Сиреневый цветок

— Нет! — Ну хё~ён! — Я сказал, нет, Чимин! Ты совсем свихнулся?! — альфа грозно зыркает на омегу, что умоляюще строит ему глазки. — Даже дрожащие твои губы тут не помогут! — Хё~ён! Тебе жалко что ли? Жалко помочь брату для его счастья? — уныло проговаривает, давя на совесть старшего. — Мне ничего для тебя не жалко, и в отличие от меня, ты это очень хорошо знаешь. — Ну если не жалко, то притворись, что ухаживаешь за мной, пока советник будет наблюдать за нами. Альфа так досадно вздыхает. Как объяснить этому омеге, что так не делается?! — Чимин! Любимый мой! Единственный! Двоюродный! Братец! По папиной линии! Пойми ты наконец, что советник может знать, что у меня муж любимый есть и ребёнок скоро будет! И если будет так, то все твои старания будут коту под хвост! — под конец старший головой об стол биться готов от непутёвости братца. — Почему бы тебе просто не подойти к нему и не начать разговор? Мм? Всё просто и без трудностей. Омега на его слова возмущённо восклицает и стукает кончиком веера по его голове. — Юнги! Ты совсем с ума сошёл! — Чимин встаёт с насиженного места и угрожает старшему веером. — Я хотел то же самое спросить, — и за эти слова альфа вновь получает веером по голове. — Как я могу просто взять и подойти к нему?! Я ведь омега! И где видано, что омега так явно пытается охмурить альфу?! — Да, этот альфа уже охмурённый! И охмурять его не надо! Боже, вы омеги такие омеги! — Юнги замолкает под злобный взгляд младшего, что так и намекает: если кто-то не умолкнет, то этот кто-то будет вытаскивать веер со своей глотки. Чимин от злобы расхаживается по комнате, а после резко садится на своё прежнее место и прикрывается веером. — Если не хочешь, можешь не помогать, хён. — младший обиженно и с поскуливающими нотками продолжает, — у тебя есть семья, твой любимый Тэхён~ни, скоро и ребёнок появится. Тебе не до меня, я тебя понимаю. Я подожду советника. Я ведь омега. Как думаешь, он осмелится ко мне подойти, хотя бы когда мне станет сорок? — омега горько всхлипывает и скулит так отчаянно и обиженно, что альфья гордость не позволяет ему отказаться в помощи омеги-брата. — Минни, ну не плачь ты, братик. Помогу я тебе. Только не плачь, хорошо? Чимин угукает, скрывая за веером радостную ухмылку во весь рот. И в душе насмехаясь над альфами, ведь — альфы, такие альфы!