Словно ангел приглядывает за мной

      Дин открывает глаза и не без удовольствия замечает опутавшее его кольцо рук и размеренное дыхание, щекотавшее чувствительную кожу на затылке.       Он позволяет себе лишь на секунду прикрыть глаза, чтобы в полной мере осознать происходящее — Кас здесь, он рядом и никуда не собирается уходить.       Хватка на торсе усиливается, отчего Винчестер пытается сдержать довольную улыбку, но, по правде говоря, не слишком-то и старается, позволяя счастью скользнуть по собственным губам. Он прижимается к тёплому боку сильнее, пытаясь продлить утреннюю негу до того момента, когда осознание словно молотком бьёт его по голове — до Рождества остаётся неделя, а у них ничего не готово. Господи, да они даже ёлку не купили, надеясь сделать это после того, как Кас разгребёт все предновогоднее дерьмо на работе, но его начальник та ещё заноза в их задницах (Дин не хочет думать ни о каких дурацких каламбурах), поэтому их ёлка, очевидно, всё ещё пылится в отделе всей рождественской чепухи за компанию со всей остальной атрибутикой приближающегося праздника. И нет, Дин не хочет думать, что праздником в их доме всё ещё не пахнет, потому что это их первое с Касом Рождество, и он в лепешку расшибётся, но устроим им идеальный праздник.       Когда они только познакомились почти пять лет назад, Винчестер и предположить не мог, насколько сильно этот синеглазый придурок, чуть не сбивший его на парковке перед супермаркетом («я не буду извиняться за придурка, Кас, ты почти наехал на меня»), изменит его жизнь. Конечно, он миллион раз уже извинился за это, потому что Новак — самый очаровательный ублюдок на свете, не то чтобы он знал много очаровательных и горячих ублюдков, но если бы существовал такой список или что-то в этом роде, то Кас, несомненно возглавил бы его, в этом Винчестер никогда бы не посмел усомниться.       Несмотря на желание провести весь день в кровати и тёплых объятиях, дарующих спокойствие, Дин понимает, что должен успеть принести праздник в их дом до того, как похожий на воробья Кастиэль вылезет из-под одеяла и почтит их кухню своим присутствием. Поэтому он осторожно выбирается из кольца рук, чувствуя себя самым гадким злодеем в мире, потому что слышит недовольное ворчание Каса, оставляет ласковый поцелуй на чужом лбу и выскальзывает из спальни, плотно прикрывая за собой дверь.

***

      К тому моменту, когда Винчестер возвращается домой, он невероятно зол, потому что кто же мог предположить, что подготовка к самому волшебному празднику в году отбирает так много сил и энергии. Поначалу всё шло неплохо: он почти сразу нашёл идеальное деревце, которое соответствовало всем его критериям (не слишком высокое, чтобы не упиралось в потолок, не слишком низкое, чтобы не походило на карликовую сосну, не слишком пушистое, чтобы не пришлось собирать иголки по всему дому, Дину плевать, что ель искусственная, но и не слишком лысая, чтобы не походило на ободранную метлу), затем прикупил три коробки ёлочных игрушек, начиная от всевозможных шаров и заканчивая дождиком, который, очевидно, просто останется пылиться в коробке… и на этом его везение закончилось. Ему пришлось объехать три магазинчика всевозможного барахла, чтобы найти украшения для стен и окон, и ещё три — антикварных, чтобы найти омелу, потому что складывалось впечатление, будто на Техас обрушилось торнадо, унёсшее неизвестно куда всю омелу. А Дину очень сильно нужна была омела, не то чтобы ему нужна была какая-то особая причина, чтобы поцеловать Каса, но он хотел соблюсти все рождественские традиции.       Взъерошенный Кас находится на кухне, на нём мягкие пижамные штаны и растянутая футболка с Бэтменом, в его руках большая чашка чёрного кофе — и это делает его абсолютно очаровательным в глазах Дина. Он бросает мимолётный взгляд на часы и в который раз убеждается в своём убеждении: в выходной Каса из кровати раньше обеда не вытащить и под дулом пистолета.       Кастиэль смотрит на него расфокусированным взглядом, и Дин снова не может сдержать ласковую улыбку, потому что не улыбаться при виде сонного и растрёпанного Каса, ворчащего о недостаточно сладком кофе и раннем подъёме, просто не умеет.       — Сейчас почти полдень, Кас, — говорит он, присаживаясь на соседний стул и смотря на своего парня заинтересованным взглядом.       — Это не отменяет того факта, — Кастиэль зевает, прикрывая рот ладонью, и снова пытается сфокусироваться на Винчестере, впрочем не очень успешно, — что мы все вынуждены жить по законам сраных жаворонков.       Дин хихикает, за что, конечно, получает «я убью тебя при первой возможности» взгляд и начинает смеяться ещё громче, полностью игнорируя возмущения, которыми давился Кас.       — Ты такой бука, пока не выпьешь свой утренний-дневной кофе, чувак. — Вытирая проступившие слёзы, говорит Дин. — Я хочу тебе кое-что показать, поэтому советую поторопиться, если не хочешь, чтобы я всё сделал сам.       Кастиэль ворчит что-то невразумительное в кружку, и Дин качает головой, уходя в гостиную, чтобы успеть распаковать ёлку до того, как Кас появится здесь.       Дин, очевидно, возится дольше, чем планирует, потому что в тот момент, когда он поднимает голову, то замечает Кастиэля, облокотившегося на дверной косяк и с интересом за ним наблюдающего.       — Не слышал, как ты вошёл, — говорит он, не сводя глаз с приближающегося к нему Каса.       — Не хотел отвлекать, — улыбается, присаживаясь на подлокотник дивана и осматривая все притащенные Дином вещи, — ты был так увлечён, разбираясь с её ветвями. — Говорит он, не без восхищения осматривая расположившуюся в центре гостиной ель.       — Хотел, чтобы всё было правильно. — Улыбается Дин и трёт шею, потому что боится, что Кас не оценит, что скажет, что никакое Рождество ему не нужно.       Винчестер не помнит, чтобы Кастиэль хоть раз говорил о том, как в их семье праздновали Рождество, хотя он мог бы и сам догадаться, учитывая, что его отец был священником.       — Ты уверен, что нам нужны все эти коробки? — Кас скептически обводит взглядом захламлённый диван и озадаченно смотрит на Дина. — Ты купил ель, а не баобаб, Дин.       — Не обязательно вешать всё на ёлку, — Дин подбирается, да он в жизни не признается, что купил это всё для того, чтобы Кас сам смог выбрать то, что он хочет повесить на дерево, — мы можем украсить дом, например. — Он жует губу и смотрит на Каса, взгляд которого обращён куда-то ему за спину.       — Что ж, хочешь сказать, что те коробки лишние? — Кивает он в сторону стоящих на полу коробок с бенгальскими огнями, мишурой и прочей лабудой.       — Ох, — щёки Винчестера моментально вспыхивают, Кас поймал его, — что ж, возможно, я немного перестарался, но уверяю тебя, мы найдём применение всему этому.       — Не сомневаюсь, — улыбается Кастиэль и притягивает Дина к себе, взглядом требуя, чтобы тот устроился на его коленях. Дин подчиняется, старательно балансируя, чтобы не упасть с колен и не уронить Каса с чёртового подлокотника. — Спасибо, что стараешься сделать этот день идеальным. — Он осторожно целует Винчестера в щёку, потому что упасть действительно не хочется, а затем, сканируя лицо напротив своими синими глазами, спрашивает, — так мы можем начать?

***

      Дин понимает, что ни черта не понимает в украшении рождественских деревьев, когда они с Касом начинают спорить, должны ли они сначала повесить все игрушки на ёлку, а затем обмотать гирляндой, или последовательность действий совсем в этом процессе немного другая.       — Какая разница, будут огоньки сиять под игрушками или над игрушками? Они же в любом случае будут мигать. — Дин разводит руками, пытаясь распутать купленную гирлянду и не порвать её хотя бы до того момента, пока они не украсят ей ель.       — Если гирлянда будет снизу, то окажется не такой заметной, какой может быть, если мы повесим её сверху. — Кас пожимает плечами, хотя тоже не видит принципиальной разницы. — В любом случае, нам нужно решить, как её повесить, иначе мы не закончим со всем этим до самого сочельника.       — Камень, ножницы, бумага? — Улыбается Дин, наконец, распутывая последний узел, в который была свёрнута злополучная гирлянда.       — Конечно, ведь именно так взрослые люди принимают решения. — Закатывает глаза Кас, но при этом выставляет кулак свободной руки вперёд, приглашая Дина сделать то же самое.

***

      Когда, спустя несколько часов споров и потоков не самых приличных словесных оборотов, Дин вешает на ель последний выбранный ими шарик и отходит на несколько шагов назад, чтобы полюбоваться плодами их совместных трудов, то не может сдержать восхищённого вздоха. Они действительно хорошо поработали, тщательно подбирая украшения, которые гармонично смотрелись друг с другом, из той блестящей и шуршащей кучи, которую Дин притащил домой.       Кастиэль стоял рядом и, приобнимая себя за плечи, наблюдал, как яркие огоньки гирлянды окрашивают повешенные ими украшения во все цвета радуги.       — Вот видишь, — лёгкая улыбка скользит по губам Каса, — мы отлично справились. — Говорит он и открывает новую коробку, одну из тех, в которых лежала купленная по счастливой случайности омела. — Целая коробка омелы? — Усмехается Кас. — Ты хочешь повесить её в каждом углу или ты ограбил магазин, и с минуты на минуту сюда заявятся копы?       Дин дует губы под озорной смех Каса, распаковывающего омелу.       — Кас, а ты, случайно, не находил ангела на макушку? — Интересуется Дин после нескольких минут тщетных поисков необходимой ему вещицы.       — Ангела на макушку? — Кас оборачивается с двумя веточками омелы в руках и сканирует Дина взглядом, после чего качает головой. — Кажется, нет.       Винчестер кивает и снова перерывает всё праздничное барахло, разложенное по всей гостиной. Он подумывает о том, чтобы пойти и посмотреть, не забыл ли он фигурку ангела в машине, когда осознание словно кувалдой бьёт его по голове.       Он забыл купить ангелочка.       Он забыл купить ангела для макушки.       Он.       Забыл.       Купить.       Ангела.       Для.       Макушки.       Он облажался. И это факт. Теперь их первое совместное Рождество уже не будет идеальным, даже если он сейчас сядет в чёртову машину и купит этого несчастного ангела, это ничего не исправит. Момент упущен. Его праздничное настроение летит прямиком в ад, потому что только там его не достанет образ рождественского ангела, предназначенного для ёлки.       Комок боли и обиды застревает где-то в горле, мешая не только говорить, но и спокойно дышать. Дин не знает, как сказать Кастиэлю, что проиграл эту битву, потому что не хочет испортить праздник, которого у Каса никогда не было. Он на несколько минут застывает с оставшейся в руках мишурой, пока Кастиэль где-то на лестнице ворчит что-то о том, что они могут развесить омелу по периметру всего участка, и у них всё ещё останется добрая половина.       — Всё в порядке? — Дин вздрагивает, пытаясь незаметно стереть скопившиеся в уголках глаз слёзы обиды, когда Кастиэль касается его плеча и обеспокоенно оглядывает его лицо.       — Д-да, — Дин пару раз ожесточённо моргает, пытаясь прогнать последние слёзы, и, натягивая дежурную улыбку, позволяет Касу просканировать своё лицо.       Тот, надо сказать, не выглядит впечатлённым Диновой актёрской игрой, поэтому складывает руки на груди и внимательно смотрит Винчестеру прямо в глаза, и Дин готов поклясться это именно тот «я прожгу в тебе дырку, если не расскажешь мне правду»<i> взгляд, который Дин ненавидит всем сердцем, потому что под ним сразу же выкладывает всё подчистую.       — Я жду. — Говорит Кас, всё ещё не сводя взгляда требовательных глаза с лица Дина, ему приходится закатить глаза, потому что, конечно же, он ждёт, Господи.       — Я забыл купить ангела. — Собираясь с духом, чуть слышно говорит Дин.       — Чего? — Хлопает глазами Кас, потому что всё, что он услышал, это набор нечленораздельных звуков.       — Я забыл купить рождественского ангела. — Говорит он чуть громче и поднимает взгляд на Кастиэля, но тот всё ещё не выглядит достаточно впечатлённым.       — И?       — И что это должно значить?       — Что я не понимаю проблемы, Дин. — Говорит Кас и садится на свободный участок дивана, заглядывая Винчестеру в глаза.       — Но это традиция, Кас. — Вздыхает Дин, борясь с желанием встряхнуть своего парня, потому что это <i>чёртова рождественская традиция, которую он так хотел соблюсти. — И теперь у нас будет наряженная ёлка и её голая макушка, прости. — Он машет рукой куда-то в сторону дерева, надеясь, что Кастиэль сможет выудить хоть что-то из того потока несвязных слов, которые вырвались из его рта секундой ранее.       — Можем ли мы не соблюсти одну традицию на этот раз? — Мягко интересуется Кас, потому что Дин выглядит действительно расстроенным. — Или, может, мы можем съездить за этим рождественским ангелом завтра, что думаешь?       — В любом случае, это будет другое. — Пожимает плечами Дин. — Я хотел подарить тебе идеальное Рождество, Кас, ну знаешь, все эти штуки с подарками, ёлкой и праздничным ужином, но как видишь… — Он снова кивает в сторону ели, как будто это должно было объяснить все их проблемы.       — И оно будет идеальным, Дин, — Кастиэль осторожно касается ладони Дина своей, привлекая внимание, — потому что это будет наше Рождество, неважно, какие из традиций мы соблюдём, а какие — нет. Разве праздник зависит от украшенной ели или развешенной по всему дому омелы?       — Нет, но…       — Видишь? Это не так важно, — он обводит руками разбросанные украшения, — важно ощущение праздника и то, что мы проведём так, как хотим. Я, правда, ценю твоё стремление показать мне, как должно выглядеть идеальное Рождество, но наше идеальное Рождество может отличаться от представлений большинства людей, потому что мы можем сделать его таковым только для нас двоих. Понимаешь?       Дин отрешённо кивает, будучи не до конца убеждённым словами Каса, но он действительно старается им поверить, неважно сказал ли Кас это только лишь для того, чтобы успокоить его или он на самом деле так думал, но это сработало.       Винчестер слабо улыбается, и Кас улыбается ему в ответ, поднимаясь на ноги и обхватывая щёки Дина ладонями, чтобы запечатлеть лёгкий поцелуй на кончике чужого носа. Дин вспыхивает, из-за чего Кастиэль смеётся в голос.       — Если хочешь, мы можем повесить на макушку что-нибудь другое. — Спустя несколько минут предлагает он, наблюдая за ворчащим на устроенный беспорядок Дином.       Сразу после этих слов Винчестер замирает на несколько секунд, после чего тянет отчаянное «точно» и скрывается на втором этаже, пока Кастиэль остаётся стоять с очередной веточкой омелы, которую он не знает куда деть, и хлопать глазами.       — Исусе, Кас, ты действительно повесил омелу в каждом углу. — Смеётся Дин, когда возвращается обратно в гостиную и принимается за поиски ножниц.       — Я же говорил тебе, что её слишком много, — он машет веточкой омелы, всё ещё находящейся в его ладони.       — Но это не значит, что нужно было весить её над нашей кроватью. — Усмехается Дин. — Да где же…       — Что-то имеешь против? — Кас выгибает бровь, но он не злится, более того он безумно рад, что к Винчестеру вернулось хорошее настроение.       — Конечно, нет, просто я не хочу, чтобы Сэм и Джесс каким-либо образом оказались в нашей кровати из-за этой штуки.       — Напомни мне, пожалуйста, как Сэм и Джесс могут оказаться в нашей спальне?       Дин не отвечает, слишком увлечённый вырезанием чего-то, что Кас не может разглядеть, поэтому лишь пожимает плечами.       — Я знаю, что мы повесим на верхушку, — горделиво заявляет Дин, когда Новак теряет какую-либо надежду на то, чтобы узнать, что задумал этот несносный Винчестер.       Касу ничего не остаётся, как стоять и наблюдать за Дином, осторожно цепляющим на верхушку ели заколкой для волос (где он её только нашёл, Боже)… его фотографию.       — Какого хрена? — Вырывается у Каса быстрее, чем он успевает подумать.       — Ты же сам сказал, что мы можем повесить всё, что я хочу. — Безапелляционно заявляет Дин, будучи очень доволен тем, что сделал. — Я забыл о рождественском ангеле, поэтому в этом году им будешь ты. — Улыбается он, наблюдая за тем, как глаза Каса с каждой секундой становятся всё больше и больше.       — Но это даже не лучшая моя фотография, — пристально разглядывая свой портрет, заявляет Кастиэль, — более того, под «всё, что ты захочешь» я подразумевал какую-нибудь безделушку, а не…       Дин не даёт ему договорить, утягивая в медвежьи объятия:       — Хей, приятель, я хочу, чтобы твоя фотография украшала верхушку этой ели, потому что ты охренеть как похож на ангела, — говорит он куда-то в область Касова затылка, пуская по коже толпу мурашек, — более того, я не побоюсь сказать, что ты и есть мой персональный ангел-хранитель, дарованный мне, чёрт знает, за какие поступки. Так что если и есть смысл украшать верхушку чем-то другим, так это твоей фотографией.       Кастиэль почти задыхается в душащих его объятиях, потому что в одно мгновение становится слишком жарко. Он чувствует, как горят его щёки то ли от слов Дина, то ли от того, как крепко он прижимал Каса к своей груди.       — Зато теперь я чувствую себя так, словно ангел приглядывает за мной. — Смеётся Дин Касу в затылок, пока он пытается вывернуться из кольца его рук, чтобы затянуть Дина в поцелуй.       — Иди ты. — Фыркает Кастиэль, прежде чем соединить их губы.