Как я влюбился в Анну

1. Я открываю глаза, вздыхаю. Утро. Утром мне всегда кажется, что моя жизнь скучна и однообразна. Но это только утром. Я привык к такому, я пол прожитых лет существую так. Моя женщина ушла от меня на этой неделе, потому что "я мало проявляю чувств", а я просто устал от ее вечного нытья. По ее словам, я постоянно холодный недотрога, который только и зависает у себя в мыслях. Бред. Я просто всегда рад поговорить сам с собой, оценить мимо проходящих людей, подумать о том, что буду есть завтра и захочется ли мне полежать немного в ванной, вместо того, чтобы принять душ. Скупой ли я на эмоции? Возможно. И большинство это отталкивает. Она думала, что я буду бить стены и умолять ее остаться со мной, думала, что я буду хватать подол ее платья и слезно выпрашивать прощение за мою натуру. Но я промолчал, я молчал и думал о том, что я не создан для отношений, не создан сделать любую женщину любимой, не создан, чтобы стоять и слушать эти крики и недовольства от женщины, с которой делил постель на протяжении, долгих для меня, двух лет. Мои мысли пробила звонкая пощечина, боль прокатилась по щеке, ушла далеко в тело и погасла в моем холодном сердце. В тот же вечер она собрала свои вещи и со свистом вылетела из моей квартиры, не оставив ни одной пылинки после себя. Она любила меня, она видела во мне мужа и отца наших детей, а я просто пустой сосуд, который давно не испытывал того, что могло пробудить во мне эмоции: счастье, смех, любовь. Я любил ее, но по своему. Мне нравилось быть сзади, хватать ее за прекрасные блондинистые волосы, трогать бархатные ягодицы, смотреть на лиловые соски и целовать нежные ключицы. Я хотел носить ее на руках, хотел приходить после работы, как облезлый грубый кот, класть голову ей на колени и рассказывать, как я устал видеть то, что вижу вокруг себя. Но, всегда есть это наглое противное "но", я не хотел это показывать, не хотел об этом говорить. Я уже несколько лет работаю школьным психолог. Школьным психологом я бы пускал работать даже простых уборщиц или что-то вроде этого. Ты просто слушаешь это нытье "они меня не понимают", говоришь им какие они индивидуальные, просто недолюбленные, кидаешь конфетку им в ладошки и вот - ты справился со своей работой. Даже психологом трудно назвать. Порой я считаю, что вместо психолога подросткам просто нужно разговаривать с родителями. Ты должен показать как важно для тебя твое чадо, иначе будут крики, слезы и "вы самые ужасные родители!" раз в неделю за семейным ужином, потому что ты не дал поиграть с его толстыми прыщавыми друзьями в какую-нибудь засратую игру больше обычного. Уверен, кому-то я и помог. Вчера ко мне заскочила одна девчушка. Маленькая, бледная, как бедный промокший утенок, кинутый в клетку к льву. Я смотрел на нее, она на меня. Я устало посмотрел на часы, время четыре дня, школьники резво разбегаются по домам. Она была расстроена, оглядывала весь мой кабинет своими большими голубыми глазками, изредка в ее взор попадал я. - Здравствуй. Это ты делов натворила в спортзале? - спросил я. Это был редкий случай. Редкий случай, когда такая глупая маленькая девочка решила дать отпор наглому бесчувственному обществу таких же детей. По словам учителя, они обсмеивали ее каждый урок физкультуры, кидали ее кроссовки в корзину для мечей, постоянно отчитывали за ее худобу, хрупкость и серость. Разве повод смеяться над тем, кто слабее тебя? Нет - сказал бы я, но не эти противные подростки, которые так и наровят показать свой характер, чтобы казаться круче во всей школьной иерархии. Ведь если ты слабый или чем-либо отличаешься - ты автоматически становишься изгоем: противным, смешным, нелюбимым. Девчушка, теребя подол своего миниатюрного школьного платьица, цвета дубовой коры, неуверенно присела на кресло, которое стояло напротив моего. Она смотрела мне в глаза, думая, что я буду ее отчитывать. - Здравствуйте, - сбила она тишину своим тоненьким, но уверенным голоском. Я улыбнулся. - Да. Я Анна Светлова с 11 "А". Это я воткнула карандаш в руку моей однокласснице за то, что она назвала меня чучелом и пожелала скорейшего выздоровления, - сейчас она была спокойна, говоря уверенно и даже немного приподняв свой аккуратный носик. - А ты чем-то больна? - Нет. Из-за моей худобы они считают, что у меня рак. Владислав Юрьевич, вы же понимаете, что это грех! - в бога я не верю, малышка, но могу представить, что это достаточно неприятно. Она смотрела на меня, ожидая одобрения ее поступка. - Хорошо... - я вздохнул. И что мне с ней делать? Директриса не даст мне просто так ее отпустить и больше не трогать. Меня попросили разобраться с ее головой, ведь "она может пойти и дальше, а вдруг спалит нас?!". Глупые люди с высшим образованием. Ребенок, которого часто достают его одноклассники в любой момент способен взорваться. Да и любой человек в любом возрасте. - Хорошо? Я не уверена, что поступила правильно с общественной точки зрения, но знаю, что поступила с точки зрения отстаивания прав. Я такая же ученица, такой же живой человек. Зачем же так бесчеловечно?! - ее голос начал дрожать, крупные слезинки она смахивала своими тонкими ручками, но упорно продолжала говорить. - Я устала, что меня считают слабой, что надо мной смеются. Я молча смотрел на нее. - Хочешь скажу тебе кое-что? - она одобрительно кивнула. Я встал, подошел к столу, взял маленький леденец, протянул его этой милой девочке с двумя худыми, как она сама, но длинными косами. Она на долю секунды улыбнулась, но леденец брать не стала. - Ты выглядишь прекрасно. Ты милая маленькая девочка и я вижу, что просто так зла ты не сделаешь, они получили свое. Я в свое время тоже получал, - да уж, куда там. Я был лучше всех в своем классе, любимчик, к моему 20летию я перетрахал уже всех своих одноклассниц. Я любил включать это милосердие, любил жалеть, сострадать, но никогда не сострадал по-настоящему. Девочка была и вправду немного болезненна на вид, но, возможно, кто-то увидит в этом красоту. Когда-нибудь. - В стиле вашей профессии, - прервал мои раздумья голос Анны. - Вы хотите, чтобы я побыстрее ушла, потому что ваш рабочий день почти закончился, или вы считаете этот конфликт просто детскими разборками? - она гордо поднялась с кресла и поправила платье. От бывшей застенчивости не осталось и следа. Я поднял бровь. Довольно проницательно. - Не буду таить. Я готов сорваться домой прямо сейчас и также отпустить тебя. Но завтра мы с тобой встретимся вновь, и послезавтра, и послепослезавтра. "Но почему?" - спросишь ты. А я отвечу, потому что это моя работа. Такие как ты - делают глупости, такие как я - их решают, - я улыбнулся, закидывая леденец себе в карман пиджака. Девочка опешила, схватила рюкзак, который при входе небрежно уронила около двери. - Я не хочу сейчас говорить, я пойду домой, а завтра мы с вами поговорим, - утвердила она и закрыла за собой дверь со стороны школьного коридора. Ведет себя нагло, не похожа она на жертву. Как будто она мне платит, ей богу!