"Ведь у них впереди ещё целая жизнь..."

— Дора, держись! Я рядом! Ремус Люпин сломя голову бежал к своей жене, которую со всех сторон окружили Пожиратели смерти, на ходу защищаясь от заклинаний, летящих ему вслед.  — Ремус! Быстрее! Их слишком много! Нимфадора Тонкс хоть и была мракоборцем, но всё же не привыкла бороться с таким количеством врагов. Заклинания летели со всех сторон, силы её были почти на исходе. К тому же, недавние роды давали о себе знать. Ей впору было оставаться дома и набираться сил, но нет. Натура девушки просто не позволили сделать это.  — Я уже тут! Люпин тут же без зазрений совести выпалил: «Авада Кедавра!» Дважды. Трижды. Четырежды. «Они этого заслужили в полной мере.» — проносится в голове мысль, как только последняя фигура в черном падает на землю. Нимфадора опускается на колени, почти обессилев, но все так же крепко сжимая в руке палочку. Путь к девушке свободен и мужчина тут же подлетает к ней и опускается рядом.  — Как ты? — спрашивает он, поправляя взмокшие короткие розовые волосы.  — В-всё…всё не так плохо, как могло быть. — Тонкс улыбается, оголяя зубы и тихо смеётся.  — Я ведь просил! Проси-ил остаться дома! — устало тянет Ремус и обнимает жену.  — Я бы осталась дома, а ты бы тут умер. Да меня моя собственная совесть просто загрызла бы!  — Как же сильно ты в меня веришь. — Ремус хмыкает, а девушка вновь смеётся и целует мужа в щеку.  — Мне так просто спокойнее. — говорит она и встаёт, опираясь на руку Ремуса.  — А Тедди?..  — С ним всё хорошо, он с моей матерью и…  — …вдруг мы умрем тут вместе? Что с ним будет? Тонкс медлит с ответом. Она нервно покусывает губу, но затем вздыхает, обхватывает лицо мужа руками и целует его.  — Если вдруг что, у него есть бабушка, дедушка* и прекрасный крёстный. С ним всё будет хорошо. А если мы умрем здесь? Что же…умирать, так с честью, как герои. — она улыбается и опять целует Ремуса, но на этот раз коротко, лишь оставив влажный след на губах. — И если умирать, так вместе. — девушка крепко сжимает руку мужа и смотрит ему в глаза. Ремус вздыхает и улыбается, устало, но любяще заглядывая в глаза жены.  — Ты не представляешь, как сильно похожа на своего дядю. — говорит он, после небольшой паузы. Дора озорно улыбается, будто мальчишка, задумавший очередную шалость, и треплет мужа по слегка посеребрённым сединой волосам.  — Будь это не так, ты бы не женился на мне. — говорит она и хихикает. Цвет её глаз вдруг становится ярко-синим.  — Дора, не говори глупостей! Я… — Ремус останавливается, заметив это изменение, и вздыхает, улыбаясь. — Я люблю тебя.  — Как трогательно. Вдруг слышится до боли знакомый голос, а за ним и мерзкий, почти истеричный смех. Выражение лица обоих резко меняется.  — А вот и дорогая тётушка. — сквозь зубы говорит Тонкс и ещё крепче сжимает палочку. Сжимает до такой степени, что у неё белеют костяшки.  — НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ТЁТУШКОЙ! ТЫ! ОТРОДЬЕ ГРЯЗНОКРОВКИ! — уже точно истерично вопит Беллатриса Лестрейндж и угрожающе направляет палочку на Тонкс. Ремус пытается встать между женой и Беллой. Он берет девушку за руку, чтобы увести её к себе за спину, но та отталкивает его и в ответ наставляет палочку на женщину.  — А ты не смей называть моего отца грязнокровкой, мерзкая старая истеричка! — волосы Нимфадоры становятся красными, а глаза, все те же синие глаза, сверкают, словно у разъяренного хищника. — ФЛИППЕНДО! — вопит Беллатриса. Девушка резко отлетает назад, ударяясь спиной о подоконник. Звучит холодящий душу звук ломающихся костей. Глаза Тонкс расширяются. Она открывает рот, пытаясь то ли закричать, то ли вздохнуть, но у неё это не получается.  — Дора! — Ремус в ужасе смотрит на жену, а потом переводит взбешённый взгляд на Лестрейндж. Он готов набросится на неё, но той секунды, что он отвлекся на упавшую Тонкс, хватает, чтобы Беллатриса уже запустила в него то же заклинание. Мужчина отлетает вслед за девушкой. Палочка вылетает из его рук, а сам Люпин сползает по стене рядом с женой. Беллатриса смеётся. Ситуация безысходная. Нимфадора находит силы повернуть голову и посмотреть на мужа. Ремус смотрит на неё в ответ берет за руку, переплетая их пальцы.  — АВАДА КЕДАВРА! — последние слова, которые слышит мужчина. Зелёная вспышка. Темнота… Ремус Люпин резко просыпается и садится на твердом полу, тяжело дыша. Взмокшие светло-каштановые волосы торчат во все стороны. На них нет ни одного седого волоска. Юноша, полностью обнаженный и весь в рваных ранах от собственных когтей, сидит на пыльном досчатом полу хорошо знакомого ему дома. Он тяжело сглатывает и растерянно озирается. Визжащая хижина… Нет, это точно она! Повсюду кровь. Просто ужасно много крови! Утренний свет сочится сквозь забитые досками окна. Всё, как и раньше. Всё, как тогда. Тогда…?  — Ч-что? Только и может выдавить из себя Ремус, прежде чем закашляться. Он проводит рукой по волосам и вдруг понимает, что весь его лоб будто в воде. Юноша смотрит на свою руку. Она вся в крови.  — Я… Ударился головой? Задаёт он вопрос сам себе и пытается встать, но у него не получается. Адреналин начитает уходить, а это значит, что он постепенно начинает чувствовать боль. Адскую боль.  — Ммф… — Почти хныча тянет он и вновь ложится на пол. — Как же ужасно. Но…почему? Разве было полнолуние? Воспоминания из сна размытые, но Ремус отчетливо помнит, что ему снилось что-то ужасное. В голове проскакивают образы. Мальчик в очках и вечно взлахмоченными волосами. «Джеймс?» — проносится в голове догадка. «Н-нет. Мм… не совсем.» Рядом с мальчиком вроде кудрявая девочка и рыжий…мальчик? В голове мелькают ещё множество образов. Некоторые знакомые, но…будто старше. Что ему снилось перед тем, как он проснулся? Синие глаза. Ужасно знакомы синие глаза. «Сириус.» мальчик улыбается. «Хотя…» ему вспоминаются ещё короткие розовые волосы. «Нет. Не он. Хотя ему бы возможно подошел розовый.»  — Ремус, мальчик мой! — слышит он голос мадам Помфри. Она бежит к нему, доставая на ходу палочку. Она также снилась ему, но…была лет на двадцать старше.  — Какой ужас, Ремус! Ты весь в крови! А что с твоей головой? Где ты так ударился? — женщина начала нашептывать залечивающее заклинание, чтобы остановить кровотечения. Ремусу лежал смирно и продолжал думать о своём сне. Его вдруг передёрнуло от внезапно возникшей мысли.  — С…Джеймсом, Сириусом и Питером всё хорошо?  — Да. По крайней мере я не помню, чтобы они обращались ко мне. Почему ты спрашиваешь?  — Н-не важно. Просто…сон плохой приснился. — говорит он, отводя взгляд в сторону. Ему вдруг ужасно сильно захотелось увидеться с друзьями и возлюбленным.  — А можно…можно они придут ко мне сегодня?  — Ох, дорогой, я даже не знаю. — целительница помогла юноше встать. — Ты в таком ужасном состоянии!  — Пожалуйста. — Ремус с мольбой посмотрел ей в глаза. Мадам Помфри вздохнула.  — Хорошо. — кивнула она. *  — Лунатик! Как ты? Слышали, тебя не хило потрепало сегодня ночью! — Джеймс опустился на кровать рядом с Люпином и взъерошил его волосы.  — Уже лучше, Джим. Спасибо. — Ремус улыбнулся и потянулся, чтобы обнять друга. — Я так чертовски рад видеть вас. — неожиданно, даже для самого себя, вырвалось у него. — Почему? Мы не виделись буквально несколько часов. — Джеймс немного озадачен, но все же обнял друга в ответ и похлопал его по плечу.  — Просто мне приснилось кое-что…  — Что? — в один голос спрашивают Джеймс и Питер. Ремус пожимает плечами.  — Честно? Я сам толком не помню. Но…но я точно помню, что это было что-то…жуткое.  — А-а, — тянет Джеймс, понимающе кивая.  — А где Сириус? — спрашивает Люпин, поглядывая на двери.  — Он задержится. Профессор МакГонагалл попросила его помочь ей донести свитки до кабинета, когда мы встретили её по дороге сюда.  — Понятно. — немного грустно вздохнул Ремус. Сириуса ему хотелось сейчас увидеть больше всего.  — Ты совсем не помнишь, что тебе снилось? — спросил Хвост, сидящий на стуле рядом с Джеймсом. Ремус взглянул на него. В животе вдруг возникло какое-то неприятное чувство. Да и странным было то, что ему хотелось встретиться чуть ли не со всеми своими знакомыми и друзьями: Лили, Фрэнк, Алиса, Пандора, Марли… но Питер почему-то такого желания не вызывал. Даже наоборот.  — Ммм…нет. Совсем ничего. — сказал он после короткой паузы, решив долго не задерживать взгляд на друге.  — Жаль. — вздохнул тот и начал бесцельно рассматривать свои ботинки.  — Ремус! — двери в больничное крыло распахнулись и внутрь влетел Сириус Блэк, моментально оказавшийся у кровати своего парня. Он мягко обхватил голову Люпина руками и обеспокоенно заглянул ему в глаза. — Как ты? — спросил он, оценивая состояние возлюбленного по количеству бинтов.  — Всё хорошо, Бродяга. Правда. — юноша улыбнулся и поцеловал Блэка в щёку.  — Ты сильно ударился? — все так же обеспокоенно спрашивает Сириус невесомо проводя пальцами по бинтам, обмотанным вокруг лба Ремуса. Тот вздохнул, понимая, что врать бесполезно, и кивнул. Сириус осторожно обнимает Люпина, стараясь не причинить ему боли, и утыкается в чуть растрепанные волосы. Ремус приживается к нему. Хочется сидеть так целую вечность. Сидеть, не отпуская возлюбленного. Кажется, что в противном случае тот исчезнет навсегда и они уже больше не смогут увидеться.

***

Пару дней спустя вся четвёрка шла на урок Трансфигурации. Ремуса уже выписали из больничного крыла, чему он был несказанно рад, ведь у него наконец появилась возможность проводить время с друзьями.  — Хей, Эванс, как дела? — улыбнувшись во все зубы спросил Джеймс у мимо проходящей Лили. Девушка лишь фыркнула, сморщив нос, и продолжила идти вперёд вместе с Северусом, который предпочел вообще проигнорировать наличие в коридоре Мародёров. Трое друзей захихикали, а Джеймс застонал.  — Ну что я опять сделал не так? — раздосадованно выпалил он. — Я даже не сказал ничего в сторону Нюниуса!  — Не знаю. — Сириус пожал плечами. — Может тебе всё же стоит переключиться на другую девушку? Джеймс пробурчал что-то нечленораздельное себе под нос. Скорее всего послал друга куда подальше.  — Знаешь что, Сохатый? — спустя минуту спросил его Ремус.  — Что? — всё ещё немного раздражённо переспросил Поттер.  — Если вы с Лили всё же когда-нибудь поженитесь, и у вас родится сына, назови его Гарри.  — Почему? Вопреки ожиданиям Люпина, никто не засмеялся после такого предложения.  — Не знаю, просто имя красивое. — Люпин пожал плечами.  — А я тогда чур буду крёстным! — тут же выдал Сириус с радостной улыбкой на лице.  — Естественно. Если конечно Эванс меня не обгонит и не сделает крёстным это сальноволосое чучело. — фыркнул Джим. Друзья отправились дальше. Скоро должен был начаться урок и им следовало бы поспешить. Хотя через пару уроков Трансфигурации они всё равно сбегут с Зелий, чтобы продолжить свои тренировки по анимагии на скрытой опушке в запретном лесу. Да и кто в здравом уме будет сидеть в душном классе, когда на улице такая чудесная погода? Сириус сплетёт очередной венок из весенних цветов для своего возлюбленного, заставив того раскраснеться, словно утренняя заря, Джеймс обязательно запечатлит это на свой фотоапарат, подаренный родителями на его день рождения чуть больше месяца назад, а Питер просто подхватит общее веселье. И пусть после этого прогула им дадут очередную отработку, для них это сейчас не важно. Важен лишь данный момент. Радостный светлый момент их беззаботной юности. А самое главное, что таких светлых совместных моментов у них будет ещё очень много, ведь впереди у них ещё целая жизнь.