Со вкусом какао

Минджи со скучающим видом смотрела на меню в ресторане и думала о том, что с неё достаточно. Всё это надоело, а день только начался. Не хотелось привычно дорогих блюд, разговоров о великом и фальшивости. Год заканчивался тем, с чего начался, — притворством. Минджи категорически этого не хотела, поэтому встала с места и вышла из помещения. На улицах даже намёка на снег не было, суматоха кругом, а в голове пустота. Сейчас Минджи снова пойдёт в скучную компанию, где все строят из себя интеллигентов, и будет ничем не лучше окружающих. Тошно. Хотелось хоть как-то разбавить день. Может, обычным стаканом кофе из первой попавшейся кофейни. Явно не дорогой, обычной. Да, именно туда и стоило направиться. Минджи встала у порога, перед дверью, думая о том, куда положила карту. Снова забыла кошелёк, как на зло. В сумке бардак, совсем не подобает интеллигентке. Карта, как оказалось, лежала на самом дне. Достав её, Минджи резко сдвинулась с места. Юхён не особо смотрела на дорогу, больше была занята своими мыслями. Какао приятно грело ладонь, а атмосфера в кофейне была праздничная, чего нельзя сказать о настроении. Юхён грустно шмыгнула носом и открыла дверь, мысленно прощаясь с Рождеством. Шаг вперёд, как она резко во что-то врезается. Подняв взгляд станет понятно, что последняя радость этого дня покинула свой стакан и осталась на полу. — Моё какао! — разочарованно — и немного напуганно — говорит Юхён. — Моё пальто! — злобно отвечает Минджи. Только тогда до Юхён доходит, что большая часть какао была на одежде девушки напротив. Высокой брюнетки в явно дорогом пальто и с очень возмущенным лицом. Юхён медленно понимает, что она только что врезалась в какую-то леди и испачкала ей одежду. От этого факта настроение полностью пропадает, а чувство вины зашкаливает. — Прости, прости, — спешно говорит Юхён и почти бросается к девушке, чтобы помочь очистить пальто. — Извинения тут не помогут, — злобно отвечает та и разачарованно опускает руки. — Чёрт, у меня важная встреча была. — Прости, пожалуйста, — всё, что может сказать Юхён. — Давай я помогу. Девушка останавливает её и осматривает пальто. На нём, от груди и до самого низа, большое коричневое пятно. Весь xl стакан какао в никуда. — Смысла уже нет, — говорит Минджи. Она отходит к стене, чтобы не стоять на проходе у людей, и опирается на неё. Смотрит на серое небо и думает о том, что все не так уж плохо. Да, придётся идти в химчистку, но зато на встречу не надо. Минус на плюс даёт ноль. — Может, я отдам своё пальто? — предлагает Юхён, неловко стоя рядом. Минджи окидывает её взглядом. Обычное бежевое пальто, что почти не отличается видом от своего. Разве что ценой раз в десять, но это мелочи. Обычный человек всё равно не заметит. — Ты чего такая добрая? — спрашивает Минджи устало. — Я сорвала тебе важную встречу, — отвечает Юхён и тоже опирается на стену, стараясь хоть чуть расслабиться. — Не важно уже, — честно говорит Минджи и поворачивается к девушке. — Я не хотела туда идти. — Всё равно прости. Минджи кивает. Смотрит на своё пальто и вспоминает о том, как девушка рядом возмутилась пролитому какао. Говорит с улыбкой: — Ты прости за какао. — Я, если честно, на него последние карманные потратила, — признаётся Юхён. У неё из планов было купить огромный стакан какао в любимой кофейне и выпить на подоконнике, заливая слезами остаток дня. Внезапная встреча перечеркнула всё, что оставалось только желание плакать. — Хочешь, я куплю тебе новое? — спрашивает серьёзно Минджи. Видит, что девушка рядом расстроилась. — Нет, не надо… — неловко отвечает Юхён и делает шаг в сторону. — Извини ещё раз, я пойду. Она, если честно, не любила общаться с незнакомцами. И пусть сейчас незнакомка была приятная, домой хотелось больше. Может, Юхён сварит себе кофе с молоком и найдёт что-нибудь сладкое. Надо же как-то спасать этот день. Минджи не знает что ответить. Смотрит на грустную Юхён, что развернулась и несмело пошла. Отпускать её почему-то не хочется. Минджи потеряла день, испортила пальто и злится невероятно тому, что все с праздничным настроением. И чёртов снег начал идти мелкой пылью, словно назло. Нет уж. — Стой, — Минджи отстаёт от стены и протягивает руку к Юхён. Сама не понимает зачем, но нельзя же упускать шанс, верно? — Не хочешь погулять? Я куплю тебе какао за это. Юхён теряется. Какао звучит заманчиво, как и прогулка. Что ей терять, если день должен был уйти впустую? Разве что с родителями сложно будет договориться, но это мелочи. У Юхён сегодня праздник. — Ты хочешь купить прогулку со мной? — спрашивает Юхён. Странно гулять с кем-то за какао. — Да, наверное, — неловко улыбается Минджи. К чему она пришла в свои двадцать три с половиной года? Серьёзные связи, крупный бизнес, скучная жизнь и попытки подкупить незнакомую школьницу. Глупости какие. — Ты странная, — улыбается Юхён, но поворачивается полностью. Делает шаг вперёд, возможно слишком близко, давая понять Минджи, что она согласна. В конце концов, за какао. Минджи кивает и разворачивается. Заходит в ту самую кофейню и ведёт Юхён к кассе. Даёт ей заказать какао и берёт себе кофе. В тишине они ждут, а после и идут куда-то в сторону парка. Юхён теряется в словах, а Минджи не находит ничего. — Раз ты согласилась погулять, то ты не празднуешь? — спрашивает Минджи. Ей действительно интересно. Юхён выглядит как та, что будет праздновать каждый праздник. Странно, что она соглашается на прогулку с незнакомкой в такое время. — Я бы хотела, но родители не празднуют, а друзья со своими семьями, — дуется Юхён. — А ты? — Я не верующая. Юхён хмурится. Она даже не знает свою веру, но празднует Рождество каждый год, потому что не может не. Минджи кажется нудной. Ходит на какие-то встречи, носит дорогие вещи и не празднует Рождество. Юхён непременно хочется это изменить. — Рождество для всех, ты просто зануда. — Эй, — Минджи хмурится и смотрит на Юхён. — Почему? — Не хотят праздника только зануды, — спокойно говорит Юхён, после чего допивает своё какао. Обводит руками улицу вокруг, что местами в гирляндах и уже немного в снеге. — Это же всё такое чудесное. — Тогда почему ты не празднуешь? — Одной грустно, — Юхён поджимает губы, но после смотрит на Минджи с улыбкой. — Но я могу позвать тебя. Минджи поднимает брови. Да, она совсем ещё ребёнок, думает старшая. И почему они сейчас вместе идут по улице и что-то обсуждают? Им по совершенно разным дорогам. — Незнакомку, которую знаешь десять минут? — Рождество — день чудес. Для Юхён всё так. На Рождество она познакомилась с Борой и Шиён, в Рождество был её первый поцелуй. Рождество слишком чудесное, чтобы не случалось что-то такое. В конце концов, если заводить новых друзей, то именно в этот день. — Я не уверена, что хочу праздновать, — признается Минджи. Хмурится в свой стаканчик и бросает его в мусорку. — За-ну-да, — проговаривает по слогам Юхён и улыбается по-детски. — Ну ладно, — Минджи сама как ребёнок. Ведётся на провокации и принимает предложение, потому что она не зануда. Просто взрослая. — Где? — Я бы предложила парк, но… — Юхён смотрит налево, где находится парк. Там всё праздничное и громкое, но на улице всё холоднее, а вечно греться кофе и какао не получится. — Ты живёшь одна? — Ты напрашиваешься ко мне в гости? — Минджи поднимает брови от такой наглости. Сначала Юхён портит её пальто, соглашается на прогулку, забирает какао, а теперь набирается смелости-глупости-наглости, чтобы попроситься в гости. Знакомы они не больше получаса. — Да. — Какая наглость, — Минджи даже не знает что ответить. Понимает, что Юхён среди всех знакомых, не считая близких друзей, самая желательная гостья. Милая, спокойная и тёплая. — Одна. — И у тебя по-любому нет украшений дома? — Да. — Тогда давай устроим Рождество, — Юхён остаётся невозмутимой и говорит так, будто у них обычная дружеская посиделка намечается. Это всегда было её талантом — заводить друзей. — Украсим твой дом, отметим. Может, перестанешь быть такой занудой. Занудой. Что за глупое слово? Минджи считала себя серьёзной и взрослой. Такой полагается быть девушке, что владеет своим брендом. Она не создана для детских праздников и прочих глупостей. Несмотря на это, компания Юхён приятна. И, возможно, в Минджи есть тот самый ребёнок, который хочет чудо. Ему не дают слово и прячут, но рядом с Юхён хочется дать волю детству. В конце концов, что Минджи теряет? — У тебя поразительный талант уговаривать, — бурчит Минджи. — Это «да»? — Юхён начинает сиять. Улыбается во всю и смотрит как преданный щенок. Слишком очаровательная. — Только если не будешь такой… надоедливой, — говорит Минджи и позволяет себе улыбку. Как она может не, если Юхён… такая? Юхён кивает с улыбкой и идёт вперёд. Так быстро и весело, что Минджи еле успевает за ней. Мимо парка, по аллее, между прохожих, прямо в магазин с рождественскими украшениями. Там всё слишком нарядно и Минджи почти тошнит, потому что что за глупости. У них католиков в стране чуть больше четверти, а Рождество на каждом шагу. Разве это не лицемерно? Юхён явно так не считает. Она ходит между рядов и разглядывает игрушки, хватает несколько упаковок с мишурой и ищет гирлянду. Какой праздник вообще может быть без гирлянды? Минджи на всё это смотрит скептически, но девушку не останавливает. — Не могу выбрать между золотыми и цветными огнями, — бурчит Юхён, когда смотрит на разные гирлянды. — Ты как считаешь? Минджи никак не считает. Да, может это и красиво, но… почему «но» она ещё не придумала. Просто это глупости — покупать гирлянду ради одного дня в год. Она ещё не знает, что у Юхён гирлянда работает каждый вечер. — Золотая, — отвечает Минджи особо не думая. — Тогда берём обе. Минджи хочет возмутиться, потому что тратят сейчас её деньги. Но как, если Юхён такая счастливая, что почти заражает своим настроением? Остаётся только молча согласиться и пойти дальше, туда, где стоят маленькие ёлочки. — Чур ты теперь выбираешь. — А это обязательно? — Минджи поднимает брови. — Они всё равно искусственные и размером с голову, какой смысл? — Чтобы у тебя был праздник каждый год, — просто отвечает Юхён. Минджи хочет ответить, что она не будет украшать глупую маленькую ёлку каждый год. Но какая вообще Юхён разница, если они знакомы час и вряд ли ещё увидятся? Минджи хмурится и смотрит на ёлки. Они все разных цветов и форм и выглядят, если честно, очаровательно. Особенно нежно-розовая с белым налётом в виде снега. Минджи указывает на неё и смотрит на Юхён, ожидая её вердикта. Юхён думает, что вот она, настоящая Минджи. Нежный ребёнок, как эта маленькая ёлочка. Улыбается и кивает, забирая её в корзину. По пути на кассу кладёт самые красивые игрушки для ёлки, что видит, на что Минджи только тяжело вздыхает. Ей не жалко денег, просто она не понимает причину всего этого. Почему еле знакомая ей девушка будет у неё дома и выбирает ей украшения? Ах да, Минджи сама предложила часть из этого. Совсем странная. Может, на Рождество действительно случаются чудеса? Минджи решает выкинуть эти глупости из головы и берет один из пакетов. Оглядывает их покупки хмурым взглядом и решает расслабиться. В конце концов, она сама на это согласилась. Может, в празднике нет ничего такого. До дома идти далеко и холодно, поэтому Минджи вызывает такси. Ждать его тоже холодно, из-за чего приходится зайти в ближайшее здание — булочную. Там Юхён предлагает купить имбирных пряников и Минджи не отказывается, потому что дома есть совсем нечего. Только в машине Юхён понимает, что она даже не знает имя девушки рядом. Просто так навязалась в гости к незнакомке и упросила купить украшения, хотя толком её не знает. Как ребёнок маленький. — А как тебя зовут? — спрашивает неловко Юхён. — Ким Минджи, — Минджи поворачивается и смотрит с улыбкой. Сама понимает абсурдность ситуации. И, раз уж на то пошло, то её имя должно о чем-нибудь говорить девушке рядом, но та будто и не слышала. — Я Юхён. Вот и познакомились. Большего узнать не получилось, потому что они уже доехали. Как оказалось, Минджи жила в центре города, в одной из многоэтажек. И, как бы банально это ни звучало, на последнем этаже. У Юхён от этих фактов закружилась голова. С кем она вообще познакомилась? Дома у Минджи пахнет ванилью и встречает маленькая собачка, совсем похожая на Пай. Разве что цвет другой и взгляд более печальный. Она сначала гавкает на Юхён, но Минджи берёт её в руки и старается познакомить с новой девушкой. — Это Черри, она не очень любит незнакомцев. Юхён улыбается собаке и гладит её аккуратно. Черри, на удивление Минджи, поддаётся ласкам и виляет хвостом. Юхён думает о том, что её обязательно нужно познакомить с Пай. Минджи раздевается и забирает пальто у Юхён. Проходит в гостиную с мыслями о том, что надо позвонить в химчистку. Пакеты ставятся на столик около дивана, после чего Минджи устало падает в кресло. Юхён смотрит на всё с удивлением. Она догадывалась, что Минджи богата, но не до такой же степени. Гостиная была большая и с панорамными окнами, что выходят на центр города. Из неё была прозрачная дверь на кухню, что размером больше гостиной в доме Юхён, и ещё одна дверь, видимо, в комнату. Юхён просмотрела пакеты, а после гостиную. Украшать придётся много и не понятно как — почти вся комната пустая. Диван, кресло, телевизор, длинная низкая книжная полка и гитара. И всё это для комнаты размером, как три спальни Юхён. Глупости какие-то. — Ты чего застыла? — спрашивает Минджи, когда видит, что Юхён слишком долго смотрит в одну точку. — Теперь понятно, почему ты не празднуешь, — Юхён видит вопросительных взгляд и продолжает: — у тебя совершенно не уютно. Минджи хочет возмутиться. По крайней мере в спальне у неё очень даже уютно. Просто в гостиной она почти не проводит время, вот и не трогает её. Но назвать её из-за этого неуютной — обидно. — Меня всё устраивает. Тем более, что я всё время на работе. — И кем ты работаешь? — спрашивает Юхён и садится на диван, разбирая пакеты. — Свой бренд одежды. Может, ты слышала «Dreamcatcher»? Юхён хмурит брови и вытаскивает очередную упаковку мишуры. Откуда она могла слышать про какие-то модные бренды, если покупает одежду в секондах и учится на лингвистку? — Не, вряд ли. Минджи это задевает. Как о ней могли не слышать, если её одежда даже в Европе продаётся? Юхён наверняка затворница и ничего не видит, думает старшая. — Думаю, мы спасём это место украшениями, — Минджи хочет возмутиться, что «спасать» ничего не надо, но молчит. — У тебя есть какао? — Да, наверное да. — Тогда помоги мне украсить тут всё. И Минджи соглашается. В конце концов, у неё образование дизайнера, она разбирается в украшениях. Только вот от обилия цветов и видов немного тошнит — слишком всё яркое. Юхён предлагает украсить пустую стену, возле которой стоит книжная полка. Всё это бежевых тонов, так что зелёная и красная мишуры смотрятся слишком ярко и смешно. Минджи в обморок упасть готова, а Юхён нравится. Они вместе протягивают цветную гирлянду по шкафу, кладут и вешают в разные места золотую, зелёную и красную мишуры и ставят ёлку. Ёлка была последним гвоздём в крышку гроба Минджи. — Оно совершенно не смотрится, — хмурится Минджи. — У нас есть искусственный снег и ещё гирлянда. И дождик. — Снег? — возмущается Минджи. — Я не буду его потом убирать. — Не убирай, — Юхён пожимает плечами. — Будет зима круглый год. Минджи не знает что сказать. Не, не хочет она никакой зимы круглый год. И Рождества не хочет тоже. Но Юхён улыбается заразительно и вешает золотую гирлянду на ёлку, что выбрала Минджи. Атмосфера, как бы Минджи ни возмущалась, была праздничная. Особенно после дождика, свисающего с некоторых полочек. Юхён предложила оставшимся украсить кухню, на что Минджи согласилась. С гостиной мучений хватит. Когда они зашли на кухню, Минджи заметила, что снега на улице стало гораздо больше. Будто всё подстраивалось под Юхён. Юхён, что радостно вешала мишуру и дождик на шкафы. Она улыбалась солнечно и напевала наверняка что-то рождественское, пока Минджи стояла у лоджии и смотрела на неё растерянная. Как один человек может настолько сиять? Минджи поймала себя на мысли, что ей нравится смотреть на Юхён. Уж слишком та очаровательная и солнечная. И милая. Да, последнее особенно. Юхён умудряется быть милой даже когда хмурится от того, что дождик нормально не крепится. — Скотч у тебя дурацкий, — бурчит она. Минджи улыбается и подходит ближе, чтобы отрезать ещё полосочку скотча. Юхён мычит благодарно и прикрепляет последнее украшение, что осталось. — Теперь надо ёлку до конца украсить. — А сразу нельзя было? — Ёлка всегда украшается последней. Минджи не спорит. Просто идёт вместе с Юхён в гостиную, где стоит ёлка, увешанная гирляндой. Юхён протягивает Минджи белые шары с золотыми узорами и говорит, что они должны вместе их повесить. Минджи хмурится, но соглашается. Шаров восемь, но ёлка маленькая, так что этого достаточно. Сверху ложится серебряная мишура и Юхён явно довольна результатом. Минджи, кажется, тоже довольна. По крайней мере, её не тошнит от этой части интерьера. И снег они всё-таки не используют. Юхён просит Минджи включить всё в розетку и, когда гирлянды зажигаются, пищит от восторга. Минджи находит окружение привлекательным. Золотые огни на ёлке даже напоминают о детстве. Черри, кажется, тоже нравится, ведь она впервые видит что-то настолько яркое. — Теперь мы обязаны выпить здесь какао с пряниками, — улыбается Юхён и подходит близко-близко к Минджи. — Ну, пойдём готовить? — устало спрашивает Минджи. А что ей еще оставалось? — Сейчас, я пряники возьму. Минджи уходит на кухню, пока Юхён забирает пряники из пакета. Когда старшая достаёт всё нужно для какао, младшая просит её повернуться. — У меня подарок для тебя. Минджи хмурится. Пряники лежат на столе, а у Юхён неоткуда взяться подарку. Только если она с собой что-то не принесла. Юхён протягивает из-за спины игрушку. Обычная плюшевая ёлка с глазами. И выглядит она, если честно, слишком очаровательно. Ребёнок внутри Минджи всё больше просится наружу, несмотря на то, что эту игрушку Юхён явно купила вместе со всеми украшениями. — Спасибо, — улыбается Минджи и забирает ёлку. Думает, что неплохо было бы обнять Юхён. В конце концов, время чудес, правда? Юхён объятий совсем не ожидала. Краснеет сильно и теряет все слова, что хотела сказать. Стоит без движений до тех пор, пока Минджи уже включает печку. Настолько это удивило. Юхён садится за стол и пытается завести диалог с Минджи, что готовит какао. Выясняется, что Минджи не такая уж строгая и может быть милой, если её не злить. И, Юхён никогда не признается Минджи, но она всегда считает её милой. Слишком Минджи нежная и красивая, улыбается солнечно и даже хмурится очаровательно. Юхён думает, что так может и влюбиться. Если ещё нет. Она всегда была падкая на девушек, особенно на таких. На кухне приятно пахнет шоколадом и Юхён улыбается от удовольствия. Пишет родителям о том, что задержится у Боры (и не важно, что Бора сегодня отмечает с Шиён). Ей отвечают согласием и Юхён безмерно благодарна, потому что и так постоянно всё пропускает. Минджи разливает горячее какао по кружкам и ставит на стол. Напиток как кипяток, поэтому Юхён нетерпеливо стучит ногами, гипнотизируя его. Минджи понимает в очередной раз, что Юхён совсем ребёнок, и идёт в коридор за сигаретами. — Я пойду покурю, как раз остынет. — Я с тобой! — Юхён подрывается с места и идёт следом за Минджи, на лоджию. За окном снег идёт во всю и почти потемнело, от чего атмосфера ещё более рождественская. Минджи спрашивает Юхён об учёбе и улыбается её восхищению. Да, всё-таки не часто в Корее идёт такой снег. Юхён с радостью рассказывает о себе и спрашивает ещё больше о Минджи. Понимает, что разница в возрасте у них большая, если у той стаж работы пять лет и такой крупный бизнес. Этот факт немного смущает. Юхён напросилась в гости к какой-то бизнесвумен, у которой ещё и достаточно успешный проект. Как только её угораздило? Минджи же удивляется, что привела к себе какую-то школьницу и на полном серьёзе отмечает Рождество. Только музыки праздничной не хватает, но это будет уже слишком. И всё-таки, если абстрагироваться от ситуации, Юхён симпатична Минджи. Она лёгкая и солнечная, заражает своей радостью. Минджи начинает ощущать себя ребёнком, потому что по другому невозможно. Юхён с радостью рассказывает о своей собаке и смотрит на снег. На улице почти вьюга и это волшебно. Словно последняя деталь, которой не хватало для праздника. — Говорят, что встретить первый снег вместе — к любви, — тихо говорит Юхён, когда Минджи выбрасывает окурок в пепельницу. — Сейчас не первый снег, — Минджи поднимает брови и смотрит на Юхён. — А я уже влюблена. Эти слова получаются нечаянно, но Юхён не жалеет. Краснеет только невозможно, потому что она только что призналась в симпатии незнакомке. Минджи тоже краснеет. Разворачивается в сторону двери и бурчит: — Пойдём, а то ты совсем замёрзнешь. В гостиной Юхён предлагает сесть на полу, на что Минджи возмущается. Они спорят немного, но старшая всё-таки приносит плед. Юхён в этот момент включает рождественские песни у себя на телефоне, от чего Минджи готова упасть. Ну что за глупости. Какао, пряники, украшения, музыка. Всё слишком праздничное и слишком приятное. Ну и как можно остаться без настроения, когда вокруг такое? Но Минджи всё равно хочет побыть занудой. — И всё-таки это глупости. — Брось, тебе нравится, — улыбается Юхён и толкает Минджи в бок. Та почти поливает какао в руках и хмурится. Хочет сказать, что Юхён как ребёнок, но потом вспоминает. Боже, она действительно сейчас сидит с подростком и ест пряники. — Даже если так… — Всё, ты согласилась, — перебивает Юхён. Минджи решает не спорить, потому что смысла нет. Смотрит на огни гирлянд и на те дурацкие ёлки, плюшевую и искусственную. Улыбается немного, когда Юхён подпевает одной из песен слишком громко. Голос у неё, стоит признать, красивый. На улице совсем темнеет и Минджи хочет включить свет, но её останавливают. В темноте атмосфернее, как считает Юхён. Минджи не спорит и позволяет этой самой атмосфере захватить её. Ребёнок внутри всё рвётся наружу. — Только не говори, что тебе это всё не нравится, — говорит Юхён и отставляет их пустые кружки подальше. — Не нравится, — отвечает Минджи и это абсолютная неправда. Юхён возмущается и, возможно, даже готова заплакать. Так думает Минджи. В реальности же Юхён бросается на неё с щекоткой. Такой, что они вместе падают на плед, от чего Черри испуганно гавкает. Минджи смеётся без остановки и пытается хоть как-то защититься, но безуспешно. У Юхён преимущество, она каким-то образом успевает сесть на талию Минджи и продолжает мучения. Останавливается только когда девушка под ней совсем без сил и кричит: — Ладно, ладно, нравится. — Вот и всё, — бурчит Юхён и устало нависает над Минджи. Эта позиция немного смущает Минджи. Она лежит сейчас под девушкой, что совсем близко. Юхён ничего не смущает поначалу, потому что она слишком устала. Уже потом, пока она поднимает взгляд на Минджи, она понимает, что попала. От Минджи пахнет ванилью и какао. По-домашнему уютно. Юхён очаровывается красотой девушки в свете гирлянд и взгляда оторвать не может. Берёт себя в руки только когда руки Минджи поднимаются постепенно. — Давай станцуем? — спрашивает она невпопад и слышит, что мелодия переключилась. — Моя любимая песня. Юхён врёт, но уже всё равно. Она встаёт с Минджи и протягивает ей руку. Ладонь у Минджи оказывается ледяная и слишком притягательная. Она аккуратно встаёт и не может не согласиться на предложение — слишком растерялась. Песня идеально подходит под вальс и о снеговиках, если Минджи не изменяет её английский. Они танцуют держа ладони друг друга и двигаясь по кругу на пледе, что скользит по паркету. Черри первое время путается под ногами, но после обиженно уходит к себе. Минджи смотрит точно в глаза и будто душу изучает. Юхён готова смутиться от такого, но смотрит в ответ. Тень улыбки всё ещё на лице, а в глазах радость и восторг. Детский и настоящий, словно ты только что увидел Санту. Юхён кружит Минджи сильнее и одной рукой хватает за талию, притягивая ближе. Минджи улыбается смущённо и кладёт ладонь на шею Юхён, тем самым смущая. Они вдвоём слишком милые и смущенные. Сладкие, как сахарная вата, на запах как пирог. Минджи как ваниль, Юхён как корица. Мечта сладкоежек. Когда музыка подходит к концу, они останавливаются. Юхён всё ещё держит их тела близко, а Минджи тянет немного на себя. Так, что их лица в сантиметрах. В глазах друг друга отражаются огни гирлянд и, кажется, всё Рождество. Юхён не выдерживает взгляда и смотрит на губы. Понимает, что ещё несколько секунд, и она не содержится. Ищет глаза, чтобы увидеть там ответное желание. Не рискует потянуться вперёд, но это делает Минджи. Замирает так близко, что дыхание друг друга слышно. Спрашивает с закрытыми глазами: — Тебе хоть девятнадцать есть? — Господи, Минджи, мне почти двадцать один, — возмущается Юхён и отстраняется. — Тогда всё в порядке, — выдыхает Минджи и смотрит на красную Юхён. — Я настолько ребёнок для тебя? Минджи улыбается. Конечно Юхён ребёнок, Боже. Только в хорошем смысле этого слова — радуется всему, хочет праздника, улыбается солнечно. — Просто… — Минджи пожимает плечами, стараясь держать Юхён так же близко. Перекладывает вторую ладонь на плечо девушки, позволяя обхватить свою талию с обеих сторон. — С тобой так легко, как в детстве. — Просто поцелуй меня уже, — цокает Юхён и наклоняется ближе. Минджи слушается и закрывает глаза, окончательно сокращая расстояние между ними. Губы Юхён мягкие и сухие. Такие, что отрываться не хочется. Поцелуй на вкус как какао с корицей — пряный и сладкий до невозможного. Юхён целует сильнее и прижимает к себе близко-близко, так, что воздуха не хватает. Минджи только и может улыбнуться в поцелуй и зарыться в чужие волосы ладонями. Отвечает с таким же голодом, пробует на вкус каждую губу и язык. Отрывается в конце только, когда заканчивается воздух, чтобы прошептать: — Спасибо за Рождество. Юхён улыбается. Это она должна говорить спасибо. Но может только поцеловать заново в свете гирлянд и с теплом на душе. Она надеется, что каждое Рождество будет таким. И оно будет.