Вспомнить всё

      Рождество — всеми любимый праздник. Но, как известно, из любого правила есть исключения. Таким исключением был Ророноа Зоро. Он терпеть не мог всю эту праздничную мишуру, суету и прочие «прелести». Нами даже как-то раз сравнила его с Гринчем, после чего Санджи ещё как минимум месяц доставал Зоро этим прозвищем.       И в этом году от дружеского приглашения на праздник парень ожидаемо отморозился. Луффи уговаривал, ругался, чуть не дошло до драки, но Зоро остался непреклонен.       Поэтому сейчас он сидел в своей съёмной комнатушке, которую даже квартирой было не назвать, и бездумно щёлкал телевизионным пультом, переключая каналы. Когда круговорот радостных лиц и рождественской атрибутики надоел окончательно, Зоро выключил телевизор и бросил пульт на диванные подушки, сам повалившись следом. А ведь мог сейчас веселиться с друзьями, Луффи снова придумал бы что-нибудь сумасбродное, что напрочь выбило бы из головы все глупости, которые Ророноа сам себе напридумывал.       Он посмотрел на настенные часы — без двадцати полночь. Ещё не поздно написать, что всё же приедет, подорваться и побежать.       Телефон тихо известил о входящем сообщении. Зоро поднялся, взял со стола сотовый и разблокировал. На экране светилось: «Поварёшка: С рождеством, придурок!» Ах, ну да, как он мог забыть об этой вечно раздражающей персоне. Их с Санджи постоянные стычки стали обыденностью для друзей. И если сначала их пытались разнимать, то теперь отношение было «подерутся и успокоятся». К тому же в последнее время Санджи словно стал избегать частых встреч с Зоро, что последнего только радовало, одним раздражающим фактором меньше. И вот теперь в Рождество именно Винсмоук в свойственной ему манере первым прислал поздравление.       Ророноа лёг обратно на диван, раздумывая, чтобы такого ответить, чтобы не было заметно, что он действительно был рад получить подобное. Но тут телефон брякнул второй раз. «Поварёшка: Чего молчишь, раз прочитал? Я знаю, что ты дома. Выйди на балкон». Зоро резко сел от удивления. «Неужели пришел? Зачем?» Бросив телефон на диване, парень сунул ноги в тапки и вышел на балкон как был в одной футболке и шортах.       Во дворе на снежном полотне Санджи рисовал дном бутылки огромное сердечко. Закончив, он обернулся на дом, заметил Зоро, помахал ему и, сложив руки рупором, закричал:       — Зоро! С рождеством! Я люблю тебя!       Ророноа от шока словно окаменел.       — Твой парень?       — А? — Зоро вздрогнул и обернулся. Справа на другом балконе курил сосед. — А, нет, друг. Надрался видимо уже. Простите за шум.       — Зоро! — снова закричал Санджи, размахивая бутылкой.       — Да не ори ты! Я сейчас спущусь!       — Он уже полчаса тут во дворе крутится, — заметил сосед и, глянув на часы, добавил. — У тебя пять минут до полуночи, успевай.       Зоро ворвался в комнату, на ходу скидывая тапки, схватил первые попавшиеся штаны, натянул прямо поверх шортов, свитер на футболку, носки, шагнул в ботинки, схватил куртку и ключи и выскочил в коридор, хлопнув дверью. Перепрыгивая через две ступеньки, слетел с пятого этажа на улицу, на бегу кое-как накинув куртку.       Санджи стоял в центре нарисованного сердечка и улыбался как идиот.       — Чего орешь на весь двор? — прорычал Зоро, подходя к блондину. — Меня выселят из-за тебя!       — Подарок. — Санджи вытянул вперед руку с бутылкой, остановив Зоро на самом краю рисунка.       Ророноа машинально взял «подарок» и уставился на горлышко, бутылка была не вскрытая.       — Я знаю, что ты хочешь спросить, — произнёс Санджи, засовывая руки в карманы пальто. — Нет, я не пьян, и не сошел с ума.       — Зачем тогда кричал? Мог просто позвонить.       — А ты бы ответил?       — …       — …Я люблю тебя. — Санджи вытащил из кармана небольшую коробочку, обитую чёрным бархатом. — Счастливого рождества.       Зоро принял коробочку из ледяных пальцев, открыл крышку, внутри лежали три золотые серьги-подвески. За рекой начался салют, наступила полночь. Разноцветные вспышки калейдоскопом отражались на золотой поверхности. Разглядывая серьги, Зоро медленно произнес:       — Странное чувство. Словно я только что нашёл часть своей души. Спасибо. Но, — он спохватился, — я не приготовил подарки.       Санджи улыбнулся:       — Не страшно. Для меня будет подарком, если ты примешь мои чувства.       Зоро потупился:       — Принять-то я… возможно, могу… но ответить… пока нет. Слишком неожиданно.       — Я подожду.       Некоторое время парни молча наблюдали за фейерверками. Зоро сжимал пальцами коробочку с серьгами в кармане куртки и думал, почему они кажутся такими родными, почему их принес именно Санджи, и как так вообще получилось, что Винсмоук влюбился в него.       Когда фейерверк закончился, Зоро предложил другу зайти в гости, ведь тот наверняка замёрз, к тому же надо бы вскрыть бутылку и отметить, зря принес что ли? Санджи с радостью согласился.              Два года назад Зоро проколол левое ухо в трех местах, но никак не мог подобрать серьги, которые бы ему понравились. Однако те, которые подарил Санджи, пришлись по вкусу и сидели, словно родные, поэтому старые тут же отправились в мусорное ведро.       Выйдя из ванной, Зоро подсел на диван к уже слегка захмелевшему Винсмоуку. Тот заметил, что его подарок занял своё законное место, и довольно улыбнулся.       — Они тебе очень идут.       — Я тоже так подумал, — кивнул в ответ Ророноа.       Серьги качнулись вслед движению головой, лёгкий металлический перезвон вдруг смешался с шумом морского прибоя. Зоро огляделся в поисках источника звука. Телевизор был выключен. Может соседи что-то громко слушают? Стоило ему замереть и прислушаться внимательнее, как шум стих. «Странно, — подумал Зоро. — Я, вроде, ещё не настолько пьян, чтобы галлюцинации словить». Не придав этому особого значения, он потянулся за недопитым бокалом вина. И снова звон металла утонул в прибое, теперь добавились крики чаек. Зоро резко выпрямился и обернулся на блаженно откинувшегося на спинку дивана Санджи.       — Ты это слышишь? — спросил настороженно Ророноа.       — Да, слышу. Робин-чан правильно всё разгадала. — Винсмоук потянулся и специально сильнее качнул подвески пальцами, шум прибоя стал почти оглушительным. — Это значит, что мы на верном пути. Ужасно не хочу потерять тебя снова.              Через месяц Монки Д. Луффи получил сообщение от Санджи: «Мы снова стали встречаться. Надолго ли в этот раз?»