда притащил свою любимую гитару, которой дорожил больше всего на свете. Он был только рад играть для других, пусть и не слишком профессионально, но достаточно хорошо для того, кто занимался сам. Пальцы перебирают струны, звонкий голос разносится под тёмно-фиолетовым майским небом. Ребята покачиваются, кто-то подпевает, кто-то негромко говорит о своём, сидя чуть поодаль. Спокойный вечер без буйств и скандалов, все просто хотят расслабиться. И если большая часть людей растворяется в атмосфере, забывая про самого артиста, то Минхо неотрывно смотрит на него, стоя в тени террасовой колонны. Губы плавно изогнуты, голова чуть склонена набок. Он вслушивается в каждое слово, каждый звук и на несколько минут забывает про бокал в своей руке. Джисон этого не замечает, он слишком поглощён музыкой. Тонкая хлопковая рубашка наполняется по-летнему тёплым ветром. После расслабляющей музыки выносится новая порция выпивки и настольные игры. Становится шумно, но весело, голоса растут, просыпается соревновательный дух. Спустя час жарких разборок во время мафии, Джисон понимает, что у него уже зубы сводит от сладких коктейлей, и идёт в дом, чтобы налить себе обычной воды. На кухне заметно спокойнее, хотя всё равно долетают отголоски поддатого смеха и выкриков. - Сдулся? Через минуту в дверях появляется Минхо. Он отставляет свой бокал на стойку и идёт проверять стоявший на зарядке телефон у холодильника. - Устал ораться и давиться сахаром. Пойду на следующий раунд. - Чтоб тебя опять размазали на третьем голосовании? - Да вы задолбали потому что на меня накидываться, - бубнит Джисон. - Так ты сам себя ведёшь подозрительно каждый раз. Зачем ты полез проверять карту, когда тебя спросили, кто ты? - Потому что я забыл. - Балда. - Тебя самого убили. - Так меня Сынмин пальцем в небо на проверку взял и узнал, что я мафия. Это вообще случайность. - Ну-ну, отмазывайся. - Меня один раз убили, а тебя четыре. Сиди вон на гитарке своей лучше бренчи. - Чего ты вечно к моей гитаре цепляешься? По-твоему, я так плохо играю? - Под пиво пойдёт. - Ну ясно. Джисон хмыкает и наливает себе ещё воды. Он вытирает попавшие на палец капли о штанину и трёт загрубевшую от струн мозоль. Пахнет нарезанными на закуску апельсинами, кожура от которых горкой высилась в пакете для пищевых отходов. Некоторое время спустя в кухне звучит какой-то непривычно неуверенный голос Минхо. - Слушай, а ты… ты ведь понимаешь, что я так с тобой флиртую, да? - Чего? – голова Джисона поворачивается так резко, что шея хрустит. - А… - Минхо выглядит огорошенным, водит глазами по полу и отрешённо взмахивает рукой. – Неважно. Забудь. - Подожди. Ты вечно докапываешься до меня и грубишь, потому что… ты так флиртуешь со мной? – Джисон постепенно пытается переварить услышанную информацию и свести все точки в сознании. - Что? Нет, конечно, сдался ты мне. Белка щекастая. Язвительность в голосе всё та же, что и всегда, вот только сам Минхо смотрит куда-то в сторону. Он залпом осушает свой бокал и шумно выдыхает. А до Джисона уже по крупицам доходит. Он начинает глупо улыбаться. - Так я тебе нравлюсь? - Кому ты нужен? – фыркает Минхо. – Балда клоунская. Рот не затыкается, гогочешь как бегемот, всё на гитаре своей бренчишь и лыбишься, как придурок последний. - Сильно нравлюсь? - Да. Минхо тупит взгляд, продолжая делать вид, что он ничего не говорил и ни в чём не признавался. Джисон же начинает улыбаться сильнее, хотя тоже не знает, куда деть глаза. Он перебирает пальцами по столешнице, о которую опирался копчиком. - А знаешь, как я флиртую? Это пробивает Минхо на смешок. - Как? - Терплю всё твоё дерьмо. За смешком следует ещё несколько и Минхо, наконец, поднимает на него голову. - Сильно нравлюсь? - Да. После их слов атмосфера в кухне становится гораздо воздушнее. Во дворе кто-то радостно улюлюкает, слышно звон бокалов. Смотреть друг на друга слегка неловко, но уже не напряжно. Загорается интерес, ожидание. Что теперь? - Не хочешь взять по стаканчику и посидеть на качели у входа? – предлагает Джисон. - Давай. В итоге, к общей компании они возвращаются, только когда все уже собираются ложиться спать. Гораздо интереснее было сидеть в ночной полутьме в сопровождении полыхающего фитиля подожжённого средства от насекомых и разговаривать обо всякой чепухе, как в первый раз. Джисон всегда знал, что у Минхо грубоватый характер, он к этому привык. А теперь он знает, что в отличие от грубого характера губы у него очень мягкие. Слова холодные, да только чувства за ними ярко полыхают. - Балда, - говорит Минхо, когда перед тем, как разойтись по заранее забронированным спальным местам, Джисон умудряется быстро чмокнуть его на пролёте второго этажа, пока по лестнице не начали подниматься однокурсники. - Сам балда, - хихикает Джисон и скрывается в коридоре. А Минхо и не отрицает. Только балда могла с первого же дня знакомства так по-детски втрескаться в такую балду, как Хан Джисон.