Предоставление возможности

      — Вот здесь, пожалуйста, на повороте. Спасибо.       Стивен протянул таксисту двадцатку и махнул рукой, мол, сдачи не нужно, и покинул теплый салон машины. Водитель благодарно кивнул, а вдогонку выходящему щедрому клиенту крикнул:       — Счастливого Рождества, сэр!       Стивен кивнул и растянул губы в неискренне улыбке. Верно. Рождество. Слишком давно прошли времена, когда он праздновал его. Слишком давно прошли времена, когда у него было желание праздновать.       Дом встретил его пустыми глазницами погасших окон. На фоне соседских до смешного карнавально, а не рождественски украшенных зданий, он выглядел мрачной твердыней. Ступени были покрыты коркой льда — из всех зданий улицы, а может, и района, только его дом коммунальные службы обходили десятой дорогой. Стивен оглянулся, улица пустовала. Только фонари на высоких столбах были ему скудными свидетелями. Он махнул рукой, с пальцев сорвалась алая магия, и лёд отправился к праотцам.       Чародей еще раз оглянулся, но так никого и не заметив, направился к двери, похлопывая себя по карманам в поисках ключа.       Из тени под крыльцом раздался мягкий смешок. Стивен дернулся.       — Поразительно практичная вещь это ваше колдовство, доктор. — Голос был незнаком, но мягок и располагающе притягателен к беседе.       Невольный собеседник вышел из тени на фонарный свет, и Стивен узнал его.       — Агент Росс. Всегда было интересно, как ООН справляет Рождество.       Мужчина снова усмехнулся, но теперь Стивен видел его лицо. Ничего не выражающее, пустое, обычное — в толпе такое лицо взглядом не зацепишь, не запомнишь.       — О, ничего интересного, — пожал плечами Росс. — Так, по паре бокалов шампанского и снова за работу. Может быть, мне оставят кусок пирога, если быстро управлюсь тут.       — Тухленько. Ну что ж. Не смею вас задерживать, агент. Чем могу помочь?       Росс подошёл ближе. Стал виден его подмерзший от ветра нос, покрасневшие кончики ушей, выглядывающие из-под коротко остриженных светлых волос, и неясного цвета сероватые глаза.       Пожалуй, подумалось Стивену, только вот эти глаза и выделяли бы этого человека из толпы: осторожные, обманчиво мягкие, пугающе внимательные. Верно — вот каким словом Стивен охарактеризовал бы этого человека. Внимательный. До крайности. Интересно, как много ему уже удалось вытащить информации из их ничего не значащего обмена любезностями?       Агент переложил неприметный саквояж из одной руки в другую.       — Не пригласите войти? — добродушно, но все же несколько насмешливо спросил он.       Стивен прищурился, пытаясь понять, представляет ли этот человек для него угрозу. С одной стороны, если это был всего лишь разговор, то пусть говорит здесь и убирается к своим пирогам, пускать его в дом было последними, чего сейчас хотел Стивен, а с другой — с каких пор агенты нацбеза ходят с саквояжами?       — Напрашиваетесь на чай, агент Росс?       — Любезно предоставляю вам возможность проявить себя добродушным хозяином, доктор Стрэндж.       — Как это мило с вашей стороны. Ну что ж, прошу.       Стивен приглашающе повел рукой в сторону крыльца. Дверь, будто почувствовав демонстрационные намерения, открылась сама — с лёгким завораживающим скрипом, которого отнюдь не бывало. Агент Росс, ни капли не смущенный и даже не удивившийся ни на йоту, смело поднялся (здесь Стивен подумал, что было бы здорово вмиг вернуть крыльцу лёд) и вошёл в темную гостиную.       Войдя следом, Стивен первым делом раздвинул тяжёлые портьеры на окнах. Снаружи, на улице по-прежнему стоял чудесный тихий канун Сочельника, в меру холодный, в меру темный. В небе висела луна — высоко, далеко, без какой-либо связи с человеческой жизнью.       Стоя к своему непрошенному гостю спиной, Стивен разглядывал улицу — не то пытаясь найти машину агента (не пришел же он сюда пешком, такси?), не то оглядываясь в поисках возможного подкрепления, не то просто оттягивая момент выяснения обстоятельств визита с целью казаться более загадочным — как то и подобает некогда Верховному Чародею. Стивен беззвучно усмехнулся этой мысли.       На улице внезапно налетел порыв ветра, раскачав до того неподвижны голые ветви и скинув с них шапки снега. Статичность и движение — живое переплеталось с неживым, реальное переплеталось с миражами. Тот же пейзаж, что и всегда, заключил Стивен, кивая сам себе. Абсолютно ничего нового. Этот мир продолжал вертеться — ничего иного ему не оставалось по определению. Просто огромное живое и вместе с тем не живое создание продолжало функционировать, как простенький будильник — без скрипа, без проволочек. А Стивен стоял и бесцельно разглядывал его, невольно оттягивая минуту, когда окажется лицом к лицу — лицу ничего не выражающему, монументально учтивому — и глазам, с внимательным сладким удовольствием следящими за ним. Хотя, разумеется, вечно так стоять спиной к гостю не годилось.       Наконец решившись, он опустился на покрытое желтовато-горчичным велюром кресло. Агент Росс, без приглашения занявший диван напротив, расстегнул пуговицу пальто и откинул полы. Серый, металлического оттенка саквояж стоял на невысоком стеклянном столике между ними.       — Итак, — негромко начал Стивен.       Росс не ответил. Стивен внезапно, со смутной врачебной тревогой осознал наличие у того мешков под глазами. Из-за них казалось, будто сами глаза ввалились так, что некое крепление, будь оно, вышло из строя, и они упали внутрь черепа. Создавалось впечатление, будто Росс видит ими мир, как со дна глубокой ямы.       Ветер, гулявший за окном, неожиданно стих и перестал ненадолго скрипеть ветками деревьев по витражным стёклам. Так увлеченный делом работяга, застывает на месте, вдруг поняв, что его дело — чушь собачья. А чуть погодя, спохватившись, методично продолжает работу.       Точно так, встрепенувшись и спохватившись, будто кто-то снял киноленту с паузы, агент Росс потянулся к своему саквояжу и, щёлкнув старомодной застёжкой, в расхристанном виде подвинул по столику к Стивену.       — Мы возвращаем это вам, — сказал он. — С большой задержкой ввиду вашего... пятилетнего отсутствия и с нашими найискреннейшими благодарностями.       Стивен заглянул внутрь и с удивлением признал в содержимом сумки некоторые артефакты Камартаджа. На мгновение памяти ему показалось, будто сумка была полна не безделушек, пусть и наполненных древней магией, а временем — прошлым, в котором еще не было войны, не было потерь и...       — Не было нужды передавать их лично, агент.       Росс улыбнулся и неопределенно покачал головой.       — У нас не было возможности с вами связаться, доктор.       — Как странно, мне казалось, мобильные телефону уже лет шестьдесят в ходу.       — Доктор Стрэндж, - серьезно прервал его Росс. - Разве станет кто-нибудь забрасывать невод, увидев лишь тень от рыбы?       Стивен насторожился, но виду не подал. Значит, ЦРУ хотели удостовериться в его лояльности. Но зачем? Разве после возвращения он дал хоть повод усомниться в собственной непредвзятости?       Агент Росс выдержал паузу, надеясь, что смысл его слов дойдет до чародея — пускай и не сразу.       — Не знаю, примите вы мои слова всерьез или нет. Мне известно ваше нежелание вести дела с Правительством, как известно и нежелание Правительства отдавать на ваш суд вопросы, что стоят куда как выше политики. Тем не менее, обе стороны хотят мира — это не возможно без сотрудничества.       — Смешно, — скупо кивнул Стивен. — А вы, полагаю, наш камень преткновения?       Реакции не последовало. Агент Росс продолжил так, будто бы собеседник не произнес ни слова, и Стивена особенно, пусть и не в приятном ключе, поразила эта выдержка.       — Вы смотрели фильм Космическая Одиссея 2001 года? — внезапно сменил тему он. — Не отвечайте, да — хорошо, нет — настоятельно рекомендую в Рождественские праздники. Так вот. Мы с вами теперь, как те обезьяны из этого фильма: заросли черной шерстью и лепечем о чем-то бессмысленном, — Росс кивнул на сумку с артефактами, в очередной раз подтверждая догадку Стивена о том, что это был лишь предлог для визита.       — Вы предлагаете негласное сотрудничество, — заключил он наконец. Росс не изменился в своем безэмоциональном лице. — Предлагаете покинуть лодку, чтобы жить на суше.       — Без бурных рек не встретится и водопадов. Оставим прошлое в прошлом.       Стивен задумался — сделал вид, что задумался. На деле же особых вариантов у него не было — плохой мир всяко лучше хорошей войны. Росс глядел на него своими сероватыми внимательными глазами в ожидании ответа, хотя, пожалуй, точно так же, как и Стивен, знал исход разговора. Доктор вздохнул и кивнул, агент не пошевелился.       — Предпочитаете виски или бурбон? — внезапно спросил Росс. Отчего-то после скупого согласия волшебника его лицо перестало напоминать кусок тщательно зашпаклеванной стены: маска осыпалась, и перед Стивеном теперь сидел уставший мужчина средних лет, словно удавкой по горлу спелёнанный обязанностями работы и долгом.       Поднявшись Стивен усмехнулся:       — Что, снова возможность быть радушным хозяином и угостить вас, агент?       — Если вы настаиваете. Я бы попросил еще пару сэндвичей. Жутко голоден. — Росс тоже поднялся, окончательно снял пальто и отбросил на спинку дивана, явно намекая, что планирует остаться.       Стивен почувствовал в себе необъяснимое желание потакать наглецу и посмотреть, к чему же в итоге приведет вечер, стремительно перестающий быть томным.       — Как же ваш кусок пирога? — непринужденно уточнил он, направляясь в сторону кухни и увлекая агента за собой кивком головы. — Будет съеден не вами. Печально. У вас все еще есть возможность избежать криво нарезанной ветчины.       Росс рассмеялся, следуя шаг в шаг по полутемным коридорам дома. Свет включать не хотелось, и Стивен снова позволил себе напускную таинственность.       — Ох уж это ваше умение испортить момент, доктор.       — Просто Стивен.       — В таком случае, просто Эверетт. Надеюсь, я не испортил никаких планов, Стивен.       Напускная вежливость против напускной таинственности — это будет веселая игра, подумал Стивен.       — Вы внесли приятные коррективы, Эверетт.