Мэри Christmas

      Мало того, что она не очень-то любила рождество до появлении в ее жизни Джона. Мало того, что его теперь не было рядом… Черт бы побрал это охотничье прошлое… Мало того, что ее мальчики пошли по стопам ее отца… Так ещё и до кучи, ей теперь приходится все время соревноваться с образом той прекрасной мамы, которой она никогда не была…       Мэри прикрыла глаза и вдыхая воздух через нос и почти высвистывая его через рот.       Идиотская индейка приказала долго жить, черт бы ее побрал. Идиотская ёлка накренилась словно пизанская башня и несколько стеклянных шариков уже валялись под ней разбитые. Идиотская гирлянда потрескивала и отзывалась сигналами все тусклей и тусклей. Идиотский пирог, так любимый старшим сыном кажется раскупили ещё за долго до ее походов в магазин. А имбирными пряниками, которыми пришлось довольствоваться, можно было гвозди забивать. Серый чад ни как не желал выветриваться… А ещё Мэри до кучи порвала упаковочную бумагу, когда пыталась аккуратно завернуть в нее подарки.       — Джон, — поднимая глаза в потолок, произнесла с тихим отчаяньем женщина. — Как ты со всем этим справлялся?!       Первое в ее новой жизни рождество было безумно важным: невероятный шанс для ее любимых мальчиков наконец, провести праздник в уютной атмосфере дома, а не этих всех охотничьих разъездов… И она все испортила!       «Черт, бы все это побрал!» — в сердцах Мэри швырнула в мойку деревянную лопаточку и стащила с головы поворской колпак. Рассмотрев на нем капли соуса тако, она со злостью смяла его, и он тоже полетел в след за лопаткой.       Только сейчас она поняла почему отец и мать с куда большим рвением собирались в поход за очередной вампирской башкой, чем за гирляндами, ёлкой и индейкой… Да уж, кто бы мог подумать, что взрослая Винчестер спустя столько лет будет на стороне своих родителей, а не на стороне маленькой Кэмбел. «Да уж, Мэри, твой отец бы гордился, своими внуками, что выросли в таких… статных охотников» — подумала она, смахивая поступившие слезы. Нервно развязав идиотский фартук, она швырнула его на столешницу.       — Это бесполезно! Я не она! Я никогда не пекла пироги, которые так любил Дин! Я ни когда не знала колыбельных и… Даже дурацкую ёлку всегда украшал Джон!       Влюбленный в молодую охотницу бывший капрал действительно оказался самым заботливым семьянином. Он умудрялся не только создавать вокруг Мэри уют и покой, каких у нее никогда не было, несмотря на то, что она в отличии от Джона выросла в полной семье, он умудрялся дарить ей уверенность в том, что она лучшая жена, лучшая хранительница домашнего очага и лучшая мама. И сейчас Мэри было вдвойне больней осознавать, что все это было сказкой, в которую он хотел верить. Он так сильно верил, что эта самая вера живет даже после его смерти в сердцах его повзрослевших сыновей… Ее мальчиков.       Как?! Как соревноваться с самой собой?! Той идеальной собой, которой никогда не существовало, но которая даже более настоящая, чем ты?!       Мэри развернулась спиной к столешнице и почти присаживаясь на нее начала массировать виски.       Это должен был быть по настоящему особенный день. Она, правда, хотела бы устроить идеальное Рождество своим давно уже большим мальчикам. Мальчики. Дин и Сэм. Взрослые охотники… Джон. Ее любящий муж-семьянин Джон сам стал охотникам и подарил эту нелегкую судьбу ее мальчикам. Судьбу, от которой он смог ее спасти. Видать идиотка сильно разозлилась раз с такой силой вцепилась в ее семью. Охотники. Черт возьми. Сэм и Дин стали охотниками. И научил их этому Джон…       — Как же сильно мне тебя не хватает! — с горечью произнесла Мэри.       Но если Джон смог стать тем, кем по словам ее отца ему кишка тонка быть. То почему она не может стать той, идеальной версией себя, в которую так верил Джон?!       Взгляд ее упал на накренившуюся ёлку, и в голове всплыли воспоминания. Джон и Дин вместе сидят под большой душистой ёлкой осторожно распутывая гирлянду. Конечно эта была другая гирлянда, но и она была немного покусана соседскими котами, а может и вполне себе местными крысами пойди теперь разбери. Маленькие пальчики трехлетнего сына с ещё не могут удерживать ровно проводки, но Джон терпеливо поправляет Дина, хвалит и аккуратно закрепляет, скрутку изолентой.       — Кажется, мы справимся с идиотской гирляндой, — заключает Мэри. — Но сначала нужно, убрать осколки.       Уже сметая мелкие стёклышки на листочек, она вспомнила, как маленький Дин плакал над разбитым елочным шаром, беспокоясь, что папа будет расстроен. Но Джон вернувшийся именно в этот момент с работы будто волшебник достал из-под куртки новую упаковку сказал: "Смотри, что мне зайки подарили. Ну же, тигр, не плачь, иначе как ты будешь развешивать всю эту красоту?»       Мэри помнила как когда-то много лет назад ее любимый Джон и совсем еще маленький Дином украшали самые верхние ветки огромной ёлки. Малыш сидел на загривке мужчины и они вдвоем были самые счастливые. А она разливала по стаканам молоко к пирогу, что только достала из печи и мечтала, чтоб ее мальчики выросли большими и сильными…       И они стали…       Без нее. Сколько упущенных лет, сколько не спетых колыбельных, сколько не сыгранных игр.       Одно единственное рождество ничего не исправит. И даже не сделает ее той идеальной мамой, образ которой нарисовал Джон. Но это ее мальчики. Это ее Дин и Сэмми. Пусть и совсем большие. Пусть и грозные охотники, она всегда будет помнить какими они были, и какими могли бы стать, если бы она действительно была той, в которую так сильно верил Джон.