Одаренный окклюмент

Гарри не без волнения шел к кабинету директора. Дамблдор редко звал его к себе, так что разговор наверняка предстоял важный. Может у него есть какие-то идеи по поводу ослабления Волан-де-Морта? Поттер в последнее время часто думал об этом. Пророчество однозначно подразумевало, что Гарри и Темному лорду предстоит сразиться. И итогом этого сражения будет чья-то смерть. Было страшно, хоть Поттер и предпочитал гнать эти мысли из своей головы. Еще и Малфой вел себя до боли странно в последнее время. Сначала бегал от Поттера, а теперь вполне дружелюбно, насколько это возможно с его-то характером, общается с ним и его друзьями. Жутко хотелось узнать, что же за поручение дал ему Волан-де-Морт, и почему Драко сам вставляет себе палки в колеса. Но спрашивать это в лоб Поттер, конечно же, не планировал. Ему казалось, что если он задаст этот вопрос Малфою, то тот точно сойдет с ума. Драко плохо выглядел, будто был готов сломаться в любую минуту. И почему-то от этого Поттеру тоже было больно. Ему постоянно хотелось взбодрить Драко, хотелось снова увидеть его заносчивость, услышать его колкие и обидные шутки. Хотелось, чтобы Малфой стал прежним, как во времена, когда они разучивали патронус в выручай-комнате. Но то время, казалось, было уже настолько далеко, что начинало ощущаться лишь сном. — Ты получил мое послание, — директор явно был рад встрече. — Входи. Как твои дела? Порой Гарри казалось, что Дамблдор — его дедушка. Всегда беспокоится о нем, дает советы. Поттер и сам понимал, что привязался к Альбусу, и привязанность эта обусловлена не только бесконечным уважением. Хотелось думать, что Дамблдор для Гарри стал частью семьи. — Хорошо, сэр, — кивнул Поттер и подошел ближе к столу директора. — Нравятся новые уроки? — на этот вопрос Гарри лишь снова кивнул. — Я слышал, профессор Слизнорт очень тобой доволен, — после этих слов гриффиндорец расплылся в улыбке. Да уж, он тоже это заметил. — Он переоценивает мои способности, сэр, — профессора наверняка впечатлил не Поттер, а прошлый владелец его учебника. Но говорить об этом Гарри, конечно же, не стал. Дамблдор посмеялся, видимо, посчитав слова Поттера скромностью. — Правда? — Несомненно, — не сдержав смешок, ответил Гарри. — Но почему же ты уступил победу Драко Малфою? — вдруг поинтересовался директор. — А, ну... — этого вопроса Гарри не ожидал. Он уже хотел сказать о том, что слизеринец обиделся на этот жест и отдал ему "Жидкую удачу", но вовремя вспомнил, что Драко просил не распространяться об этом. — Я посчитал, что так будет честно. Альбус чуть помолчал, поглаживая бороду, но после кивнул, видимо, соглашаясь с решением Поттера. — Благородный поступок, Гарри. Но в следующий раз, когда будешь принимать подобные решения, подумай о возможных последствиях. — Что вы имеете в виду, сэр? — Мистер Малфой сейчас переживает не лучшие времена. Удача в его руках может обернуться несчастьем для многих, — в голосе директора не было злобы или неприязни. Казалось, он искренне беспокоился. А ведь Драко тоже говорил подобное. Видимо, он тоже подумал об этом и испугался. Все же в нем теплилось желание остаться на светлой стороне, хоть он и не помнил прошлый год. От подобных поступков слизеринца Гарри даже начинал уважать Малфоя, хоть никогда и подумать не мог, что способен проникнуться подобным чувством к нему. — Я думаю, Драко способен и на хорошие поступки, — чуть смущенно поделился своими мыслями Гарри. — Я тоже искренне надеюсь, что мистер Малфой сделает правильный выбор. Но будь осторожен. — Да, сэр. — А как твои внеклассные успехи? — заинтересованно посмотрел на Поттера директор и как-то даже хитро улыбнулся. — Сэр? — Гарри совершенно не понял, что имел в виду Дамблдор. Какие еще "внеклассные успехи"? — Ну я заметил, что ты много времени проводишь с мисс Грейнджер. Вот я и подумал, что... — А, нет, нет, что вы, — этот вопрос заставил Гарри смутиться. — Она замечательная. И мы дружим, но... нет, сэр. — Гермиона и правда удивительная, но чтобы в таком плане? Нет. Точно нет. — Извини меня, — Дамблдора явно повеселила реакция Гарри. — Я просто полюбопытствовал. Поттер лишь с облегчением улыбнулся и в очередной раз кивнул. Было даже приятно, что его спрашивают о подобном. Но он никогда даже не задумывался о Грейнджер, как о потенциальной паре. Она была для него как сестра. И он ни за что не даст ее в обиду, но встречаться? Нет уж. Это даже звучит как-то неправильно. Но, если подумать, Гарри кто-то привлекает? Полумна, может быть? Вряд ли. Она для Поттера тоже больше дорогая подруга. Джинни? Да, Джинни красивая. У нее яркий и бойкий характер, но... она уж больно напоминает Рона. Гарри чувствует к ней примерно то же, что и к Гермионе. Младшая сестра. Да, Уизли для Поттера стали настоящей семьей. Не зря же амортенция Гарри пахла, в том числе, пирогом с патокой, который так хорошо готовила тетя Молли. Хм, а если задуматься, то среди запахов амортенции были и совершенно странные нотки. Наравне с деревом от рукояти метлы Гарри чувствовал какой-то непонятный запах камина: древесный дымный аромат с землистым оттенком. Совершенно странный запах. Гарри думал, что так пахла гостиная гриффиндора, но после понял, что эти запахи совершенно не похожи. А еще... Гарри тогда почувствовал щекочущий нос запах тумана у моря. И, как ни странно, он знал, кому принадлежал этот аромат. Так пахла туалетная вода Малфоя. И этот парфюм так ему подходил. Маяк в туманной гавани. Поттер предпочитал не думать о том, почему амортенция пахла для него именно так. Просто у Малфоя хороший вкус, да? Да... ничего более. Наверное. — Но хватит болтовни, тебе, верно, интересно, зачем я позвал тебя сегодня, — наконец отвлек Поттера от смущающих мыслей Дамблдор и встал из-за стола. Директор направился к красивому резному серванту, в котором хранились причудливые склянки с парящими в них дымками воспоминаний. — Ответ кроется здесь, — Альбус задумчиво осмотрел этикетки на флакончиках. — Перед тобой воспоминания. В данном случае о конкретном человеке — Волан-де-Морте. Или, как его раньше звали, Томе Реддле. Полка серванта сдвинулась, заставляя склянки едва слышно звенеть от соприкосновений друг с другом. Дамблдор взял один из флакончиков с воспоминаниями и показал его Гарри. — Вот в этом пузырьке содержатся воспоминания о нашей с ним первой встрече. Ты должен это увидеть. Это важно, — голос директора звучал строго. Если Дамблдор считал это нужным, то у Поттера не было причин отказываться. Он и сам хотел увидеть, насколько чудовищным мог быть Темный лорд еще в детстве. Гарри аккуратно забрал склянку из руки директора и подошел к омуту памяти. Было волнительно. Но так же внутри гриффиндорца разгорался интерес. Ему предстояло увидеть что-то настолько далекое и сокрытое пеленой времени, да еще и связанное с главным врагом магического мира. Как это может не будоражить? Воспоминания попали в омут и вихрями черных красок пригласили Поттера заглянуть в прошлое. И в омуте Поттер увидел мальчика. Сироту, живущего в детском доме. Том был таким же одиноким ребенком, которого все обходили стороной. С Гарри в детстве тоже не хотели дружить. Однако Поттер все же склонялся к тому, что причиной его одиночества был по большей части Дадли, задирающий всех, кто пытался подружиться с юным волшебником. Но, даже если попытаться оправдать Темного лорда трудным детством, чего Поттер, естественно, не хотел бы делать, те ужасные поступки, которые он совершал уже будучи взрослым, все еще остаются поистине отвратительными и не несут за собой ничего, кроме бессмысленного разрушения и зла. Сколько бы Поттер не старался понять мотивы Волан-де-Морта, все равно не мог придумать и одного вразумительного аргумента в защиту этого чудовища. Гарри тоже не мог похвастаться счастливыми воспоминаниями из детства. Он жил под лестницей и ни разу не слышал слов любви от своих тогда еще единственных родственников, но все же Поттер не стал злодеем. Да, он не мог похвастаться терпеливостью и временами плохо контролировал агрессию, но не стал же он из-за этого плохим человеком. Видимо, Темный лорд и правда воплощение чистого зла. И он тянет свои руки к шее Малфоя, заставляя склониться. Гарри хотел всеми силами вырвать Драко из объятий Волан-де-Морта. Он еще не знал, как это сделать, но был готов протянуть руку помощи в любой момент. Лишь бы Малфой протянул ее в ответ. Когда Поттер вернулся в реальность, то еще некоторое время наблюдал за уродливыми узорами в чаше омута памяти. Они напоминали ему леденящее душу нечеловеческое, больше змеиное лицо Темного лорда. — Вы знали, сэр? Тогда, — вопрос сам вырвался из уст Гарри. — Знал ли я, что встретил самого опасного темного волшебника всех времен? Нет. Если бы знал... — Дамблдор внезапно замолк. Что бы он тогда сделал? Убил бы ребенка? Попытался бы вразумить его? Насколько реально было разглядеть в маленьком мальчике ненависть к миру? Слова директора звучали страшно, хоть Поттер и понимал, что Дамблдор вряд ли бы смог лишить еще ни в чем неповинного ребенка жизни. — За время, проведенное в Хогвартсе, Том Реддл сблизился только с одним учителем, — все же перевел тему старый волшебник. — Догадываешься, с кем именно? Думать было не о чем. Гарри прекрасно понимал, о ком говорил директор. Не зря же он тащил Поттера с собой, когда навещал Горация. — Вы позвали профессора Слизнорта не просто зельеварение преподавать? — Нет, конечно, — ответил Дамблдор, явно довольный тем, что гриффиндорец его понял. — У профессора Слизнорта есть то, что мне требуется. И так просто он с этим не расстанется. — Вы говорили, профессор Слизнорт захочет меня в коллекцию, — Поттер начал догадываться о том, чего именно хотел от него Дамблдор. — Так и есть. — Я должен ему подыграть? Альбус на мгновение задумался и даже удивился. Наверное, он и не думал, что Гарри сам поймет, что нужно делать. За все эти года учебы Поттер научился понимать директора чуть ли не с полуслова. — Да. Дамблдор невероятно мудрый и могущественный волшебник. Гарри готов делать все, что он скажет. Директор точно знал, как подобраться к Волан-де-Морту и уничтожить его. И Поттер не сомневался в этом.

***

— Жжение распространяется по всей руке, — раздраженно жаловался Снейпу Драко. Профессор был заметно недоволен тем, что слизеринец вторгся в его комнату, но ему ничего не оставалось, кроме как впустить юного пожирателя смерти. — Что это за чертовщина? — Малфой уже долго размышлял над тем, почему же черная метка так ведет себя время от времени. Снейп потер переносицу и устало вздохнул, усаживаясь за свое рабочее место. — Кто-то неподалеку упоминает имя Темного лорда. Это табу. И его нарушение влечет за собой скорую расправу от рук пожирателей смерти. — Я думал, что это лишь детская пугалка, — теперь уже вздохнул Драко и без спроса сел на кровать Снейпа. Скрип пружин противно кольнул слух, а Северус лишь недовольно глянул на Малфоя. — Пожиратель должен тут же отправиться на место по зову метки. Но вас вряд ли успели научить перемещаться черной тенью. Да и Хогвартс окружен защитным барьером, так что просто игнорируйте это. — Легко сказать. У меня рука чуть ли не отнимается каждый раз. Мы его последователи или рабы? Что это за издевательство? Драко безумно это злило. Мало того, что ему поручили невыполнимое задание, так еще и заставляют терпеть боль из-за какого-то идиотского табу. Жжение сбивает Малфоя, из-за чего контролировать мыслительный шум в эти моменты становится еще сложнее. — Осторожнее со словами, — как-то спокойно предупредил слизеринца профессор. — Чем ближе провинившийся, тем сильнее отдача. Привыкните. Драко лишь фыркнул в ответ. — Как собираетесь исполнить поручение? — вдруг спросил Снейп. Ну конечно, чего еще можно было ожидать. — Сегодня пойдем с Ноттом чинить шкаф. Если получится провести пожирателей в школу, то шансы убить Дамблдора возрастут, — Драко и самому не нравилось то, что у него есть хоть какие-то подвижки в этом деле. Но бездействовать он, к сожалению, не мог. — Матушка обещала прислать проклятый артефакт в октябре. Вряд ли из этого что-то выйдет, но попытаться стоит. — Не привлекайте к себе внимание лишний раз. Если вас раскроют, то никто не сможет оправдать вас, — Снейп вполоборота повернулся к Драко, чуть двигая стул. — Я же не идиот, чтобы самостоятельно подкидывать директору артефакт. Придумаю что-нибудь. Драко не знал, было ли хорошей идеей делиться со Снейпом планами. Все же тот двойной агент. Все еще не ясно, на кого он работает. Но Малфой в любом случае не мог ему врать, так что молчать было незачем. Если Северус был на стороне Темного лорда, то не было никаких проблем с тем, чтобы посвятить его в курс дела. А если же он служил Дамблдору, то, может быть, смог бы отсрочить неминуемое. — Почему Поттер уступил вам на занятии Слизнорта? — очередной вопрос донесся до ушей Драко. Он поднял глаза и наткнулся на выжидающий и анализирующий взгляд декана факультета. — Эти неприкрытые допросы уже начинают бесить, знаете? — Малфой тяжело вздохнул и скрестил руки. — Поттер — неисправимый герой. Он поступает так, как считает нужным. Если вы вдруг посчитали, что я как-то попросил его об этом, то вы ошибаетесь. Мне бы гордость не позволила. Снейп какое-то время помолчал, но затем кивнул, видимо, оставшись довольным ответом. — Вы сами ко мне пришли. Не пытайтесь делать вид, что не ждали от меня вопросов, — профессор определенно чувствовал превосходство и некую власть над Малфоем. Это немного раздражало, но слизеринец решил не обращать на это внимания. Пусть Снейп хоть измажется своими грезами о величии, все равно это ничего не изменит. — Ладно. Спрашивайте уже, что вы так хотели узнать, — пора разобраться хотя бы с одним вопросом. Драко действительно шел к Снейпу не только с целью пожаловаться на метку. Ему уже хотелось узнать, чего конкретно от него ждал профессор. Чем дольше Малфой будет бегать от него, тем сложнее будет выпутаться из всего этого в будущем. Хоть и было боязно, но слизеринец все же принял решение перейти в наступление, пока еще не стало слишком поздно. — Вы учили Поттера окклюменции? — наконец спросил Снейп. Стоило Драко услышать это, как он рассмеялся. Как глупо. К подобному вопросу он готовился. — Серьезно? — Снейп заметно напрягся. Он все еще ждал ответа. — Не помню, чтобы удостаивал Поттера подобной чести. Но мне помнится, что Темный лорд еще летом лично убедился в этом. Или пыток, которые я пережил, было недостаточно? Решили, что нужно еще немного меня помучить, да? Весь этот цирк был ради этого? Просто хотите утолить любопытство Темного лорда, профессор? Снейп недолго помолчал, видимо, анализируя ответ Малфоя, но после хитро, словно что-то осознал, уставился на слизеринца. — Так вы все же владели окклюменцией еще до уроков Беллатрисы, верно? И тут Драко чуть не прикусил язык. Да как он... Как он понял? Малфой сказал что-то не так? Посторонние голоса и обрывки воспоминаний нагло просочились сквозь барьер окклюменции, намекая Малфою, что пора заканчивать. Эта способность Снейпа выбивать почву из-под ног Драко безумно напрягала. Казалось, он всегда на шаг впереди. — Да, — через силу признался слизеринец. Он не хотел подтверждать это, но умирать из-за лжи ему хотелось еще меньше. — Я самоучка. — И зачем же вы скрывали это? — на лице Северуса появилась отвратительная победная ухмылка, заставляющая Малфоя почувствовать неподдельный страх. Он не помнил, почему именно так упорно скрывал это, но некоторые причины все же мог назвать. — Боялся смерти. — Драко словно ступал по зачарованному полю. Одно неверное слово — и он погибнет. — Меня зовет Темный лорд и обвиняет в чем-то, пытая круциатусами. Я не помню ни одного момента, когда мог бы чему-либо научить Поттера, но разве для повелителя это аргумент? — слизеринца передернуло от того, как он назвал это чудовище. Матушка точно была бы недовольна. — Как вы думаете, профессор, стоило мне признаваться в том, что я владею искусством, которое как-то подпортило планы Темного лорда? Вы, может быть, забыли, но я трус. И, Мерлин, это правда, раз я все еще сижу перед вами. Декан факультета вскинул брови от слов Малфоя. В его глазах читалось недоумение, он будто не хотел верить словам слизеринца, но доказательство правдивости сказанного сидело прямо перед ним. Сердце Драко безумно колотилось, словно пытаясь пробить солнечное сплетение и выскочить из груди. Холодный пот покрыл спину, а тремор в руках усилился. Не думал Малфой, что Снейп заинтересуется именно этим. Если профессор продолжит задавать подобные вопросы, то Малфой точно сойдет с ума. А еще этот мыслительный шум. Галдеж в голове мешал думать и изводил волшебника еще больше. Нужно было заканчивать. Нужно бежать. — Последний вопрос, — великодушно предупредил Снейп. — Вы довели Сивого до безумия? Шум превратился в оглушительный звон. Драко схватился за голову и замычал от боли. Этот вопрос был явно лишним. Магия кипела внутри, просилась наружу. Малфой явно переоценил свои силы. — Барьер... — сквозь зубы процедил слизеринец и уткнулся лицом в колени. — Что? — послышался заглушенный голос Снейпа. — Выставите барьер, — из последних сил повторил Драко. — Срочно! А после раздался грохот. Мебель разлетелась в разные стороны, побилась посуда. В комнате профессора словно станцевала дюжина троллей. Магия вырвалась на свободу. Но зато шум в голове наконец затих, оставляя за собой лишь слабые шепотки. Драко чуть отдышался и пугливо поднял взгляд на Снейпа. Тот в ужасе смотрел на слизеринца, лишь открыв рот не в состоянии что-либо сказать. Вокруг него сиял зеленоватый барьер, по которому уже пошла трещина. — Да, я. — Все же ответил Малфой. — Но это не было намеренным поступком. Тогда было так же. Он довел меня до всплеска и попал под удар. Моя магия... я порой не могу ее контролировать. Снейп продолжал молчать. И от этого легче не становилось. Драко достал платок из кармана мантии и приложил к носу, вставая с уцелевшей кровати. — Я пойду, — лишь озвучил слизеринец и поспешил скрыться.