любовь или жизнь

-Я приду, только если будет идти снег.

      Новый год уже наступил       Для всех отдел опустел. Все сотрудники находились дома со своими семьями. Но не детективы агентства. Именно они оккупировали все здание и веселились на славу.       Были все. Куникида несмотря на свою воспитанность довольно сильно напился и начал разговаривать за жизнь с трезвым Рампо и Фукудзавой. Директор тоже решил опрокинуть пару бокалов за товарищей, но они не оказали на него существенного влияния. Эдогава алкоголь не пил, так что был самый трезвый, но заедал все конфетами, которые так предусмотрительно купил ему Юкичи. Пьяные Танизаки и Наоми вовсю няшились на одном из свободных диванов, и Кенджи приглядывал за ними, дабы они чего-то не учудили. Доппо разрешил мальцу выпить, так что Миядзава сидел в обнимку с бутылкой дорогого шампанского. Йосано стояла у окна рядом с Осаму, что-то откровенно обсуждая.       Врач была очень сильно пьяна, опиралась на стенку. Волосы растрепались, щеки были немного красны, красная вельветовая рубашка, которую она надела для этой ночи, была смята. В одной руке у нее была бутылка вина. Все, которые они купили, уже вылакали, так что, чтобы купить эту, ей пришлось найти круглосуточный магазин. Это был очень увлекательное зрелище, как Кенджи тащит их доктора по улицам Йокогамы, среди гуляющих семей, зажигающих бенгальские огни и пускающих разноцветные фейерверки. Но мало того, приходилось подходить к людям и узнавать, где можно купить алкоголь. Но в итоге, спустя минут двадцать брожения, им удалось найти небольшой магазинчик, где и без них толпилось много людей       Осаму же приоделся в белую рубашку с черным галстуком, а на все это он натянул черный пиджак, уже и не помня, когда доставал его последний раз.       Дазай спокойно опирался на стенку с бокалом шампанского, который он мирно попивал. В голове была небольшая легкость, помогающая не думать ни о чем лишнем. Он смеялся, шутил(про суицид) и поддерживал всех.       Но даже в этом состоянии он всё ещё помнил о словах бывшего друга и своем предложении.       И как повезло, что в эту ночь снег медленно опадал на Йокогаму.       Стоя с Йосано, он последний раз посмотрел в окно, убеждаясь, что хлопья так же падали, оставляя следы на дороге. Глаза аккуратно зацепили снежинки и изморозь на окне, обволакивающую края стекла.       Осаму посмотрел на свои часы, на которых было полвторого ночи.       Затягивать не стоило. Неизвестно, как долго Накахара решится ждать его.       Но он должен прийти. Однозначно должен. — Мне нужно отойти ненадолго. Я скоро вернусь. — А это куда ты? — спросила докторша. — Дал обещание повидаться с давним другом. — Что это за давний друг такой? — Не хочу раскрывать его, — сказал с легкой улыбкой Осаму и тыкнул по носику девушки. — Ты уже надоел скрывать от всех свое прошлое, — надулась Йосано. — Когда-нибудь я обязательно все поведаю. А пока, — парень накинул свой плащ, — я пойду. Опаздывать мне не стоит. — Тебе не холодно в твоей накидочке? Ты ее никогда не снимаешь. — Она помогает мне абстрагироваться от того, что было. ***       Осаму повезло, что бар находился неподалеку от центра, так что он смог достаточно быстро добраться пешком. Было интересно наблюдать за заполненными улицами и за тем, как они постепенно теряли людей, когда Дазай подходил к закрытому бару.       Дазай завернул за дом.       Привычная вывеска не горела, а на аккуратном и тонком слое снега были небольшие следы, ведущие ко входу. И падающий снег постепенно заполнял пустое пространство.       Невысокая фигура стояла у запертых дверей. Шляпа и волосы закрывали лицо, оставляя глазам лишь внимать виду черного короткого кардигана и обтягивающих черных брюк. И эта фигура также потягивала сигарету. Это стало понятно по плотному дыму вокруг и небольшого свечения уменьшающегося фильтра. Подходил Осаму медленнее обычного, словно обнаружил котенка, которого боялся спугнуть. Это ведь действительно было так. Одно нелепое движение — и усилия будут насмарку. Подойдя ближе, Осаму учуял запах мяты. — Мятные сигареты? Ты скажи еще, что они тонкие, — шутканул Осаму и остался стоять в паре метров от Чуи. — Кто бы говорил. В тряпке своей пришел, чтобы красоваться? — Почему тряпке?       Ветер сдул пепел с рукава Накахары и чуть не сорвал шляпу, но тот вовремя ее придержал. — В такой тепло не будет. — А мне и не холодно.       Накахара поднял взгляд, который оказался достаточно суровым. Осаму даже стало не по себе. И даже не от самого взора. Словно в нем не осталось того, что раньше видел Дазай. “Я не поверю, что прошлый ты умер. Не поверю.”       Накахара потушил сигарету о стену дома и способностью выбил дверь в бар. — Прошу.       Дазай ехидно улыбнулся и зашел первым. Так как он знал этот бар как свои пять пальцев, он нащупал выключатель, находившейся на стене совсем неподалеку от входной двери, и включился общий свет в зале, но барная стойка так и поглощалась тьмой. Теперь зашел и Накахара. Он закинул свою шляпу на стойку для одежды. Головной убор смешно прокрутился, и на свету мокрые от снега волосы отдавали небольшим блеском. — Что вам налить, дорогой посетитель? — воскликнул инициативно Осаму, заходя за барную стойку и ища пальцами под столом выключатель.       Через пару секунд белый свет озарил рабочее место бармена, немного слепя самого Дазая. — Текилу. — Вкусы за два года у тебя не изменились. — Иди к черту.       Осаму взялся за одну из бутылок и некоторые приспособления, висевшие на крючках, и начал плавно наливать алкоголь. — Такими темпами у нас диалога не получится, — сказал спокойно Осаму и налил половину бокала текилы. Также он немного добавил водки и закинул кубик льда. — А я не знаю, о чем мне с тобой разговаривать. Я вообще не думал, что пойдет снег. — Но ты же все равно пришел. — Наверное, потому что уже пьян. — И ещё потому что, — Осаму повернулся и поставил бокал для давнего товарищ, — твоя надежда не умерла. — Хах. Надежда на что? — спросил с уверенной ухмылкой Чуя и аккуратно обхватил ледяной бокал. — Что я вернусь, — Дазай взял бутылку вина, стоявшую на соседней стойкой, и стал открывать её, не отрывая взгляда от глаз рыжеволосого. — Или ты попробуешь поспорить? — Я пока еще в состоянии спорить! — воскликнул Накахара и отпил из бокала. — Тогда что заставило тебя явиться на встречу? — Я свои обещания держу, в отличие от некоторых. — Прости, Чуя, но за эти года ты должен был вырасти и понять меня, — Осаму присел на стул для бармена и одной ногой оперся на стойку. — Ода был для меня слишком важен. Ты это однозначно знаешь. И знаешь также то, что я ни дня не жалею, что ушел.       Накахара прикрыл взгляд волосами, размышляя над словами Осаму. — И ты такой же. Случись что-то подобное, ты бы ушел из мафии, так же как и я. — Видимо, ты меня совсем не знаешь, - усмехаясь, сказал Накахара, смотря за тем, как тает лед в светло-желтом напитке. — Нет, Чуя. Просто ты и не привязывался к кому-то здесь так сильно. Задай тогда себе вопрос: как бы поступил ты, будь я на месте Оды?       Чуя дернулся и застыл.       Осаму был единственный, за кем он готов идти практически куда угодно.       Никто из мафии не был ему так дорог. И даже сейчас он бросает товарищей, чтобы увидеться со своим врагом. — Я никогда не предавал свои идеалы. Можешь сколько угодно на это обижаться, но это так. Поэтому-то я и оставил мафию. И я лишь хочу, чтобы ты понял меня и услышал. — Знаешь, — Чуя нервно рассмеялся, — почему-то мысль о том, что Оду ты поставил выше меня, заставляет все внутри коробиться. — Это называется ревность, Чиби, — сказал улыбаясь Дазай и погладил того по голове, но Накахара ударил его тыльной стороной ладони. — Если я смеюсь, это не значит, что меньше обижен. — Ну-ну-ну, — Дазай подвинулся ближе и подпер подбородок рукой — Тебе и сейчас приходится убивать. Может и не напрямую. Тогда в чем был смысл рокировки? — Мафия убивает всех, кто встанет на пути. В отличие от агентства, которое использует свое законное право для установления всеобщего порядка. — Мы тоже этим занимались и занимаемся. — Чу, ты правда хочешь вступить сейчас в эту демагогию? - Осаму аккуратно взял свой стакан с пойлом. - Я предлагаю, как обычно, отпраздновать новый год, как в старые добрые. — Хах… и сделать вид… будто этих двух лет не было… — Именно! — Осаму приподнял бокал, чтобы чокнуться, но Накахара не поднимал свой.       Лучше бы он и не пришел. Сидя здесь, вдыхая едкий запах алкоголя и отогреваясь, Чуя понимал, что его накрывают воспоминания. Воспоминания о той роковой ночи, а за ней и остальные моменты их совместной работы.       Все эти два года он думал, что смог отпустить. Но по-настоящему находился в постоянных метаниях, все же иногда забываясь. Забывая о той пустоте, которую никто так и не заполнил. — Да иди ты… — с одного глаза покатилась небольшая слеза. Сильнее сжав бокал, Чуя кинул его в сторону Дазая, но предусмотрительно промахнулся, разбив несколько бутылок на стойке позади бывшего напарника.       Чуя прикрыл взгляд, полный боли, и направился к выходу. — Стой.       Не сработало. Рыжеволосый взял свой кардиган и, начав его в спешке надевать, услышал, как тихие шаги становились все ближе. — Не подходи… - не успел сказать мафиозник, как Осаму вжал его тельце в стену. — Я никогда не отпускал тебя. Помнил…. — между их губами оставалось пару сантиметров. Чуя пытался вырваться из этой хватки, но Дазай навалился всем телом, придерживая руки Накахары. — Я понимаю твою боль. Пойми и ты меня. Пустоту, которая осталось после Одасаку, мне никто не заменит. К тебе я отношусь просто по-другому. — И как же... — парни начали бороться, а контуры рук Чуи окрались в красный, — ты ко мне относишься? — Люблю.       Чуя, который до этого не смотрел на Осаму, поднял взгляд, словно ожидал объяснений. — Но любовь не всегда лечит. И в ту ночь я выбрал жизнь. Ода был единственным, кто пытался оставаться человеком до последнего. Это я и перенял… когда видел, как он умирает.       Эти слова попали куда-то глубже. Миновав кожу и кости, попали в душу.       Способность перестала действовать, Чуя размяк, ощущая то, как ноги его перестают держать его.       Он упал на колени и тихо заплакал. Сдерживаясь, лишь бы не получать порцию жалости. — Чиби, — Дазай опустился на одно колено и крепко обнял Накахару, — то, что я ушел из мафии, не значит, что я люблю тебя меньше.       Чуя очень аккуратно обнял шатена, словно он мог нанести неожиданный удар. — Что бы ты сейчас не говорил… — рыжеволосый проглотил очередной ком и обтер лицо об плащ Осаму, — уже ничего не вернуть. Нам рано или поздно придется столкнуться на поле боя. — Наши организации точно придут к мирному соглашению. Рано или поздно, — Дазай немного разжал хватку и присел рядом с бывшим напарником. — Попытаемся истребить мафию - она пойдет на попятную и примет наши условия. Попытаются истребить нас - государство их точно прихлопнет и вся борьба будет без толку. Без одного из нас - Йокогама не будет Йокогамой. — А что если это действительно конец для одного из нас? Что, если все должно решиться окончательно? — Чуя, давай так, — Дазай повернул голову. Заметив это боковым зрением, Накахара повернулся в ответ. Взгляды повторно пересеклись. Но впервые за все время, он смотрел иначе. Спокойно. Без злобы или агрессии. По-настоящему.       Осаму боялся, что уже не увидит его таким никогда. Но теперь видит. И внутри что-то начало ликовать. Кричать, что все было не напрасно и у них может быть хороший исход. — Если в марте пойдет снег, то все вернется назад. — А если нет? — Если пойдет дождь, то все останется как есть. И мы так не встретимся.       Могло показаться, что Осаму несет полную херню, но рыжий смотрел на него так, словно брюнет говорил ему напутствие на жизнь. Слушал внимательно, словно учителя. — Не думаю, что погода как-то повлияет на это, — расстроенно выдохнул Чуя и вновь оперся на стенку, рассматривая свои ботинки. — Я обещаю тебе, - Дазай положил руку на плечо, чтобы привлечь к себе внимание повторно. И это сработало. - Если пойдет снег, я сделаю все, чтобы все вернулось назад.       Хоть Осаму всегда выполнял обещание, уход из мафии немного сбил эту парадигму, и сейчас этим словам не особо верилось.       Но и сам Осаму не знал, что этим летом в их агентство попадет тигр, заставив две стороны взглянуть друг на друга по-другому.